Игорь Данилевский – История Украины (страница 68)
С правовой точки зрения претензия Рады на самостоятельное участие в Брестских переговорах, но без провозглашения независимости, была по-своему логична. Центральная рада настаивала, что нет легитимного правительства, признанного всей Россией. В ноте Рады, оглашенной 28 декабря, говорилось: «Мир от имени всей России может быть заключен только тем правительством (правительством притом федеральным), которое будет признано всеми республиками всех областей России» либо их «объединенным представительством». Раз легитимное правительство всей России до Учредительного собрания не возникло, Рада считала Совнарком в Петрограде лишь одной из властей, возникших на территории России. А значит, у Рады по её мнению было столько же прав участвовать в переговорах, сколько у Совнаркома.
Первоначально в ходе Брестских переговоров обнаружилось совпадение интересов Советской России и Центральной рады в отношении целей переговоров. Советская Россия, выдвигая принципы самоопределения народов, отстаивала не великодержавные российские интересы, а национальные стремления народов Восточной Европы, включая украинский. Но на переговорах принципы самоопределения подверглись тяжелому испытанию. Во-первых, они сразу же вступили в противоречие с принципом территориальной целостности и невмешательства в дела суверенных государств (так как угрожали границам Австро-Венгрии). Во-вторых, механизм самоопределения в условиях оккупации был неясен и сомнителен. Как писал министр иностранных дел Австро-Венгрии О. Чернин, «Фактически обе стороны боятся террора противника. а между тем сами хотят применять его». Откровенное признание, если учесть, что в Советской России государственный террор еще не начался.
28 декабря Троцкий был вынужден признать Украину в качестве полноправного участника переговоров. Этот шаг часто оценивается как чистая ошибка, «зевок» в дипломатической игре. Однако важно учитывать, что Троцкий в своем признании не отождествил Украинскую республику и Центральную раду, так как «Украинская республика находится сейчас именно в процессе своего самоопределения». Решать вопрос о статусе украинского правительства и его представителей было не во власти Троцкого. Он не мог выдворить правительство Центральной рады из Киева, а его представителей — из Бреста. Троцкий понимал, что если немцы хотят иметь с дело с украинцами, то будут его иметь. А вот проявление «империализма» со стороны российских представителей в Бресте серьезно затруднит и дело достижения компромисса с Радой (если это возможно), и дело борьбы за Украину, если договориться не удастся. Представитель Рады В. Голубович настаивал на существовании двух «отдельных самостоятельных делегаций одного и того же русского фронта бывшей Российской империи». И ничего поделать с этим Троцкий не мог.
Признание украинской делегации произошло после длительных переговоров с ней 26 декабря (8 января). Свои решения по поводу Украины Троцкий принимал не в одиночку. Прежде чем подтвердить свою позицию на заседании 30 декабря, Троцкий проконсультировался с Совнаркомом — признавать ли Раду официальной властью на Украине? После этого Троцкий подтвердил право представителей У HP участвовать в переговорах. В дальнейшем этот его шаг не вызвал протестов Совнаркома и Ленина лично. Ленин понимал мотивы Троцкого, и в это время Петроград вел борьбу за изменение курса УНР.
Кто же был правомочен представлять население Украины? На выборах в Учредительное собрание партии Центральной Рады, в большинстве своем социалистические, получили значительное большинство голосов. Наибольшее количество голосов — 45 %, получили украинские эсеры. Еще 25 % получили российские эсеры. Но украинские партии получили поддержку, прежде всего, села. Избиратели, которые жили в крупных городах и на левом берегу Днепра поддержали преимущественно общероссийские списки, собравшие вместе около 40 % голосов. Центральная рада претендовала на обширные районы вплоть до Донбасса и части Курской губернии, где ее власть никогда не признавали. Претендуя на восточные территории. Центральная рада «получала» и население левобережья, еще более равнодушное к национальной идее, чем жители Правобережья.
В условиях обострявшегося конфликта с большевиками лидеры Центральной рады решили сепаратно договориться с державами Четверного союза, дипломаты которого были к этому вполне готовы. Уже 21 декабря (3 января) Чернин писал, что если русские не возобновят переговоры, «мы снесемся с украинцами». Поняв значение украинского фактора в переговорах, австро-германская сторона стала провоцировать Украину на провозглашение независимости, чтобы иметь возможность заключить с ней сепаратный мир. Формулировалось это как требование к Украине определиться со своим статусом. При этом признание этого самостоятельного статуса должно было найти международное признание как раз в договоре с Четверным союзом. Юридический круг замыкался — немцы толкали Украину к независимости от России, чтобы установить над ней протекторат.
5 (18) января 1918 г. генерал Гофман предъявил советской делегации карту, на которой была начерчена линия немецкой сферы влияния, почти совпадающая с линией фронта. Стало ясно, что немцы будут все настойчивее выступать с позиции силы. Германская военная элита стремилась как можно скорее завершить переговоры перед лицом острого продовольственного кризиса. Для Германии и Австро-Венгрии затягивание заключения мира тоже было чревато революцией. Ставкой в игре стало украинское продовольствие, которое могло эту революцию оттянуть.
Переговоры представителей Центральной рады и Четверного союза стали спасением для тех и других. Немцам нужно было как можно скорее завершить переговоры в Бресте и получить доступ к продовольственным ресурсам, а Рада стремилась отгородиться от большевиков (в том числе украинских) немецкими штыками.
Украинцы произвели хорошее впечатление на партнеров в Бресте: «Они значительно менее революционно настроены, они гораздо более интересуются своей родиной и гораздо меньше — социализмом», — писал О. Чернин. Однако сближение с украинцами немцы проводили не ради их патриотизма, а ради продовольствия и обнаружившейся глубокой бреши в российском дипломатическом фронте.
Первоначально казалось, что отношения сторон партнерские. Украинцы во главе с В. Голубовичем могли торговаться, и зашли в этом вопросе довольно далеко — прежде всего, за счет России. Они требовали признания границ Украины, включающих Северный Кавказ и даже анклав в Сибири.
Не забывали украинские делегаты и об украинцах к западу от фронта. Они требовали воссоединения с Украиной Галиции и спорных с поляками Холмщины и Подляшья. Чернин напомнил украинцам о том, что Австро-Венгрия придерживается принципа «невмешательства одного государства во внутреннюю политику другого». Но в итоге, все же. пришлось согласиться на создание автономной Галиции в составе Австро-Венгрии и обещать заставить поляков потесниться в спорных регионах. Хлеб нужен был срочно.
Январские стачки в Вене и Берлине стали сильным козырем не только в руках большевиков, но также и украинцев, которые, по выражению О. Чернина. «вылупляются очень быстро» и уже стали диктовать условия. Р. Кюльман писал в Берлин: «украинцы хитры, скрытны и абсолютно не знают меры в своих требованиях».
3(16) января австро-венгерские дипломаты согласовали выгодные для Украины условия — новое государство получало территории восточнее Буга и южнее линии Брест-Литовск — Пинск. Секретным приложением гарантировалась автономия Восточной Галиции в составе Австро-Венгрии (это приложение австро-венгерская сторона позднее возьмет назад, когда правительство Украины станет марионеточным).
Сведения о немецко-украинских консультациях стали поступать к Троцкому 22 декабря (4 января) из немецкой прессы. 6 (19) января немцы уже откровенно «засветили» переговоры с Украиной, что сделало необратимым конфликт Центральной рады и большевиков. Глава украинской делегации В. Голубович официально разорвал дипломатический блок с Россией.
Переговоры в Бресте вышли на финишную прямую. «В результате дискуссий, которые состоялись во время перерыва в переговорах 23–24 января (4–5 февраля) между германским командованием, с одной стороны, и правительствами Германии и Австро-Венгрии, с другой, последние согласились ускорить подписание сепаратного договора с Украиной и, как только это будет сделано, вручить Троцкому ультиматум — иными словами, свернуть мирную конференцию в Брест-Литовске в недельный срок. Условия ультиматума, который Кюльман должен был представить Троцкому, были таковы: либо Троцкий принимает предложенные ему мирные условия, либо военные действия возобновляются», — пишет американский исследователь А. Рабинович.
Выдвигая свой план провозгласить прекращение войны без подписания мира («ни мира, ни войны»), Троцкий стремился, помимо прочего, опередить немецко-украинское соглашение, так как Рада «ведет явно изменническую политику».
Столкнувшись с советским наступлением на Украине, Центральная рада в своем IV Универсале, датированном 9 (22) января 1918 г., все же провозгласила независимость Украинской народной республики. Но национальная идея оказалась слабым мобилизующим фактором в условиях обострившихся социальных проблем и в развернувшейся борьбе социалистических проектов.