Игорь Чёрный – Плясун. Книга первая. Сказка про белого бычка (страница 46)

Ощетинившееся мечами и копьями кольцо быстро переместилось к святилищу Ардвисуры Анахиты, находившемуся в пределах дворцового комплекса и бывшему личной резиденцией верховного жреца.

Едва владыка переступил порог, к нему подошли двое дастуров, неся на руках белые священные одежды, в которых и пристало находиться в жилище богини. Жрецы помогли Вазамару снять парадные желто-огненные ризы и переоблачиться.

Поблагодарив их кивком головы, мобедан мобед прошел в главное помещение святилища. Надо было очиститься от скверны, в которой он только что побывал.

Святилище представляло собой просторное помещение с алтарем в центре и четырьмя рядами колонн, поддерживавших плоскую крышу. В трех глубоких сводчатых нишах посередине стен располагались скульптуры Анахиты, сопровождаемой хищным зверем, Амертата — покровителя растений и Ахурватата — гения вод. Вокруг них — хоровод барельефных танцующих фигур в цветных одеждах, изображавших добрых духов-ахуров.

Подойдя к священному огню, святейший протянул вперед руки и подержал их над пламенем.

Потом опустился на колени перед изваянием богини и велел дастурам читать священный текст. Главные жрецы, разбившись на два голоса, принялись нараспев декламировать книгу «Вендидад», посвященную ритуалу изгнания дэвов:

— Спросил Заратуштра Ахура-Мазду, сидя на берегу Дреджьи, — начал первый священнослужитель, — у Ахура-Мазды Благого, Владеющего благом, у Аши Наилучшей, у Власти Желанной, у Святого Благочестия: «Ахура-Мазда, Дух Святейший, создатель живых творений плотских, Праведный, как мне уберечь их от этой друдж, от злодетельного злого духа? Как отвратить прямое осквернение и косвенное? Как мне отвратить трупную скверну от этого селения маздаяснийского? Как мне очистить мужа праведного?»

— И сказал Ахура-Мазда, — заговорил второй дастур. — Призови сюда, о Заратуштра, благую веру маздаяснийскую. Призови сюда, о Заратуштра, чтобы пришли бессмертные святые на землю, состоящую из семи кешваров. Призови сюда пространство самосозданное, время бесконечное, Ваю высокодейственный. Призови сюда, о Заратуштра, ветер бодрый, сотворенный Маздой, святое благочестие — прекрасную дочь Ахура-Мазды.

Призови сюда, о Заратуштра, мою Фраваши — Ахура-Мазды, её, величайшую, наилучшую, прекраснейшую, крепчайшую, разумнейшую, самую доброформенную, чьей душой является Мантра Святая. Сам призови сюда, о Заратуштра, это творение Ахура-Мазды…

Вазамар глянул в прекрасное лицо богини. Та, понимая, что речь идет о ней, благосклонно улыбалась.

Завершив обряд очищения, верховный жрец с кряхтением поднялся с колен. Годы, прожитые на бренной земле, давали о себе знать — проклятый радикулит совсем замучил. Придерживаясь рукой за больную спину, мобедан мобед направился в сторону подземелий, где располагались его покои для «особых надобностей». Здесь Вазамар встречался с теми, кого считал неугодными великому Ахура-Мазде.

Возле входа в покои стояло два светильника, призванные отгонять дэвов. В ссохшихся собачьих черепах — как известно, именно этого животного боятся злые духи, медленно тлели две свечи, отбрасывая на поросшие мхом стены зловещие тени.

Старик ласково погладил одну из «ламп», будто это взаправду был живой пес.

«Ничего, придет и наше время, малыш, мы еще покажем этому тупоголовому царьку, кто тут главный», — обратился он к костяному другу.

Не дождавшись ответа от немого собеседника, святейший двинулся дальше, прямо к покрытому черной скатертью столу, располагавшемуся в центре комнаты.

Надо получше изучить вещи этих дэвов. Кто знает, чего от них ждать, вдруг толкователи были правы, и двое пришельцев на самом деле принесут погибель в Хорезм, накличут на славное царство гнев богов.

Что же это за таинственные приспособления, с помощью которых колдуны переполошили полгорода?

На столе лежали три металлические монеты, две серебристые и одна желтая, да еще два неизвестных Вазамару устройства, из которых, по словам очевидцев, дэвы исторгали гром и метали огонь в воздух, а потом ранили румийского посла.

Жрец взял серебристый кругляш и покрутил его в руках. Провел пальцем по граненому ободку. Потусторонний кусочек металла на первый взгляд был похож на обычную монетку. Но ни одна из виденных святейшим монет не выглядела подобным образом. Что за дивная форма! Идеальный круг, без малейших изъянов. Сотворить такое не под силу обычному человеку, все это чужое, демоническое. Да и металл какой-то непонятный. Не серебро, это точно. Матовый блеск и вес, не свойственный кружку такого же размера, будь он отлитым из благородного металла.

Денежку, отчеканенную на монетном дворе злых духов, покрывали неизвестные символы. Буквицы напоминали румийские, но не складывались в слова языка великой империи-воительницы. На одной стороне диска был изображен портрет мужчины, судя по его мощным доспехам, воина. Значки вокруг лика, если их читать по-румийски, звучали бы как «Жалолилддин Мангуберди». Если это имя, то чье оно, какой земли? Еще некие закорючки, может, цифры, обозначающие достоинство деньги? И еще три буквы: «сом». С другой же стороны, вероятнее всего, выбит крылатый демон. Своими крыльями он пытался охватить восходящее солнце. Понятны его враждебные намерения. Великое дневное светило всегда мешает силам зла. Снопы колосьев, перевитые лентой. Никак, жертвоприношения дэву-погубителю. И над ним те же буквицы, складывающиеся в нелепицу: «Озбекистон республикаси». Что за белиберда?

Затем мобедан мобед взял следующий кругляш, столь же идеальной формы, но на этот раз желтого цвета. По виду он был похож на золотой. Жрец засунул монету в рот, решив проверить ее «на зуб». Металл оказался слишком твердым, так что старик едва не сломал об него челюсть.

Проклятый Ангро-Майнью, будь неладны его происки!

Так, что тут у нас? Опять портрет. Благообразный старик с длинными волосами и бородой, одетый в кафтан и накинутый на плечи плащ. В правой руке неведомый владыка сжимал посох с навершием в виде креста, а в левой держал здание с несколькими куполами, тоже увенчанными крестами. Возможно, какой-то храм. Хотя Вазамару не были известны обычаи иных народов украшать крыши своих храмов крестами. В узорах, да, встречаются. Еще у этих приверженцев нового иудейского бога Христа, гонимых румийцами, есть ритуал поклонения кресту, на котором, сказывают, был распят и умер их пророк, затем воскресший. Может, это он и есть? Но Вазамару неизвестно такое царство, где бы чеканили Христа на деньгах. Над стариком тоже буквы, на этот раз смахивающие на греческие. Но языка греков никто из подчиненных святейшему дастуров, мобедов и просто бехдинов[54] не знал.

С другой стороны тоже значки, орнамент, большая вертикальная палочка. Вроде, единица румийская. Над нею щиток, а в нем… Старик даже протер глаза. Да это же тришула проклятого кушанского бога-плясуна Шивы! Так вот откуда ветра дуют! Он и не сомневался, что дэвов вызвали приверженцы чужеземных лжебогов. Идолопоклонники непотребные!

Сказать, что Вазамар обрадовался, значит, ничего не сказать. Он просто возликовал, вознесся, воспарил.

У него в руках серьезные доводы, бросающие тень на Тутухаса и его приспешников.

Положив злополучную вещицу, едва не стоившую ему зубов, на место, верховный жрец перешел к магическим орудиям дэвов.

И из этих никчемных предметов можно метать гром и молнии? С виду ничего особенного, изогнутые металлические трубки, напоминающие баранью лопатку, с ручками и кучей маленьких деталей. Черный корпус, с каждой стороны рукояти вырезано по пентаклю. Движущиеся рычажки. Крючок, окруженный тонкой скобой. В длинной тонкой части зияет круглое отверстие.

— Вы разобрались, как они действуют? — справился он у главы храмовых мастеровых.

Щекастый мобед низко поклонился владыке.

— Пока не до конца, святейший, — развел руками. — У нас есть кой-какие догадки, но мы страшимся испытать демонские игрушки на деле.

— Я не так труслив, как мои слуги, — огрызнулся Вазамар. — Что надобно делать?

— Мне кажется, — почесал затылок жрец, — что все дело в этом крючке. Бехдины, бывшие на месте происшествия, видели, как демоны нажимали на них пальцами. После этого и появлялись гром с молнией.

— Да? — заинтересовался мобедан мобед, вертя в ручках странную «баранью лопатку».

Заглянул в дырку.

Потом понюхал.

Пахло неприятно. Серой. Верный признак преисподней, где царствует злокозненный Ангро-Майнью.

— Сюда говоришь, жать-то надо? — Мобедан положил палец на крючок, тыча узким концом в сторону щекастого.

— Именно, святейший, — опасливо отшатнулся жрец. — Причем, крючок почему-то движется лишь в одном изделии. В том, что у вас в руках. Во втором он еле-еле нажимается. Отчего так, мы не зна…

Оглушительный грохот, раздавшийся под сводами подвала, резко ударил Вазамару по ушам. Взор святейшего заволокло вонючим дымком. И что-то щелкнуло, отлетев из открывшейся и тут же закрывшейся дыры на железяке.

А вслед за громом и молнией последовал такой же громогласный рев, издаваемый схватившимся за левую ногу мастером. Из-под пальцев его руки на пол обильно текла кровь.

— Ага, — довольно усмехнулся в седую бороду владыка. — Вот как оно действует. Я же говорил, что без меня не разберутся. Эй!

Хлопнул в ладоши и, когда на пороге появился перепуганный до смерти дастур, велел: