Игорь Чёрный – Плясун. Книга первая. Сказка про белого бычка (страница 45)

Артав содрогнулся. Не любил он этих крайностей.

— Зачем… головы? Пусть им покажут тела. Думаю, будет вполне достаточно.

— Как прикажет великий малек, — склонил седую голову мобедан мобед, в душе довольный таким решением.

«Портить» своих лучших воинов он не хотел. Сгодятся еще для завершения этого дельца.

— Как идет подготовка к празднеству? — перешел к более скучным и рутинным вопросам царь.

— Все готово, ваше величество. Сначала, как и водится, торжественная служба в большом храме. Потом шествие к ристалищу. Там танцы, парные поединки, травля преступников животными. Ну, все как всегда. Ближе к ночи — пиршество…

Выйдя из покоев малека, верховный жрец нос к носу столкнулся с ненавистным Тутухасом.

Соперничество между двумя высшими сановниками Царства за влияние на владыку, а значит, и на всю политику державы, тянулось не первый год.

Оба стали рядом с Артавом, едва молодой государь принял царство.

Тяжелые были времена, надо сказать.

Страна только-только освободилась от ига цинов, но лишь для того, чтобы вновь попасть под пяту кушан. Их новый повелитель Канишка затеял многолетнюю войну с государством Цин, и Артаву поневоле пришлось выступить в качестве союзника кушан, поставляя им воинов, лошадей и провиант.

Хозяйство пришло в упадок, поля не засеивались в течение нескольких лет. Как только выжили?

Но все проходит. Хвала великим богам, война оказалась непродолжительной, а Канишка — благородным и благодарным союзником. Перенес центр своей державы из Бактрии в Индию и занялся устройством обширных территорий империи. Не вмешиваясь в дела Артава и его царства.

Одно плохо. Все эти войны и походы привели к тому, что пошатнулось древнее благочестие. Казалось бы, есть у их народа свои, исконные боги. Ахура-Мазда, Ардвисура Анахита, Митра, прочие благие создания Пресветлого. Ужели мало для разных нужд?

Так нет же, иноземных богов завезли. Этого поджавшего ноги полуспящего мудреца Шакьямуни Будду, проповедовавшего благое недеяние и отказ от всех земных страстей. Пляшущее многорукое чудище Шиву-Разрушителя, чем-то отдаленно напоминающего злобного Ангро-Майнью.

Тутухас, побывавший с посольством в новой столице Канишки, и доставил из Индии эту еретическую заразу. Сам стал поклоняться танцующему божеству и своих родичей искусил. Так и пусть бы себе дурью маялся. На Суде у Ахура-Мазды всем зачтется и воздастся по тяжести грехов. Но он же и царю голову заморочил!

Особенно же укрепились позиции советника, когда он передал в дар Артаву от Канишки пятерых особых телохранителей. Которые сражались так, будто плясали.

За последние три года телохранители эти предотвратили пять покушений на священную жизнь царя, и это способствовало росту авторитета Тутухаса.

Ничего, ничего. Если недавние знамения правдивы, то недолго осталось торжествовать первому советнику. Равно как и его государю.

Мобедан мобед с наисладчайшей улыбкой раскланялся с вельможей, уступая ему дорогу в царскую опочивальню.

Вот ведь мерзкий червь! Еле склонил голову перед верховным жрецом. А ведь при прежнем-то государе подобного вольнодумства не допускалось.

Вон и его изображение. Малек, вылепленный из глины, сидел на троне и смотрел на своего верного слугу. Изваяние в два раза превышало натуральные размеры человека. И это правильно. Царь должен довлеть над остальными людьми. Вокруг государя находились стоящие фигуры женщин — цариц и принцесс, мужчин — принцев и приближенных вельмож и детей. Настоящая «портретная галерея»!

Государь замыслил этот покой как зал, посвященный владыкам царствующей династии. В их честь совершались обряды, ритуал поминовения.

Вазамар почтительно согнулся в низком поклоне перед царем и другом. Кстати, он приходился двоюродным братом покойному. Потому и его изображение скромно выглядывает из-за владыкиного плеча.

А вон, в двух шагах от семьи отца, уже расселся его неблагодарный отпрыск. Артав был изображен как раз в том одеянии, в котором принимал сегодня святейшего. На лице изваяния застыли гордость и самоуверенность. Талантливый скульптор смог довольно точно передать облик правителя.

Вот это излишнее самомнение и погубит молокососа. Нельзя так себя вести с представителями духовенства. Ой, нельзя!

Жрецы всегда и везде были главной опорой светской власти. Кто возносил богам молитвы, прося небожителей смилостивиться над народом той или иной державы, послав им дождь ли, мир, хороший урожай, исцеление от мора, богатство, тучный приплод скота и так далее? Кто усмирял бунты непокорных, грозившие смести верховную власть? Кто открывал свои житницы и сокровищницы во время глада или воен?

Жрецы!

Недооценивать их влияние и роль в стране может только слепой и недалекий государь.

Оглянувшись по сторонам, не видит ли кто, святейший плюнул под ноги статуе Артава и начертал перед нею в воздухе проклинающий жест.

Выйдя из зала хорезмийских царей, Вазамар попал в еще одни богато украшенные покои, стены которых украшали барельефы, изображавшие вакхические танцы. Вот еще один «чужой» бог. Этого почтенный жрец ненавидел еще больше, чем остальных. И чем он так пришелся по душе покойному малеку, что он даже посвятил иноземному божеству часть царского дворца? Бесконечные пляски да пьянство, покровителем которых являлся этот самый Дионис, только развращали ум да тело, что было недопустимо для общения с истинными, хорезмийскими богами.

Что это за противная рожа с черной бородой и козлиными ушами?! Бог называется. Ни благости, ни достоинства, ни грозного вида. Бог должен вызывать трепет и уважение, а не насмешки.

Эти богомерзкие румы тоже почитали оного поганого сатира, именуя его Бахусом.

Посылая проклятия злополучному богу, мобедан мобед свернул налево и попал в следующее помещение.

Вот здесь святейший чувствовал себя воистину прекрасно. Нежно-синие стены были расписаны изображениями пасущихся грациозных оленей, напоминавшими жрецу о его молодости. Когда-то, еще будучи простым мобедом, он тоже охотился возле стен крепости на этих дивных животных. Нарисованных ланей дополняли изображения деревьев, обвитых виноградными лозами, ветвей с плодами гранатов.

Как только посмели дерзкие чужаки охотиться в священных землях, принадлежащих его великому народу?!

Все это не к добру. Неспроста боги вот уже несколько лет посылали устрашающие знамения.

Вот совсем недавно в одном из окрестных селений кошка родила щенка. Вазамар сам видел это странное создание — не то щенок, не то котенок. На собачьей мордочке красовался нос котенка и кошачьи же уши. Долго дивное творение не прожило — напуганные недобрым знаком жрецы быстренько утопили его в священном озере.

А с некоторых пор новые беды послали небожители на головы хорезмийцев. Страшные дожди заливали урожайные земли, и молнии выжигали все живое. Как во времена, когда боги наслали великий огонь, уничтоживший всю живность на земле.

Луну назад вообще случилось небывалое. Заговорила статуя самой Анахиты. Никто не смог объяснить, чем вызвано столь чудесное явление.

Как раз после тех самых буйных гроз каменное изваяние богини и начало петь. Нет, это было не обычное человеческое пение — набор фраз и слов под музыку. Звуки, которые издавала скульптура, и отдаленно не напоминали членораздельную речь. «Пение» истукана походило на душераздирающее завывание, плач умирающего от дикой боли.

Толкователи говорили, что посланные богами знаки предупреждали о приходе дэвов — демонов, извергающих изо рта дым, а из рук пламя, которые принесут погибель царству.

Вот они и появились.

— Как нам найти способ его погубить? — забормотал старик стихи из священной «Авесты». — Он оружие против дэвов. Он противник дэвов, искоренитель друдж.[53] Повержен дэвопочитатель, трупная скверна, сотворенная дэвами, ложь неправдивая.

Так и он, Вазамар, подобно святому пророку Заратуштре, ополчится против демонов и уничтожит их.

«Ему в ответ прогнусавил злой дух злого творения: „Каким словом ты победишь, каким словом ты отвратишь, каким оружием доброизготовленным — мое творение, злого духа?“.

Ему отвечал Спитама Заратуштра: „Ступкой, чашкой, хаомой, словом, изреченным Маздой, — вот мое оружие наилучшее. Этим словом я одержу победу, этим словом я отвращу, этим оружием доброизготовленным, о злодетельный злой дух“».

Найдется и у добродетельных слуг Ахура-Мазды достойное оружие.

Верховный жрец вышел из царского дворца.

Завидев его насупленные брови, вельможи, собиравшиеся попросить у святейшего благословения, бросились врассыпную. Знали, что когда на лицо благочестивого Вазамара находит вот такая туча, то лучше ему на глаза не попадаться. В лучшем случае можно получить кучу проклятий на свою глупую голову или град ударов магического жезла по спине и плечам.

А в худшем… Ой, спаси Анахита, лучше не накликать лиха.

С двух сторон к мобедан мобеду неслышными тенями бросились люди, облаченные в темные одеяния.

Придворные с опаской наблюдали, как личная охрана святейшего обступила своего покровителя, взяв в кольцо. Сквозь такую живую изгородь и муха не пролетит. Поговаривали, что своих телохранителей Вазамар набирал из караганов — черных магов-идолопоклонников. Врут, наверное. Как может светоч праведности и хранитель веры осквернять себя сношениями с проклятыми колдунами?