Игорь Чиркунов – Золотарь. Путь со дна (страница 5)

— Напарник у меня…

— Помер?

— Да не… Но работать больше не может. А ты ж знаешь, нам не работать нельзя…

— И, чего хочешь?

— Помощник мне нужен. Разреши к народу обращусь.

— Пусть Хавло приходит.

— Он не может, — пожал плечами названный Прокопом, — у его милости в замке засор, так он сегодня даже Томаша к себе на подмогу вызвал…

По лицу рихтаржа было видно — уж очень он не хочет данного персонажа пускать на помост.

Потянулась пауза, явно неприятная для всех. С одной стороны рихтарж был не рад видеть мужика, с другой — мужик, по-видимому, тоже тяготился ситуацией.

Я присмотрелся к потенциальному работодателю. На вид лет за сорок. Невысокий, крепкий. Одет не богато, но добротно — коричневая котта из плотного сукна. На ногах штаны, обут в крепкие башмаки с двойной подошвой. Седые волосы закрывает войлочная шляпа.

Он стоял ко мне боком, лицом к рихтаржу, метрах в трёх.

Ну чё, Хлупо? Спросил я сам себя. Вселенная подаёт знак?

— Что за работа?

Почему-то губы разом пересохли.

Прокоп обернулся, смерил меня взглядом. И мне показалось — остался доволен. Собрался что-то сказать, но его перебили

— Как ты и хотел, — послышался с помоста слегка насмешливый голос рихтаржа, — вёдра таскать.

— С чем? — прищурился я.

— Приходи. Узнаешь, — хмыкнул Прокоп. — Зато платят вдвое, против водоносов.

Что⁈

Не уверен, что я сдержался и не спросил вслух.

— Подтверждаю, — хоть и с не охотой повторил рихтарж, — так и есть.

— Господин, а возьмите меня!

Блин… Я прикрыл глаза. Пивчик, мразота! Я ж сейчас наплюю на последствия и в кадык тебе кулаком засажу. Силёнок у меня с голодухи не много, но у тебя их не больше. Посмотрю, как ты подыхаешь у моих ног, а потом хоть на Висельный холм…

— Не, паря, — качнул головой потенциальный наниматель, — ты слишком крупный для этой работы… Да и потом, тебя ж уже взяли?

Ага! Я, не без удовлетворения, заметил, как нахмурился старшина водоносов.

— Бери этого, — ухмыльнулся рихтер. — Город без ночных возчиков оставлять нельзя, а ему, похоже, и не привыкать.

К чему, блин⁈

— Работаем мы с вечера, — степенно проговорил Прокоп, словно уже не рекламируя работу, а инструктируя, — так что до вечернего колокола — свободен. Лучше всего, иди, выспись. А, как в колокол ударят, приходи к нижним воротам, там и встретимся.

Глава 3

Грязная работа

До вечера проболтался без дела. Есть хотелось — жуть. Второй день в желудке пусто, разве что вода и та из речки.

Сначала была мысль сходить в корчму и, аргументируя тем, что меня взяли на работу, в счёт, так сказать, будущей зарплаты попросить хоть миску капустной похлёбки. Но потом прикинул возможный разговор с корчмарём, и решил — ну его, до утра точно дотерплю. У нас, как-то раз, четыре дня крошки во рту не было, а сейчас только второй пошёл. Не помру.

Сунулся было в лес, но вскоре наткнулся на цепь из женщин и девок, что частым гребнем «прочёсывали» чащу. Ладно, не буду испытывать судьбу.

Не найдя другого занятия и чтоб не так думать о еде, решил воспользоваться советом и пойти поспать.

Вырубился быстро, а, когда проснулся, увидел сидящего неподалёку Гынека.

— Ну чё, Хлупо? Ночью-то идём? — увидев, что я открыл глаза подсел ко мне приятель.

В своём углу «ямы» мы были почти одни. Лишь спал рядом старик-плотник, утром просивший хлеба… Кстати, денег получу, действительно, надо будет ему что-нибудь купить, так ведь и ноги протянуть может. Не животное ж какое, человек. Земляк, вроде как. Опять же — отца моего знал… Я, понимаешь, отца своего местного не знал, а он вот знал…

Пивчика не было. Днём я видел, как он, обливаясь потом, тащил в двух вёдрах воду. Половину уже расплескав. И, судя по его лицу, как-то не сильно он радовался тому, что отжал у меня работу. Я позлорадствовал, стоя на краю улицы, но руки распускать не стал — свидетелей слишком много, да и парень всё ж при деле. Так, своротишь ему скулу, а потом скажут — помешал исполнению городских работ! Ну, нафиг, подожду подходящего момента! Месть, блюдо которое лучше есть холодным — так, кажется, говорят?

Джезек тоже отсутствовал — ушёл таки с углежогами. Как Гынек его не отговаривал.

Так что в этом углу рва мы, почитай, были вдвоём, и можно было разговаривать, не сильно таясь.

— Слушай, я ж вечером, вроде как, на работу иду… — развёл руками, — сам же слышал.

— Ты-то чё, взаправду? — изумился приятель.

— А что? — пожал я плечами, — Джезек же ушёл с углежогами…

Гынек скривился, словно ему было больно это слышать.

— Джезек, теперь-то ты… Хлуп, я-то думал ты шутки шутишь, — продолжил приятель. — Это ж ночные вывозчики! Разок за черпак-то их возьмёшься, и всё — назад дороги не будет.

— Хм. Неужели всё так плохо?

— А ты-то как думал? Говнари-то изгои! Есть, конечно, ещё углежоги… ну там, кожевенники-то, красильщики — они-то тож вонючки, но люди-то их уважают. А говнари…

Он в сердцах махнул рукой.

— Зато платят, — хмыкнул я и добавил примирительно: — Ладно, приятель, давай, я схожу разок, посмотрю что там и как. Один раз, не…

И я зашёлся в нервном смехе.

— Ой, Хлупо, Хлупо… — Гынек только головой покачал в сердцах.

— У тебя тоже работёнка предстоит не из простых, — заметил я, лишь бы сменить тему.

— Где наша-то не пропадала, — подмигнул приятель. — Попомни мои-то слова, завтра в корчме хорошенько пожрём! А там-то глядишь, и ты за ум возьмёшься.

На город уже накатывали сумерки, когда я вылез изо рва и немного спустился к воротам. Сказано ж было — «у нижних ворот».

«Бам-м-м-м» прокатился над городом удар колокола. Это не на колокольне, этот колокол висел на стене ратуши и отмечал начало дня и начало ночи. После удара колокола хождение по улицам не приветствовалось — городская стража могла и оштрафовать.

Кстати, стоявшие в воротах стражники принялась закрывать створки.

Так, ну и где?

Но, рядом с воротами была небольшая и тесная калиточка. Вот в эту калитку и принялись входить люди.

Одеты они были ну чисто нищие — в каких-то обносках. И я бы решил, что это и есть какие-то побирушки, если бы не они не тащили с собой длинные лестницы, деревянные вёдра, лопаты и черпаки.

— А, пришёл, — заметил один из них удовлетворённо.

Я пригляделся — Прокоп! Только сейчас он был одет даже хуже чем я! Какие-то рваные штаны, чуть ниже колен. Рубаха, такая — вся в прорехах. Волосы закрывал драный койф. И на ногах какие-то странные сандалии.

— Ты, паря, это, — хмыкнул он, оглядев меня с головы до пят, — хорошую одёжку оставил бы… И, по, можешь босиком, ноги их и отмыть потом можно.

Это он сейчас приколол меня? На счёт «хорошей одёжки»? Но, вообще, да. Не подумал!

— Эт кто? — хмуро спросил один из вошедших.

Он немного отличался от остальных: на ногах полусапожки, правда драные. На голове вместо тряпки-койфа — войлочная шапочка. Тоже, не атлет, и ростом с Прокопа, а лет ему наверно было все пятьдесят.

— Помощник мой, новый, — ответил Прокоп, и представил его мне: — а это мастер Хавло, староста нашей братии.