Игорь Чиркунов – Золотарь. Путь со дна (страница 4)
«Бойцовский клуб» Гынека, по зрелому размышлению, вообще, выходил почти в ноль. Ну может в маленький-маленький плюс. Сколько раз он туда ходил? Девять. А что с того? Два раза нормально поели в корчме. Ну, ещё та котта. Но её запишем в случайности.
Про лес я уже сказал. Вот и получалось, что общий доход нашей троицы выходил от силы три-четыре медяка в неделю. А только на еду, если не жировать, то, как минимум, геллер в день на троих вынь да положь. Тут ещё и осень не за горами, в «яме» не проживёшь. А чтоб под крышу пустили, да не до́ма, а хотя бы в амбаре или сарае пожить позволили — тоже платить надо. Не выяснял пока сколько, но что денег попросят, никаких сомнений. Ну и одежда. Климат тут конечно мягче, чем в моём прошлом, в Средней полосе России, но снег зимой выпадает, и много. Это я узнавал. А значит нужно что-то тёплое. Тоже деньги…
Короче, от работы можно нос воротить, но если жить хочешь — вариантов никаких.
— Деваться некуда, вариантов нет, — невесело повторил я Смилу.
Тот только хмыкнул и, как мне показалось, переглянулся с Гынеком.
Вернулся недовольный Пивчик — из четверых вызвавшихся корчмарь отобрал одного и, «закрыв вакансию», удалился с новым «помогаем» в сторону лавки зеленщика.
— Так, и чё вернулся? — подмигнул я парню. — Иди, встань поближе… Не то вдруг мясник придёт, работу предлагать. А ты не успеешь.
Пивчик ничего не ответил и опять стал рядом с нами троими.
Честно говоря, мне он не нравился. Не знаю, почему. Так то он тихий и незаметный. С ним вообще мало кто общался из беженцев, разве что сердобольный Джезек. Но пока я не могу сформулировать, что в человеке раздражает, не буду и хамить открыто…
В этот момент меня обдало сильнейшим запахом костра и немытого тела — к толпе подошли два мужика. В носящих следы копоти плащах с разрезами для рук, в застиранных, и тоже тёмно-серых, от въевшейся сажи, рубахах и штанах из грубой холстины, в войлочных колпаках.
Пивчик скривился и отошёл чуть в сторону. Гынек, тот вообще нос зажал.
— О, углежоги пожаловали, — брезгливо бросил Смил, — видать опять будут народ к себе на работу подбивать.
— А что? — по-простецки пожал плечами Джезек, — Я б, наверное, пошёл…
— В своём уме, парень? — окинул его недовольным взглядом Смил. — Чтоб вот так вонять? Чтоб при входе в город от тебя шарахались? Чтоб ни в одну приличную таверну не пустили?
— Зато они при деле… И при деньгах, — вздохнул Джезек. — В общем, друже, если предложат к себе, я наверно возьмусь…
— Джезек, не глупи, — покачал головой Гынек, — углежог, то ж клеймо на всю жизнь. И дорогу-то в город забудешь.
— Да, — согласился я, — знатно воняют. Нужно совсем отчаяться, чтоб на такую работу согласиться.
Углежоги сначала хотели сунуться к помосту, но тут по народу прокатилась волна ропота — от ратуши, скорой походкой подошёл рихтарж, словно ледокол с лёгкостью рассёк толпу и в два шага взбежал на помост. Видя такое, углежоги решили подождать в сторонке.
Следом за рихтаржем, не поспевая, шёл ещё один горожанин — среднего возраста, очень кряжестый, с широченными плечами и мощными, как у борца руками. Одет он был в тёмно-зелёное шерстяное котарди с длинными, и довольно свободными рукавами. На ногах — тёмно-бордовые шоссы, заправленные в высокие кожаные сапоги. На голове — широкополая шляпа.
Он тоже поднялся на помост, и я обратил внимание ещё на пару деталей костюма: подпоясан он был кожаным поясом с массивной бронзовой пряжкой, выполненной в виде ведра. Ещё, в форме ведра была большая бронзовая эмблема, приколотая с правой стороны груди. Лицо же нового персонажа оказалось обветренное, морщинистое, словно продублённое на солнце.
Рихтарж поднял руку, призывая внимание, и толпа тут же замолчала.
— Городской совет решил, и бургомистр подтвердил, что городу нужно больше воды… — говорил он как всегда грубым и резким голосом, выдерживая полусекундные паузы между предложениями. — Наш город растёт, — на жёстком лице отобразилось подобие горделивой улыбки, — число его добропорядочных жителей увеличивается…
Да, понятно, что всякой сволочи, типа нас, беженцев, это не касалось. Говорилось про «добропорядочных».
— … Поэтому… городской совет приговорил взять ещё троих водоносов… О работе расскажет достопочтенный мастер Гануш, староста гильдии.
Рихтарж отошёл на шаг, а вперёд вышел тот самый горожанин.
— Кто меня не знает, я — мастер Гануш, старший над водоносами, — повторил он то, что мы и так только что услышали. — Мне нужно три человека. Лучше, если они будут знакомы с работой.
— А чё за работа? — выкрикнули из толпы.
— Справедливый вопрос, — кивнул староста. — Мы начинаем работу до утреннего колокола, и наша обязанность — наполнять бочки горожан. Как вы знаете, колодец воды даёт мало, поэтому мы носим воду от реки. Кроме того, в обязанности гильдии входит следить за чистотой самого колодца, а так же того участка реки, где мы берём воду…
Хм, принципе, работа знакомая…
— И чё платят? — проскрипел тот же голос.
— За доставку воды город платит по два геллера в день, оплата раз в седьмицу. Работа по очистке колодца и бе́рега оплачивается отдельно…
Два медяка? М-м-м… Пожрать в день можно и на полгеллера, если не шиковать. И полтора ещё останется. Комнату, конечно, за эти деньги не снимешь, но, думаю, что за ночлег в амбаре возьмут немного. В итоге за месяц вполне можно на зимнюю одёжку скопить. А мне лишь бы освоится да осень с зимой перекантоваться, там что-нибудь придумаю…
Думал я уже на ходу, пробираясь сквозь толпу, не забывая при этом махать рукой над головой и громко оглашать:
— Я готов! Я знаком с работой!
Пока дотолкался, у помоста уже стояли двое. Раньше их не видел, значит не из беженцев. Одеты, почти как я, то есть из голытьбы.
— А ты не слишком мал, парень? — хмыкнул с верхотуры помоста рихтарж.
— Мал, да удал, — весело отпарировал я. — Работу знаю, воду я уже носил… Госпоже Марте, — наконец-то припомнил я имя.
— Помню тебя, — степенно кивнул мастер Гануш, — видел за работой.
В душе радостно звякнул колокольчик. Эх, получу первые деньги — обязательно завалюсь в корчму… В первый раз можно будет и мяска заказать, так сказать — отпраздновать… А вообще, чего ждать? Город маленький, все всех знают. Сегодня же смогу нормально поесть в счёт будущей оплаты… И башмаки надо новые. А то эти почти развалились… Но, когда получу первые деньги — обязательно закачу пир! И пацанов позову, кореша всё же! С детства, вроде как.
— Господин, возьмите лучше меня…
На несмелый и негромкий голос за спиной я сразу и не обратил внимания, пребывая в сладостных мечтаниях о еде. Только через секунду-другую сообразил, что и рихтарж, и староста гильдии смотрят куда-то за меня.
— Посмотрите на меня, я крепче и сильнее… И старше… У моего отца до сорока свиней разом было, знаете, сколько им воды надо было за день наносить?
Я порывисто обернулся. Пивчик, твою медь! Ты… Ты чё творишь⁈
— Ты чё, гад делаешь? — прошипел я ему сквозь зубы. — Это моя работа.
Но Пивчик на меня даже не покосился, словно и не стояло рядом никого. И во все глаза смотрел на рихтаржа с мастером Ганушем.
— Ну… — послышался голос старосты гильдии, — не знаю… Этот парень первый подошёл. Да и работу он знает…
Я вновь развернулся к помосту, одарив мастера благодарным взглядом.
«Да! Да! Бери меня! Бери, блин, не пожалеешь!» — полыхало в моём взгляде.
— Господин… — донёсся сзади робкий голос Пивчика, — я знаю этого человека, он мой земляк. Поверьте, он не любит работу, вы с ним намаетесь. Вот увидите, он день поработает, и сбежит… А ещё, наверняка, жалование вперёд попросит, я его знаю…
Кулаки сжались, словно сами собой, словно жили от меня отдельно. Я резко скрутился, и…
Меня остановила еле заметная злорадная ухмылка гадёныша. А потом догнало осознание, как недобро заострилось лицо рихтаржа, когда я, только вскинув руки, начинал разворачиваться…
— В нашем городе драчунов ждёт штраф, и немалый! — хлестнул в спину жёсткий голос. — А кому нечем платить, отведает плети!
Фу-у-у-ух… Я медленно выпустил воздух…
Ну да, на глазах, фактически «шерифа», барогозить, ох как неправильно. Ни чё, козёл, поквитаемся. Не знаю, как, но — земля круглая, жизнь долгая… а городок у нас маленький… Так что — жди.
Прочитал Пивчик в моих глазах всё это? Вряд ли. Он преданно, как шавка, «ел глазами начальство», а меня не замечал.
Непроизвольно я отметил, что вокруг Пивчика постепенно образовывалось пустое пространство, но потом увидел — вон двое «чумазых», маячат за спиной гадёныша, видимо решились-таки подойти поближе… Лучше б ты к ним пошёл, тварь! Чтоб нутро твоё гнилое с внешним видом сочеталось и с запахом…
Я медленно вновь развернулся к помосту, поглядывая наверх исподлобья. Ну не получается держать на лице довольную улыбку идиота, когда тебя только что прилюдно «шваркнули» с надеждой хоть на сколько-то сытое будущее.
— Бери того, — негромко обронил мастеру-водоносу рихтарж, — вишь этот как зыркает? Видать правду про него люди сказали.
Да, бл… какие нафиг «люди»? Это Пивчик, что ль «люди»⁈
…
— Позволь и мне сказать, Грозната.
Мимо меня прошёл ещё персонаж. В запале, я сначала не обратил на него внимания: впеервые рпи мне кто-то назвал рихтаржа по имени.
— Чего тебе, Прокоп? — рихтарж смерил вновь пришедшего странным взглядом. Смесь брезгливости и неприязни. Но говорил при этом уважительно.