Игорь Чиркунов – Золотарь. Путь со дна (страница 14)

Просто я взял привычку после смены отмываться в реке. Тщательно. Настолько, насколько получалось. Смывать с себя работу, так сказать. А остальные «говнари», чуть сполоснувшись в больших бадьях, что стоят возле каждого домика, просто переодевались в повседневное, ели и заваливались спать.

Ел без аппетита. Да какой аппетит, если я сейчас проедаю половину дневного заработка!

Качка видимо что-то такое поняла по моему лицу, задержалась возле стола.

— Хош, буду подавать чё-нить попроще? За седьмицу выйдет пять медяков…

Да, точно! Она ж присутствовала при разговоре со старостой, и в курсе моего финансового состояния.

— Спасибо, тёть Качка, но если я буду меньше есть, вообще ноги протяну.

Это точно. Я хоть не молотобоец и не камнетёс — профессии, что судя по книжкам и фильмам делали героев атлетами — но «фитнес» у меня каждую ночь. Вёдра, под утро, даже пустые, почти тонну весят, а ещё за смену по лесенке напрыгаешься вверх-вниз, да лопатой намашешься. А потом ещё пешочком до «полей фильтрации» и назад, в горку…

Местные, они не сильно задумываются на счёт всяких белков, жирков и углеводиков, а я вот в прошлой жизни качался, и кое-что понимал. Никогда не ставил цели превзойти Шварца, но рельефное тело так нравится девчонкам…

— Слу-ушай… — протянул я, разглядывая стакан с пивом, — а может ты мне вместо пива чуть больше мяса будешь класть?

Животный белок в похлёбках и кашах у Качки имелся. Но, как говорится — в следовых количествах. А если нет-нет да и встречались разваренные вконец волокна, то, считай, вытянул счастливый билетик.

— Ишь чё захотел, — хохотнула хозяйка корчмы, — мяса ему! За мясо, голубь ты мой, я с тебя больше брать буду. А пиво… Его не жалко.

И ушла, переваливаясь как утка. Кстати, узнал недавно — Качка, на местном наречии утка и есть. Уточка.

Блин, а у меня организм, как говорится — формирующийся. Мне ж здесь, вроде как, лет шестнадцать. А ем я, фактически, одни углеводы да жиры. При дефиците белка и выросту таким же — сухощавеньким, скрюченным, разве что жилистым.

За этими думами меня и застал Хавло.

Я напрягся, но староста вида, что меж нами что-то было, не подал.

— Здорово, малой, — не спрашивая разрешения он уселся за мой стол. — Ко мне тут уважаемый купец Тобиас подходил. Говорит, пряжку он уронил. От башмака. Серебряную. — Посмотрел на меня со значением: — Ты не находил?

Хм, быстро тут информация проходит…

Пряжку ту я сначала на шнурок от штанов пристроил, под рубахой. А потом, как возвращались с вёдрами — в лесу припрятал. И сейчас её у меня при себе не было.

Так что я состроил честные глаза:

— Пряжку? Какую пряжку?

— Дурачка-то не валяй, малой, — прищурился Хавло. — Серебряную пряжку. От башмака.

— У купца в доме? А… разве мы сегодня купеческий дом чистили?

— Не видел значит, — скорее утвердительно хмыкнул староста.

Мы секунду другую мерялись взглядами.

— Я слышал, — проговорил я нейтрально, не сводя с Хавло внимательного взгляда, — что по закону найденную вещь надо хозяину вернуть.

— Надо, — точно так же, не сводя с меня взгляда еле заметно кивнул Хавло. — По закону.

— А если… — я пожал плечами, — ну случайно… Мне она попадётся… — я выдержал паузу и спросил напрямую, — а я принесу её тебе?

— Получишь… — взгляд его не дрогнул. И он почти зеркально пожал плечами, — семь монет. Для тебя малой, — он хмыкнул, — щитай состояние.

— Состояние, это из-за того, что ты меня с честной оплатой прокатил, — не удержался я, — А так-то, пара дней работы была бы… Большая хоть пряжка была?

— Не видел, значит, — повторил Хавло и встал. Кинул на прощанье, — если найдёшь, приходи…

И ушёл.

А я задумался. То, что он как-то наладил канал сбыта потерянных вещей, это к бабке не ходи. Сама логика местной жизни диктует, что если есть постоянный источник «потеряшек», а за возврат платят сущие копейки, то, ожидаемо, у разных головастых индивидуумов возникнет идея, как альтернативно пристроить эти находки. Интересно, а сколько такая пряжка реально стоит?

— Эй, парень!

Я аж вздрогнул! Ну вот зачем так со спины подкрадываться?

— Мне казалось, я тут старосту ночных вывозчиков видел?

Я оглянулся. Сердце предательски дало сбой — у плетня стоял рихтарж в сопровождении одного стражника.

— А я тя узнал! — расплылось в улыбке жёсткое лицо местного стража закона. — Ну как, работаешь?

Разум взял верх над эмоциями — это не за мной! Я эту пряжку ещё даже не пытался сбыть… Хотя… Ведь и в ратушу я не помчался с воплями: «Нашёл, нашёл!»

— Староста? — не впопад ответил я, дрогнувшим голосом, и вытянул руку, — туда пошёл.

Блин, возьми себя в руки! Это не по твою душу!

— Туда? — переспросил рихтарж оглядываясь в указанном направлении, потом скорее даже приказал, чем попросил: — позови его. Скажи что я зову.

— Я вообще-то ем, — я даже чуть отодвинулся, чтоб стало заметно стоящую передо мной миску.

И вообще, пацана что ль нашёл? Тебе надо, ты и ищи своего старосту…

— Смотрю, дерзость твою из тебя ещё никто не выбил? — недовольно бросил рихтарж.

Но настаивать не стал.

— Позови старосту, — донеслось у меня за спиной, поскольку я демонстративно отвернулся и принялся неспешно черпать ложкой похлёбку. Сегодня была капустная.

Судя по шуму, сопровождающему шаги, за старостой отправился стражник — он был в кольчуге, в шлеме с полями, эдакой железной миске, в шинных наручах и с саблей на боку — типичное снаряжение для стражи Радеборга.

Хавло нашёлся быстро, и только тут меня совсем отпустило — рихтарж пришёл по душу Прокопа.

Вот как? Вознаграждение что ль, подъехало? Подумал я, уже неспешно потягивая пиво.

Я развернулся на лавке и облокотился на столешницу. Интересно, мелькнуло в голове, сколько Прокопу выплатят за найденный кошель? Почему-то где-то в памяти крутилось что-то про двадцать пять процентов…

— Здравствуй, Прокоп, — проговорил рихтарж, когда появился мой наставник, сопровождаемый Хавло.

— Здоров будь, Грозната, — благодушно проговорил Прокоп, позёвывая — видимо его пришлось будить.

— Я по поводу того кошеля… — начал рихтарж, и я увидел как у Прокопа, буквально на глазах начала выпячиваться грудь, и нос горделиво пошёл вверх.

— Булочник Вилем сказывал, что там было тридцать грошей…

Оп-пачки! Кажется из всех присутствовавших именно я быстрее всех прикинул расклады. Рихтарж ещё не успел договорить, а я уже понимал, что есть слово «достопочтенного булочника» и слово какого-то «говнаря». Что никаких актов, комиссий, понятых и тому подобной бюрократии как при оформлении находки в моём времени, тут нет. Что была бы это: золотая брошь, колье, в конце концов — серебряная пряжка, было бы одно, а вот кошель с деньгами — кто скажет, сколько там было изначально?

— Погодь, Грозната, — остановил рихтаржа жестом Хавло, — как тридцать?

И перевёл взгляд на выпучившего глаза и хватающего ртом воздух Прокопа.

— Ты кошель открывал? Сколько там было?

Но Прокоп ещё с полминуты «висел», переводя ошарашенный взгляд с Хавло на рихтаржа и обратно.

— Да как же… Да… Откуда тридцать⁈ Я же. Не-е-е, Грозната, — наконец Прокоп смог выдать что-то членораздельное, — я посчитал, конечно… Для порядку. Там ровно двадцать грошей было.

— А булочник говорит о тридцати, — глядя на него в упор, холодно проговорил рихтарж. — В общем, Прокоп, я пришёл тебе сказать следующее. Или ты вернёшь булочнику десять грошей, либо придётся вести тебя на суд.

Рихтарж замолчал, выжидательно разглядывая Прокопа. Прокоп хлопал глазами. Хавло тоже глядел на Прокопа, но исподлобья. Стражник, разумеется, помалкивал, ибо его слова тут никого не интересовали. И вообще, он тут не для того чтоб разговаривать.

— А булочник может доказать, что эти тридцать грошей у него реально были? — хмыкнул со своего места я.

Настроение у меня поднялось — всё-таки это не за мной. Я даже на время забыл, что буквально вчера меня здорово с деньгами прокатили. Я только что набил брюхо, в кружке плескалось пиво… Вот и вырвалось. Словно само-собой.

— Булочник честный человек и добрый горожанин! — отрезал рихтарж.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь