Игорь Чиркунов – Проект ИКАР. Накануне закрытой беты (страница 52)

Я раскрыл крылья, чуть наклонился, ноги вместе для прыжка, и...

— Ты куда?

Девушка стояла внизу, уперев руки в боки, смотрела изогнув бровь. Я что-то не то делаю?

— Как куда? Учиться — сама же сказала. Сейчас полечу, и буду отрабатывать махи...

— Не-е-е Рус, — помотала головой наставница, — ты сначала научишься плавать, а потом я налью воду в бассейн.

Она иронично окинула меня взглядом, хмыкнула, пояснила:

— Сейчас ты будешь отрабатывать махи, как говориться «на сухую». До тех пор, пока мне не понравится.

— Май! Ну это ж ерунда какая-то! Я смотрел — так никто не взлетает! Либо как я прошлый раз — с возвышенности старт в парящем положении, и лишь потом подключают махи. Либо как ты, Сапсан, «братья» — с прыжка.

— Так, ученик! — кажется Майка начинала злиться, — что за бунт на корабле? Решил, что раз ты уже почти полетел, то и наставника слушать уже не надо?

Честно говоря, я и сам уже сообразил, что попал в ловушку начинающего — только что-то стало получаться, и уже чувствуешь себя «опытным».

— Прости, — выдохнул я, — что делать то?

— Полетное положение, — злясь уже больше по инерции скомандовала Майка, — ниже, ниже. Спину ровнее. Так. И отсюда — десять махов. Энергичных!

— Достаточно, — закончив считать бросила девушка. Констатировала, — все плохо! Рус, ты все забыл!

Вот черт! Выпрямившись, я хмуро слушал наставницу. Я же уже почти икар! Я без пяти минут — летаю. А меня опять гоняют по элементарным навыкам как какого-то новичка. Обидно? Да кого я обманываю, конечно обидно! Только я при этом помнил, как меня, занявшего четвертое место на своих первых соревнованиях в одной из номинаций, и приехавшего на следующую тренировку в состоянии эйфории, ожидавшего каких-то похвал от тренера, может — торжественного поздравления перед всеми ребятами, сразу после разминки поставили к «балде», с заданием долбить примитивную связку из двух ударов. Первую, которой учат совсем новичков! Да еще при этом периодически проходящий мимо тренер бросал: «за локтем следи!», «не заваливайся! Что ты как тюфяк!» Тогда я глотал обиду, и долбил, долбил, долбил... Только через год тренер проговорился, что это был способ загасить в зародыше звездную болезнь, которую я мог схватить в результате такого успеха.

Поэтому и сейчас, проглотив слова Майки про «все плохо», я кивнул, утер пот, и продолжил отработку.

— Не маши как робот! Энергично, но плавно! Рус! Прервись. Посмотри на меня.

Я выпрямился, переводя дыхание.

— Смотри, — девушка бросила взгляд по сторонам, с легкостью вспорхнула на соседний валун, развернулась ко мне лицом, — в верхней точке ты как бы захватываешь воздух, — розовые крылья поднялись вверх, а потом самые кончики с крайними маховыми крыльями немного изогнулись, — и проталкиваешь его вниз и назад. Мощно, быстро. — крылья опустились, загребая порцию воздуха, — И в нижней точке ты доталкиваешь его самыми кончиками. Вот так! — маховые перья совершили легкое движение, как будто кисть «дожала» порцию воздуха пальцами. — Смотри еще раз!

Кажется, становилось понятнее!

— Подожди Май, дай я сам.

Развернулся лицом к склону, и... взмах!

— Не так! Плавнее в конце

Новый взмах, еще, еще.

— Рус, цепляй воздух! Ты должен почувствовать, как будто хватаешь два шарика по бокам и толкаешь их вниз.

Еще серия взмахов, и вдруг...

Черт! Меня чуть не сбросило с верхушки, пришлось покрепче уцепиться когтями. Ну-ка! Слегка отклонился назад, упираясь ногами, взмах!

О как! Вспомнил, как однажды попробовал плавать с лопатками на руках. Совершенно другой дело! Гребок тогда, взмах сейчас стал намного эффективнее.

Еще!

— Уже лучше, Русик.

Что? Я думал, как минимум «хорошо».

— Хорошо, тормози, — скомандовала наставница, — как дела с выносливостью?

— Половина.

— Тогда сейчас сделаем следующее. Делаешь десять взмахов. Первый — медленно, но с максимальной амплитудой, и концентрируясь на ощущениях. Потом наращиваешь интенсивность. Если сделаешь все правильно — тебя снимет с камня. Просто слети по прямой.

— Угу, — я кивнул, вновь принимая «полетное положение»

— Рус. Просто слет, — повторила Майка, — потом отдыхаем. Ок?

Еще раз кивнул, наклонился, крылья в стороны. Кинул взгляд в стороны — крылья фактически параллельны горизонту. Ну, начинаю...

Меня «сняло» на седьмом взмахе — я просто не смог удержаться на верхушке и мое тельце бросило вперед.

— Право! — крикнула Майка, но я уже исправлял крен, — Ноги подбери!

Эх! Я и забыл про них. Обычно, когда стартовал с прыжка, автоматически вытягивался в струнку, а тут забыл.

Уже привычно земля побежала под меня, в лицо дунул ветер, в ушах засвистело. Секунда, другая, третья... Земля приближается, подтормаживаю подворачивая крылья, теперь ноги... Пробежка три шага, остановился. Выпрямился, свел крылья.

— Ну как? — повернулся к Майке.

Она молча показала большой палец вверх.

Вновь мы сидим, опираясь спинами на основание моего «пьедестала», в небе над нами начинают собираться кучевые облачка, еще реденькие. Наши плечи соприкасаются, Майка уставилась в небо.

Покопался в торбе, протянул ей полоску мяса. Взяла, задумчиво заработала челюстями.

— Слушай, Рус. — не поворачиваясь ко мне вдруг спросила девушка, — А у тебя правда есть яхта? Или ты так, заливаешь, как это у вас мужиков принято?

— Я и не говорил, что у меня, — пожал плечами, — у брата и у зятя. Но это реально яхты — небольшие, парусные, не какие-нибудь моторные гиганты. Хотя ... — задумался, — как «маленькие»? У брата двенадцатиметровая, не такой уж и маленький класс. Люди на них в океане ходят.

— А как это? Ходить под парусом?

— Слушай, я не такой уж и фанат. Я даже вряд ли когда-нибудь свою купил бы. А так... Прикольно. — я в который уже раз пожал плечами, — Ветер свистит в снастях, брызги летят, палуба качается... Хорошо, когда погода ветренная, но ясно.

— Здорово наверно. — она вздохнула, — Свобода! Куда хочу, туда плыву.

— Э-э-э нет! Есть куча правил и регламентов, навигационных ограничений: туда не ходи, сюда не суйся. Ветер, опять же много определяет. Впрочем... Что значит, «свобода-несвобода»? Антон с Серегой никогда и не чувствовали себя чем-то стесненными или ограниченными. Это если тебе вдруг в голову пришло махануть в Атлантику, а автономность не позволяет, виз нет, погода не благоприятствует. Тогда да — можно считать себя связанным. А так, погоняться, поколбаситься в заливе — так ты считай ничем и не ограничен. — я хмыкнул, — Ну кроме правил расхождения, ветра опять же, мелей там всяких...

— Ну вот, — капризно надула губки Майка, — всю романтику обломал. А я думала яхта — это свобода. Захотела — махнула в Тихий океан, захотела — сгоняла во Флориду или на Гавайи.

— Да кто ж тебе мешает? — удивился я, — оформила бумаги и вперед. Правда до Флориды, и тем более до Гавайев на двенадцатиметровике можно и не дойти.

— Да-а-а... все как у икаров, — задумчиво протянула девушка, — вроде и крылья есть, и лети куда хочешь... Ан нет — долетишь лишь туда, куда выносливости хватит, и то, если ветер благоприятствует.

— Ну, в яхтинге все не так плохо, как кажется. Люди вон, почти на яликах Атлантику пересекали. Тур Хейердал вообще на плоту, да на тростниковых лодках плавал, и ничего, доплывал. Было бы умение!

— Ладно, умелый, — прервала меня наставница, — выносливость восстановилась?

— Да.

— Тогда поднимай задницу, нам еще из тебя полноценного икара делать.

Я наверху пьедестала, высота — мой рост. Глянул вниз, на землю. Странно, еще вчера мне казалось высоко, даже дух порой захватывало, а сейчас... Я даже не думаю о том, что могу отсюда упасть. Земли снизу как будто бы и нет для меня. Есть верхушка валуна, уже прогретая вышедшим из-за вершин солнцем, есть склон и поле внизу, куда я наверно сяду. А между ними — ничего, только воздух, на который я сейчас буду опираться.

— Готов?

Сосредоточенно кивнул.

— Поехали!

Прыжок с двух ног вперед-вверх, и через секунду — взмах. Краем глаза замечаю разбегающуюся внизу Майку.