Игорь Чиркунов – Первый в касте бездны (страница 2)

— Так, стоп! — я вскинул руку вперёд с открытой ладонью в международном жесте… Интересно, а здесь его используют? Впрочем, судя по лицу, девушка смысл поняла. Или мой тон подействовал? — Рыба, это вам. Вроде бы я это понятно объяснил… Где Фефуй? Надо бы мне с твоим отцом перемолвить…

Блин-блин-блин! Кажется, поняла она меня совершенно не так! Сначала лицо девушки озаряет радостная улыбка, глаза распахиваются и начинают сиять. А потом она вдруг смущается, заливается краской и мышью юркает в дом.

Чёрт! А не подумала ли она?..

— Папа-папа! — долетает сквозь плетёную стену, — Там Скат! И он… он хочет с тобой поговорить… О чём-то!

Вот же засада!

— А что ж ты гостя снаружи держишь? Пусть заходит…

— … Здравствуй, Фефуй… — я сижу перед отцом Инины внутри хижины. Как же тяжко-то! Эх, хотя бы подготовится, продумать стратегию разговора, а не так вот. — В общем… У меня к тебе дело…

— Говори, — солидно «разрешает» отец семейства.

Ага, у дочки-то глаза светятся от счастья — того гляди, хижину подожгут. Эх… Ну не могу я такую простоту обламывать, да так жестоко!

— Короче… Я пришёл, чтоб попросить…

— Мою дочь себе в жёны? — заканчивает за меня мужичок.

Да твою же мать! И что сказать? Разрушить всё так сходу? Так сказать, за шкирку и мордой об реальность? Вздыхаю:

— Не совсем.

Вижу удивление на лицах отца и матери, а вот до Инины похоже смысл сказанного ещё не дошёл.

— Понимаете, — обвожу взглядом всё семейство. Ага, вон и мелкий её братец из-за спин выглядывает, — я сейчас… как бы сказать? Не лучшая партия. У меня есть… кое-какие разногласия… с верхушкой племени…

Блин! А я не слишком сложно выражаюсь? Для этой-то аудитории.

— В общем, спор у нас случился… Со старшими…

Но отец, похоже, суть уловил. Или, по крайней мере, то, что понять смог.

— То есть ты не хочешь свататься, пока на ноги не встанешь? — солидно кивает Фефуй. — Это правильно. Это говорит что ты не глупый юноша, что ты будешь хорошим мужем моей дочери.

Ну, ок, такая формулировка меня почти устраивает.

— Понимаешь, — продолжаю я, — мне нужно время, чтоб кое-что доказать вождю… И кое-кому из старших племени. И вот тогда, — спешу добавить, — моя жизнь изменится к лучшему. Сильно изменится, и сильно к лучшему.

Смотрю, как собеседник будто китайский болванчик продолжает кивать в такт моей речи. А при упоминании вождя, ещё и грудь его словно раскрывается, выпячивается вперёд. Ну конечно! Жених дочери с самим вождём дела имеет, это вам не хухры-мухры и хрен собачачий! Продолжаю:

— Только всё не так просто, как хотелось бы… Видишь ли, есть люди… которым очень не хочется, чтоб я добился своего. Это плохие люди. Враги.

Та-а-ак. Вижу, как на лицо отца семейства набегает тень.

— Враги хотят мне помешать. Любыми методами. Лю-бы-ми… Поэтому мне надо, чтоб нас некоторое время не могли найти. Не знали, где мы… Поэтому я пришёл к тебе.

Мужичок белеет прям на глазах. Понимаю, тебе уже страшно, ты тут вообще никто. Почитай любой тебя сильнее, даже в твоей касте. А значит и пресловутые враги… Ну ничего, сейчас я подслащу пилюлю.

— Если ты поможешь мне. Мне и моему… — на миг оборачиваюсь на сидящего памятником Каналоа, — другу… — при слове «друг» монумент всё же незаметно, но вздрогнул, — тогда и твоя жизнь резко перемениться… к лучшему… — я начинаю неотрывно вглядываться в глаза собеседника, — только подумай, какая станет твоя жизнь! Ты сможешь построить себе новый дом, большой и… крепкий… — Ага! Угадал. Вон как лицо изменилось! — Ты сможешь дать сыну достойное наследство… — Хм, и с этим в точку. — И ты. Никогда больше. Не будешь голодать.

Оп-па! А мужичок-то поплыл! Вон как взгляд затуманился. Уже увидел себя в новом доме, а на столе перед собой… Что? Я не знаю, о чём он может мечтать. Просяные лепёшки? Печёная рыба? Думаю, для него даже батат в достатке — и то хорошо.

— В общем так, Фефуй… — небольшая пауза, прямой взгляд в глаза, — у тебя, после этого разговора есть два пути… — пауза. Пусть проникнется. — Ты можешь помочь нашим врагам нас найти… — говорю с как можно более безразличным видом. Пусть видит, что для меня это ерунда. — Вот только не советую со мной… с нами, ссорится. Меня ведь уже пытались убить… Безуспешно. А вот кое-кто лишился при этом… уха.

При этом я лёгким движением вытаскиваю из наголенных ножен кинжал… и как будто промежду прочим начинаю чистить ногти. Сижу я перед родителями Инины по-турецки, голени почти лежат на полу, поэтому для них это словно жест фокусника: только что были пустые руки, и вдруг — оружие!

Вижу, как расширяются от ужаса глаза обоих взрослых. Замечаю, как взгляды смещаются куда-то вбок, поворачиваюсь и отмечаю что и Каналоа достал откуда-то бечёвку с нанизанными на неё ушами — а ушей у нас накопилось порядочно — и с независимым видом крутит её на пальце, в стиле таксистов из моего прошлого.

Зачёт, приятель! Заработал поощрение с занесением!

Ну что ж, надо заканчивать с вербовочными беседами. Не мой это профиль, не мой.

— Второй путь, ты нам помогаешь… При этом, — я чуть откидываюсь, развожу руки и пожимаю плечами, — ты, вообще ничем не рискуешь. Ведь не ты враг этих плохих людей! Зато… — наклоняюсь к отцу Инины и говорю как можно проникновеннее, — ты сможешь очень хорошо на этом… приподняться, — не знаю, в ходу ли тут такой термин, но думаю, мужик понимает о чём я. — Я уже говорил: новый дом, хорошая одежда… — да, а то у вас дочка на выданье, а носит какую-то дерюгу, — хорошая еда… Много еды…

Мужичка попускает. А при слове «еда» и у него начинают светиться глаза. Понимаю. Вот твой рычажок, приятель. Делаю вид, что мысль только что пришла в голову.

— Кстати! — хмыкаю. — А зачем нам ждать? В смысле, пока у меня выйдет… ну то, что задумал. А знаешь что? — сидел бы ближе, хлопнул бы его по плечу, — А давай я прям с завтрашнего дня, начну снабжать тебя… всяким хорошим? Хорошей рыбой, например?

Где-то на заднем плане сознания проносится мыслишка, что зря я ему столько рыбы обещаю. Спалится ведь! Ведь если он начнёт её менять, то вся конспирация полетит к чёрту. Ведь это словно в моё время, какой-нибудь учитель средней школы или санитарка из городской больницы начнут сотенными долларовыми бумажками везде расплачиваться. Тут даже самый тупой «бычок» задумается — а откуда у нищеброда эдакое богатство?..

Ну ладно, что-нибудь потом придумаю.

Зато у Фефуя чуть ли не слюна потекла, а взгляд расфокусировался. Да мужик, ты уже мысленно эту рыбу наворачиваешь! Я даже вижу, как в твоих фантазиях по твоим же пальцам течёт жирный рыбный сок… Готово дело!

… Щёлк. Щёлк. Щёлк. Закончили упражнение.

Вдохнул, продышался, восстанавливая нормальный газообмен, остановил метроном и словно занавес вокруг открылся — можно опять «включаться» в мир.

Я сидел в кустах недалеко от домика Фефуя, Каналоа — рядом. Заниматься в доме я не захотел, а заниматься надо. Если уж избрал путь подвоха, то тренировка задержки — это считай инвестиции в будущий бизнес. Или хобби? Нет, чёрт побери, всё-таки, как бы ни хотелось, чтоб это было «пенсионерское хобби», в первую очередь сейчас это должен быть бизнес. Дело, которым надо заниматься.

Вот с завтрашнего утра и начнём, а сейчас можно и на боковую.

Мы вернулись в домик, перекусили печёным бататом — я всё-таки настоял, что принесённые вчера рыбины, это мой дар. Так сказать авансовый платёж. Что мне эта рыба? У меня её завтра будет — сколько захочешь!

Я завалился на выделенную мне циновку, и…

— Инина, ты чего?

Блин! Девушка, ни сколько не стесняясь тут же находящихся родителей и младшего брата устроилась, что называется «под бочок». Хотя бы темно в хижине — окон нет, днём свет разве что через многочисленные щели в плетёных стенах проникает, а сейчас уже ночь. Светильниками же здесь не пользуются.

— А что такое? — удивилась Инина. — Я к тебе…

— Блин, Инин… но тут же… мы же ни одни!

— Но я же просто полежать… рядом… Разве нельзя?

Вот чёрт, такой умоляющий голос! Словно ребёнок попросил разрешить в кровать плюшевого мишку.

— Ладно, — смягчился я, поворачиваясь на бок, — иди сюда.

Девушка прижалась, положив голову на мою руку и уткнувшись лицом в грудь. Я обнял её второй рукой и так вскоре провалился в сон.

Часть 1

Глава 2 Новый день, новые заботы

Спал без сновидений и проснулся как в молодости — без всякого долгого «ну ещё минуточку-у-у». Щёлк, и сознание включилось.

Сквозь щели плетёных стен пробивается свет, значит, рассвет проспал. В «спальне» никого. Звуки?.. Тут не поймёшь: похоже, ветер ещё усилился, и слышно только шум крон, да скрип стволов.

Вышел в «кухню» — на углях в костровой ямке печётся батат, распространяя манящие запахи. Там, с самым серьёзным видом, хозяйничает Инина, а её мама — кстати, надо узнать, как зовут — сидит в сторонке и наблюдает с видом учителя. Понятно — готовятся. И понятно к чему… Блин!

В сторонке восседает Каналоа, навроде почётного гостя, и уплетает бататину. А вот это ты зря! Я аж ухмыльнулся плотоядно. Ща, братан, пожалеешь о набитом желудке.

Но Инина опередила:

— Проснулся? Садись есть, — и словно извиняясь, добавила: — Ты сам сказал, что рыбу нам… Вот отец с Феи понесли её в деревню менять.

Поморщился, да что тут уже сделаешь? Раньше надо было инструктировать. Надеюсь, ума хватит, не говорить, что рыба от меня? Впрочем, теперь — только надеяться и остаётся.