Игорь Черепнев – Бешеный прапорщик (сборник) (страница 337)
— Да полно тебе, старина! — От накатившего избытка эмоций приобнимаю его за плечи. — Мои родители дома?
— Дома, как есть дома, гости у них. Важный такой барин с супружницей и ешо один поп…
Поднимаюсь по знакомо скрипящему крыльцу. Знакомо — потому, что воспоминания Дениса Первого давно уже растворились во мне без остатка и их я воспринимаю, как свои собственные. Прохожу по коридору, останавливаюсь у двери и два раза кручу барашку звонка, как того требует надпись вокруг неё «Прошу повернуть». Раздается приглушенное звяканье, чуть позже слышны шаги, дверь открывается, и незнакомая молодуха в переднике горничной внимательно смотрит на меня, потом освобождает проход.
— Проходьте, вашбродь. Как про вас доложить?
— Добрый вечер любезная…
— Денис?!.. Боже!.. Ты как здесь?.. Откуда?.. — В дверях появляется мама, от неожиданности застывающая на месте. Впрочем, замешательство длится не более секунды, она бросается ко мне, я тоже делаю шаг навстречу, обнимаю её и чмокаю в щеку.
— Здравствуй, мама!.. Вот, с оказией в гости приехал…
— Ну скажешь тоже! К себе домой — и в гости!.. Анечка, это мой сын, Денис Анатольевич. Прими шинель, пожалуйста. И, будь любезна, поставь еще один прибор на стол… У нас сегодня гости, папины знакомые, наверное, важные для него… Да ты их еще не знаешь… Ты с Дашей приехал?.. Ой, что я говорю, на кого же она малышку оставит? — Мама с подозрительно заблестевшими глазами тараторит, не переставая. — А так хочется на внучку посмотреть!.. Ну, проходи же, проходи…
Шинель и папаху у меня забирает горничная Анечка, шашку, не доверяя женским рукам, вешаю сам, привожу себя в порядок и вместе с мамой захожу в комнату.
— Анатоль!.. — Мама окликает отца, увлеченно о чем-то спорящего с каким-то господином.
— … Денис, ты?!.. Вот это сюрприз!.. Позвольте представить Вам моего сына. — Папа приходит в себя быстрее. — Ты какими судьбами здесь?..
— Здравствуй, папа! Добрый вечер, дамы и господа! — По привычке щелкаю каблуками. — Приехал в командировку.
— Михаил Георгиевич Курлов, профессор, преподаю в Императорском университете. — Представляется осанистый бородатый господин. — А это — моя супруга Александра Алексеевна.
— Денис Анатольевич Гуров, капитан, командую батальоном. — Пожимаю протянутую руку и делаю короткий поклон мило улыбающейся даме.
— Отец Дмитрий. — Представляется батюшка, также желающий поручкаться, глядя через очки на меня умными глазами.
— А что за командировка? — Папа продолжает расспросы. — Если это — не военная тайна, конечно.
— Не тайна. Инспекция исполнения планов очередной мобилизации… Спасибо, мама, я не голоден, но вот от горячего чаю не откажусь. — Приземляюсь за стол возле только что поставленного столового прибора. — Успел отвыкнуть уже от сибирских морозов.
— Анечка, подай, пожалуйста, чай. — Мама окликает не успевшую исчезнуть служанку.
— Ох уж эти мобилизации. Всё берут и берут. Скоро одни бабы с детишками останутся. — Со вздохом подает голос Александра Алексеевна. — Вот и наш Вячеслав тоже хочет идти воевать, никак не можем отговорить. С его-то здоровьем…
— Поймите правильно тревогу любящей матери, господа. — Неуклюже спешит загладить неловкий момент Михаил Георгиевич. — Он действительно не перенесет окопной жизни… Не чета Вам, Денис Анатольевич. Вы — герой и храбрец, образец для подражания.
— А два года назад был совсем другим. — Горделиво замечает отец. — Прочили ему научную стезю, а он возьми, да и подайся в школу прапорщиков. Мы, конечно, были против, но он и слушать ничего не желал. И, что удивительно, оказался прав. Дослужился до капитанских чинов, Георгиевский кавалер.
— Да и Владимир на шее о многом говорит. — Курлов рад смене темы и обращается к супруге. — А говорит сие, дорогая, что Денис Анатольевич уже награжден всеми положенными по чину орденами. Что же Вы такого геройского натворили, а, господин капитан?
— Просто воевал, Михаил Георгиевич, как и все.
— Денис, не скромничай. Помните, господа, случай с неудачным похищением Великой княжны? — Отец, довольно улыбаясь, начинает меня рекламировать. — Так вот, солдатами, которые отбили Ольгу Николаевну, командовал он!
Ага, вот она, минута славы… И отцовской гордости за сына… Гости в некотором шоке, пауза затягивается, надо переключать внимание.
— Папа… Ну, повезло, улыбнулась Фортуна. Что тут такого особенного… Кстати, я своим появлением Вашей дискуссии не помешал? Вы о чем-то так горячо спорили…
— А вот мы тебя сейчас в неё и вовлечем. Ты же в столицах обитаешь, должен знать побольше, чем мы в нашей глухомани. — Отец понимает, что дальше тему развивать не следует. — Мы тут обсуждали последнее выступление господина Милюкова в Думе.
— … Возможно, на этот раз вы знаете больше, чем столичный обитатель. — Растерянно пытаюсь хоть что-то выдавить из себя. Потому, что когда уезжал, ни о чем таком не слышал.
— Ах да, ты же в дороге был… — Папа берет со стола несколько машинописных листочков и протягивает мне. — Возьми, ознакомься с… шедевром…
Так, смотрим и удивляемся… Ага… Ну да, как же… И даже вот так!.. А вот и главная мысль… Угу, а мордочку вам, господин Милюков, вареньицем не намазать?.. Короче, всё понятно, третий звонок, имеющий уши да услышит…
— Ну как тебе? Каково, а? — Отец нетерпеливо ждет моей реакции. — Министр — почти что германский шпион! И в армии до сих пор полно немцев! Вон тот же адмирал Эбергард, например!
— Папа, что касается адмирала, то он — не немец, а швед, причем семья не первое поколение служит России. Ну, пришел на его место русский Колчак, и что? Что-то изменилось?.. Абсолютно ничего. — Про то, что должно было произойти с «Императрицей Марией» при этом русском пока помолчим, история еще не закончилась. — А что касается Милюкова… Господин депутат уже не стесняется в выражениях… Где же это было… Ага, вот, про кабинет министров: «… их сознательная готовность выполнить программу большинства Государственной Думы и их обязанность опираться не только при выполнении этой программы, но и во всей их деятельности на большинство Государственной Думы». А большинство в Думе у нас кто?.. Если убрать патетику и словесную шелуху, то в двух словах это будет выглядеть так: «Дайте нам власть в стране!».
— Вот и я Вам об этом толкую, Анатолий Сергеевич. — Поддерживает меня Михаил Георгиевич. — Основная опасность — в них, а не в мифических, или даже реальных шпионах. Последними занимаются жандармы и, как говорят, контрразведка. А вот за нашими заводчиками, да фабрикантами-капиталистами никакого присмотра. Как же, уважаемые люди! Цвет нации!..
Ну это не совсем так, Воронцовское ведомство и «сочувствующие лица» давно уже взяли на карандаш этих уважаемых. Но широкой публике об этом знать необязательно…
— И, всё-таки, я считаю, что германцы для нас опасней. — Отец продолжает спорить. — У них более развитая экономика, хорошо обученная армия… Денис, да сам всё это знаешь. Вспомни, что ты рассказывал про наших новобранцев… Тевтоны уже захватили огромную территорию и вполне способны двигаться дальше.
— Папа, прости, но германцы выдохлись и вряд ли смогут дальше изображать активность. Только недавно закончилась битва на Сомме, в которой они потеряли полмиллиона человек. Вдумайся в цифру — более пятисот тысяч человек! Помимо этого в самой Германии давно уже затянули пояса дальше некуда. Я видел их «железный паек»… ну те консервы, которые немецкие солдаты таскают в своих ранцах. Кормовая брюква в вареном виде и сухожилия в собственном соку. Они долго не протянут. Какая бы экономика у них не была, без сырья им конец, и оккупированные территории вряд ли помогут. А вот что касаемо господина Милюкова и иже с ним — эта угроза серьезней. Это уже не народовольцы с бомбами и социалисты с револьверами. И они, уже никого не стесняясь, рвутся к власти. Мало им денег, хочется еще больше.
— Да, но именно они спасли положение, сумели наладить снабжение нашей армии всем необходимым. При бездействии всех министерств, между прочим. — Папа упрямо продолжает гнуть своё.
— Немного не так. Сначала они саботировали вплоть до организации забастовок на заводах выполнение военных заказов, одновременно крича во всё горло о неумении властей обеспечить снабжение. Кстати, оттуда же растут ноги у всех раздутых газетами историй с германскими шпионами. Теперь же, почувствовав свою силу и незаменимость, они уже диктуют условия Власти. Причем, с самого начала неприемлемые условия. Министров назначает Император, или в данный момент — Регент. Вот и получаем конституционную монархию, где у Монарха власть исключительно номинальная и церемониальная. А реально страной править будут они. И порядки устанавливать те, которые им нравятся.
— Анатолий Сергеевич, а Ваш сын хорошо разбирается в политике. — Замечает профессор.
— Да, ныне молодежь политикой увлекается, модно это сейчас. — Подает голос молчавший доселе батюшка. — Только по юношескому неразумению не могут распознать козней врага рода человеческого…
— Да, Дмитрий Никанорович, наслышан о Вашем… происшествии. — Собеседник поворачивается к священнику, затем объясняет нам. — Неслыханное дело! Отец Дмитрий — профессор кафедры богословия, преподает в нашем университете. Так вот позавчера студенты сорвали лекцию, свистели, топали, в общем, вели себя абсолютно вызывающе.