Игорь Черепнев – Бешеный прапорщик (сборник) (страница 336)

Первый вариант — небольшой одноэтажный особнячок, предложенный Бартеневым, несмотря на престижность места, нам не понравился. Дашу не устраивала необходимость денежных вложений, а я был против слишком близкого соседства с Петровским дворцом, всего-то несколько минут пешком до одного из служебных входов. Если и делать схрон и конспиративную квартиру в одном флаконе, то где-нибудь подальше и в менее приметном месте. Поэтому, не сговариваясь, мы согласились с Сергеем Петровичем, что это — идеальное место для служебной квартиры, и поехали смотреть вариант номер два. Который понравился нам больше. Со стороны парковой аллеи, носящей гордое название Задняя Прудовая, и стоял тот одноэтажный и шестикомнатный домик, в данный момент необитаемый. Его расположение вкупе с конюшней, где были даже комната и ватерклозет для водителя кобыл, каретным и дровяным сараями очень даже подходили для организации «опорного пункта». Невысокий, насквозь просматриваемый заборчик в виде кованой решетки, метров десять мертвого пространства до дома, простреливаемого в случае необходимости с трех точек, перекрестные сектора огня, если на крышах добавить небольших окон-амбразур. В общем — неплохо…

С противоположной стороны, выходящей на Верхнюю Масловку, стоял также ожидающий нового владельца двухэтажный дом. Без особых архитектурных изысков, этакий бежевый с белым кубик под железной крышей. В который вместились четыре четырехкомнатных квартиры, ныне обжитых теми самыми инженерами-трамвайщиками. По причине врожденной интеллигентности ломиться внутрь мы не стали, только прошли по коридорам в сопровождении дворника, между прочим, имевшего свой служебный домик в две комнатки, но также с ванной, санузлом и подвалом. Остальные хозпостройки разнообразием не отличались, та же конюшня, каретный сарай и дровенник.

Пока мы, стоя посреди двора, оглядываем свою будущую вотчину, на крыльце дома появляется молодая дамочка с характерным свертком на руках в сопровождении, скорее всего, няньки. Оглядев нас, передает ребенка ей и подходит ближе.

— Добрый день, господа. Позвольте узнать, чем обязаны визиту?

— Здравствуйте, мадам. — Бартенев вежливо кланяется, приподнимая шляпу. — Я — чиновник Дворцового ведомства, а господин капитан с супругой — будущие владельцы этого особняка.

Молодая мама оглядывается на пискнувший сверток и укачивающую няньку, оглядывает нас растерянным взглядом и задает жизненно важный для нее вопрос:

— Означает ли сие, что нам придется подыскивать новую квартиру?.. Муж служит в трамвайном депо, ему отсюда недолго добираться… Да и мне с Машей удобно гулять на свежем воздухе…

Открываю рот, чтобы ответить, но Дашенька меня опережает:

— Ни в коем случае! Правда, Денис?..

— Разрешите представиться, Денис Анатольевич Гуров. А это — моя супруга Дарья Александровна. Ни Вам, ни остальным жильцам не стоит волноваться, мы не собираемся никого выселять…

— Ой, простите, всё это так неожиданно… Вера Сергеевна Матюшина.

— Вашу дочку зовут Машей?! — Моя милая снова перехватывает инициативу. — Какое совпадение! И у нас тоже дочь Мария. Сколько Вашей?..

Дамы удаляются к крыльцу, оживленно щебеча на ходу. Наверное, одна — похвастаться доченькой, другая — похвалить. Меня же от мысленного составления плана охраны и обороны отвлекает Сергей Петрович.

— Ну-с, что скажете, Денис Анатольевич? Каково будет решение?

— Положительным, Сергей Петрович. Мы согласны. Только вот не знаю, как много времени займет оформление бумаг, мне же на днях предстоит поездка по служебной надобности, и надолго. — Принимаю окончательное решение, видя, что моей лучшей половинке здесь понравилось.

— Не беспокойтесь, можете оформить Вашей супруге доверительное распоряжение, я же со своей стороны приложу все силы, чтобы не было никаких проволочек. — Бартенев облегченно улыбается, затем вновь становится серьезным. — Что же касается Ваших солдат…

— Я отдам все необходимые распоряжения своему заместителю. — Прихожу ему на помощь, не вынуждая продолжать просительную фразу. — Штаб-ротмистр Дольский свяжется с Вами, с ним же и обговорите все необходимые детали…

На обратном пути Дашенька несколько ошарашивает меня новостью:

— Милый, завтра нам надо будет еще раз съездить туда! Я поговорила с Верой Сергеевной, у них дочка родилась через день после нашей Машуньки! И — тоже Маша! Она такая милая!.. Я пообещала, что приеду завтра с доктором, чтобы он осмотрел девочку. Думаю, Николай Михайлович не откажет в помощи. Сможешь завтра взять авто и съездить с нами?..

Наверное, смогу. Даже не наверное, а точно. И все остальные дела, включая предотвращение конца света, подождут. Как там говорят?.. Чего хочет женщина, того хочет Бог. Кто я такой, чтобы спорить с Богом? Вернее — с моей маленькой рыжеволосой Богиней?..

Мы едем, едем, едем в далекие края… В очень далекие, в аж в саму Сибирь. В составе комиссии по проверке исполнения мобилизационных планов. Как там, в пословице? Соловей берет качеством, а воробей — количеством? Так и у нас. Вместо того чтобы уже призванных готовить как следует, сначала набирали молодых неотесанных лопушков, теперь гребём чуть ли не сорокалетних ратников запаса, не знающих подчас, где у них правая нога, а где левая, и давно уже не думающих ни о чем, кроме своей большой семьи и очень небольшого хозяйства. Сгоняем их в запасные батальоны… и не готовим ни к чему, кроме как есть начальство глазами, изображать в меру способностей солдатушек-бравых ребятушек и топтать плац. А потом — в окопы, Веру, Царя и Отечество защищать в меру способностей и желания, которого, правда, давно и в помине нет. В Питере вон запасные батальончики зачастую уже даже не двойного, а тройного состава.

Ну, и мы решили не отставать от моды. Перед отъездом пришел официальный приказ Ставки о разворачивании 1-го отдельного Нарочанского в батальон двойного состава, Великий князь Михаил Александрович постарался. Так что часть последнего потока «курсантов» рискует остаться в постоянном составе, но только лучшие из лучших. Да и так людей искать надо, с чем, собственно и едем. Вон тот же Гордей, читающий у окна «Капитана Сорви-голова», надеется поднять в Томске свои давние охотничьи связи и заполучить себе во взвод еще несколько снайперов.

Вообще даже не предполагал, что чтение будет так заразно. После экспресс-обучения грамоте для сдачи экзаменов на прапора, почти все новоиспеченные Их благородия ударились в литературу. В ход пошли все книги, до которых их цепкие ручки смогли дотянуться, пришлось даже в канцелярии освободить один шкаф специально под библиотеку. Причем книги оттуда видел и у простых бойцов. За теми же дневальными в ночное время этот грешок давно уже тянется. До Толстого и Достоевского, правда, еще не доросли, включая и командира батальона. Ну не люблю я их еще со школы! Сами посудите, можно ли в шестнадцать лет осмыслить философскую величавость Льва Николаевича, или психологические пассажи Федора Михайловича. Что же касается моих орлов, они уже давно поняли, что тварями дрожащими не являются и право имеют. Почти на всё.

Вот и сейчас купе больше похоже на читальный зал. Еще двое увлечены Пушкиным, один читает «Сказки», другой по самые уши погрузился в «Руслана и Людмилу». Это они уже поменялись книгами. Котяра, решив соригинальничать, выбрал «Кому на Руси жить хорошо» и сейчас сравнивает свои жизненные воззрения с Некрасовскими. И, насколько я знаю, в чемоданах ждут своего часа еще с десяток книг. В соседнем купе такая же беда, народ во главе с Остапцом уткнулся в книжки, коротая время в дороге. Я тоже не отстаю от коллектива, только вот книжки у меня больно специфические и поэтому обложки обернуты газетами. Сейчас перечитываю «Манифест Коммунистической партии» господ Маркса и Энгельса. Потом на очереди — «Капитал» и прочие мыслезавихрения. К Красноярской встрече надо подготовиться заранее…

Томск!.. Приехали!.. Поезд медленно подтягивается к приземистому вокзалу и паровоз с громким «Фух-х-с-с» и последовавшим лязгом буферов останавливается окончательно. Выходим компактной группкой на заснеженный перрон, с удовольствием вдыхая морозный воздух после духоты вагона, и я шагаю к вагону первого класса, где ехало высокое начальство, чтобы получить последние ЦэУ. Чиновникам сразу было доведено, что мы, хоть и входим в состав комиссии, но едем со своей особой задачей, а посему трогать нас не моги. Потом размещаю своих прапоров в близлежащей гостинице, договариваемся о завтрашней встрече и, взяв извозчика, еду домой, с удовольствием слушая давно забытый скрип полозьев по укатанному снегу…

Первым меня встречает наш дворник, старающийся сквозь плотные уже сумерки разглядеть, кого там принесла нелегкая на ночь глядя.

— Потапыч, старина, здравствуй!

— … Господи… Хто ж то?.. — Старик подслеповато прищурившись, оглядывает меня с ног до головы. — Никак Денис Анатолич пожаловали?..

— Он самый, Потапыч, он самый.

— А и не узнашь сразу-то! О каков-то орел вымахал! Видать и в чинах немаленьких? — Старый солдат, разглядев мои погоны и георгиевскую ленточку на второй петличке, вытягивается во фрунт, беря лопату для снега в положение «К ноге». — Здравия желаю, вашвысокбродь!..