Игорь Черепнев – Бешеный прапорщик (сборник) (страница 274)

— Фон Абихт, слушаю Вас…

— Витольд Арнольдович, Вас беспокоит капитан Гуров. Скажите, пожалуйста, Вы можете управлять грузовым авто? И знаете ли людей, работавших водителями на автобусах в Белосток? Это очень важно!..

— Да, я знаю этих людей, Денис Анатольевич, и сам лично могу управлять автомобилем. К чему эти непонятные расспросы?

— Мне очень нужно перегнать из окрестностей Барановичей в город четыре грузовых автомобиля. Да и потом оставаться при них водителями…

— Я сейчас же выезжаю. По пути заеду к названным персонам, но не уверен, что они сразу согласятся на столь рискованный шаг.

— Что касается безопасности, то я готов гарантировать, что ни один германский солдат не будет в состоянии причинить им вред. Если не застанете меня в депо, езжайте на центральную станцию, штабс-капитан Дольский объяснит, где меня найти…

Фон Абихт приехал через полчаса, наполненного тревожными предчувствиями и звуками теперь уже почти непрекращающейся стрельбы. Видно, штурмовики крепко сели на хвост гансам и, как могли, тормозили их продвижение к городу. Но, тем не менее, немцы пусть медленно, но двигались, и времени оставалось совсем мало. Поэтому когда инженер с двумя дядьками достаточно пожилого возраста появились в поле зрения, стало возможно вздохнуть с облегчением.

— Вот, господин капитан, знакомьтесь: Ян Станиславович Трушевич и Василий Богданович Адамович.

— Очень приятно, господа. Согласны ли вы помочь нам? Нужно перегнать четыре авто, которые стоят в полутора верстах от города, сюда. Если вы согласны, выезжаем сейчас же. Охрана будет обеспечена, так что вашей жизни и здоровью ничего не угрожает…

До заветной рощи добрались без приключений, да и если бы таковые намечались, полувзвод штурмовиков, посланный Дольским в качестве конвоя, быстро бы разрулил все проблемы. Так что больше всех волновался «таксист», да и переживал он, скорее, за сохранность своей пролетки при движении по пересеченной местности. На большой поляне нас ожидает сюрприз. Четыре красивых таких машинки с установленными в кузовах пушечками для меня и около полусотни аккуратно сложенных немецких трупов для остальных. Блин, штурмовики же тотальную зачистку проводили!.. А у местных после всего увиденного лица белые и глаза круглые…

— Господа, давайте не будем зевать по сторонам, времени очень мало! — Пытаюсь настроить водил на более активные действия. Кажется, помогло, автобусники двинулись к машинам, только фон Абихт, задержавшись рядом, спрашивает вполголоса:

— Денис Анатольевич, вот… это всё… как можно?..

— Простите, Витольд Арнольдович, а ля гер ком а ля гер. Война живет по своим законам. Перед бойцами была поставлена задача захватить батарею в целости и сохранности. Они это сделали точно и в срок. Смею заверить, что ни одна статья конвенции не была нарушена, если Вы про это…

— Нет, простите, Вы меня не так поняли… Сколько Ваших солдат здесь участвовало?

Оглядываюсь вокруг в поисках командира штурмовиков, затем подзываю его к себе:

— Петрович, сколько у тебя людей?

— Полтора десятка, да Вы, Вашбродь, еще двадцать привели. — Негромко, но уверенно рапортует фельдфебель.

— Простите, любезный… И вы всех германцев полутора десятками солдат?.. — Инженеру не терпится удовлетворить свое любопытство.

— А чё тут сложного? — В голосе фельдфебеля сквозит недоумение. — Детская задачка. Сняли часовых, а потом…

— Всё, Петрович, смотри по сторонам, сейчас заводим моторы и уходим. — Не хватало здесь еще профессиональные секреты раскрывать. — Предупреди охранение.

Старый вояка обиженно смотрит на меня, мол, не позорь перед людьми, потом до него доходит, что в присутствии посторонних иногда лучше молчать, чем говорить, и он, изобразив вид «лихой и придурковатый», возвращается к своим «кентаврам».

— Да, господин капитан, я, признаться, когда услышал, что Вы собираетесь удерживать город до подхода основных сил, не совсем в это поверил. — Инженер задумчиво смотрит вслед ушедшему штурмовику. — Теперь я думаю немного иначе… Ладно, пойдемте к нашим железным лошадкам…

Обратный путь занял чуть меньше времени, но, въехав в город, слышу оживленную винтовочную пальбу с западной окраины. Поэтому быстренько заруливаем на Центральную, оставляю трофеи с водителями под охраной штурмовиков и мчусь на блок-пост, где меня уже встречает оживленно-радостный Дольский.

— Началось, Денис! Только что германскую разведку завернули обратно! Теперь жди остальных, я — к себе на станцию. У меня три группы вернулись, докладывают, что на подходе батальон пехоты. Они его пощипали как следует, сейчас наберут патронов, и — обратно. За ним две батареи, но те нескоро появятся, — мои умники не смогли подойти вплотную, так перебили почти всех лошадей. Потери с нашей стороны — двое легкораненых, остаются в обороне.

— Гансы наши сюрпризы не обнаружили?

— Нет, до завала они не дошли. Отогнали ружейным огнем, пулеметы не задействовали, хоть и пришлось повысить голос на прапорщика… Всё, принимай командование, а я к своим поскакал.

— Анатоль, я с Полесской к тебе броневик отправлю, ближе будет до блок-постов добираться. И прапору-артиллеристу новую задачу поставлю, так что устрой ему экскурсию по загашникам, пусть поищет снаряды для новых пушек.

— Добро! — Дольский улыбается, вскакивает на свою Молнию и уносится прочь, сопровождаемый пятеркой «кентавров». А я бегу к телефону обзвонить всех и узнать, что новенького творится в мире. Первым делом — Полесская. Телефонист с посыльным находят Пепеляева за несколько минут.

— Денис Анатольевич, у нас всё в порядке. Позиции дооборудованы и заняты, взвод пехоты и мои разведчики — в резерве. Германцами пока и не пахнет.

— Зато у нас они появились, разведка на западный блок-пост вышла. Так что скоро ждем гостей. В связи с этим у меня просьба как можно быстрее отправить броневагон на Центральную. А перед этим прапорщику Медведеву срочно связаться со мной…

— Прапорщика с броневагона сюда — пулей! — В трубке отдаленно слышно, как Пепеляев командует посыльному, затем возвращается к разговору. — Я за ним послал, сейчас будет… Денис Анатольевич, я вот о чем хотел поговорить… Приходил отец Павел, просил за оставшихся в лагере дезертиров. Мол, хотят искупить вину, просятся в строй. Я после этого к ним съездил, поговорил. Клянутся, крест целуют, что не предадут и не сбегут… Я, честно говоря, им верю, но последнее слово за Вами, как за старшим воинским начальником.

И вот хрен его знает, что сейчас делать! С одной стороны — стрёмно, а с другой — лишних бойцов не бывает, а тут два взвода, почти восемьдесят штыков… Да и штабс-капитан на доверчивого молокососа не похож…

— Добро, Анатолий Николаевич, освобождайте, вооружайте, командовать ставьте самых грамотных унтеров. Пусть остаются у Вас в подчинении. Рекомендую поставить их за казармами и складами бригады, на объездную, но решать — Вам.

— Спасибо, Денис Анатольевич… Прибыл артиллерист, если у Вас всё, — передаю трубку.

— Подождите, Анатолий Николаевич, есть еще один вопрос. Вы сможете с помощью германского коменданта и его телеграфистов отправить телеграммы?

— Конечно. И какого содержания? — В голосе штабса прорезается неподдельный интерес.

— Содержания самого нервного и панического. Что-то типа «Achtung! Achtung! Alarm! Rettet Euch — die Russischen Kosaken!». (Внимание! Внимание! Тревога! Спасайтесь — русские казаки!) Передать несколько раз по линии, затем оборвать на половине текста. Есть шанс, что германцы поверят, и будут отходить не к нам, а на запад.

— Думаете, сработает? Добро, будет сделано… Если не возражаете, пойду принимать пополнение, передаю трубку прапорщику Медведеву.

— Слушаю Вас, господин капитан! — В мембране звучит молодой голос нашей единственной надежды на артприкрытие.

— Владимир Борисович, обстоятельства изменились, ставлю Вам новую задачу. Срочно уводите броневик на Центральную станцию, оставляйте на нем наводчиком кого сочтете нужным, а с остальными принимайте под командование батарею трофейных противоаэропланных орудий.

— Простите, а почему противоаэропланных?

— Потому, что других не было!.. Пушки смонтированы на шасси грузовых автомобилей, так что будете играть роль мобильного артиллерийского резерва. Четыре 77-миллиметровых ствола… Точнее — три, одна пушка остается на станции в виду отсутствия водителя…

— Ясно! В экипаже броневагона оставляю канонира Еременко и Николая Спиридоныча, виноват, бомбардира в отставке Якушевича.

— Как он Вам глянулся? Не подведет?

— Нет, видно, что человек опытный, с орудием быстро освоился. А глазомер — тот еще, дальномеру не уступит, сам проверял… Извините, Денис Анатольевич, Я раньше пробовал несколько раз управлять автомобилем… Получалось… Если не возражаете…

— Хорошо, если получится без аварии, то не возражаю. Набирайте расчеты, Вы же людей лучше знаете… И максимум через пятнадцать минут быть на Центральной! Всё, конец связи!..

До второго блок-поста дозвониться не успеваю из-за крика «Германцы! К бою!». Панических ноток в голосе, впрочем, не слышу, наоборот, даже какой-то азарт звучит. Ох, не сглазить бы… Первый взвод уже на позиции, второй горохом рассыпается за заборы, по пустым домам и чердакам, как и было задумано.

Бинокль приближает кромку леса и шагнувшую оттуда редкую цепь гансов… Потом еще одну… И еще… Рота, человек сто двадцать… Так, а это что за грузчики с носилками побежали? Ага, два МГ-08, по одному на фланг… Залегли, приготовились…