Игорь Черепнев – Бешеный прапорщик (сборник) (страница 233)
— Нет, это я прошу меня извинить, не знал, что Вы так близко к сердцу воспримете. — Во взгляде Великого князя действительно видно сочувствие. — Но раз уж коснулись этой темы… Сможете нарисовать, хотя бы приблизительно, оружие, которым тогда воевали?
— Постараюсь… Винтовку Мосина рисовать нет смысла… а примерно вот так выглядел ППШ, пистолет-пулемет наподобие того, что Вы уже видели… — Изо всех сил напрягаю свои художественные способности. — А вот это — самый лучший танк Великой Отечественной — Т-34… А вот так выглядела знаменитая «Катюша», реактивный миномет, стреляющий ракетами… А это — самолет-штурмовик Ил-2, наши звали его «горбатым»…
Великий князь Михаил собирает листы с рисунками и складывает их в приготовленную папочку. И совсем не задает дополнительных вопросов, типа калибра пушки на «тридцатьчетверке», характеристик и вооружения Ила, почему «Катюшу» назвали минометом, если стреляет ракетами… Угу, сейчас дождется моего ухода и побежит задавать те же вопросы Келлеру, или Павлову… А, может быть, и какие-нибудь другие, чтобы я не смог предупредить…
— Денис Анатольевич, скажите… Допустим, я вам поверю… А что дальше? — Вот, похоже, и задается вопрос, который должен быть сегодня главным в беседе. — Вы втроем предложите какие-то действия… Но вдруг они будут для меня неприемлемы и я откажусь, — что тогда? Что будете делать?.. Лично Вы?..
Пристальный, сверлящий взгляд, пытающийся добраться до самых потаенных уголков сознания… Ну, кто ж Вам, Ваше Высочество, всю правду-то скажет, как дите малое, ей-Богу!.. А вот немножко пристыдить надо:
— Лично я? Выйду в отставку, сколочу абсолютно любыми способами состояние, заберу семью и уеду в Латинскую Америку. Например, в Парагвай. Там через несколько лет (сколько именно — Вам знать необязательно) начнется Чакская война с Боливией за нефтяные месторождения. В моей истории эмигрировавшие после революции русские офицеры и казаки по просьбе правительства создали из малочисленных военизированных дружин настоящую регулярную армию и разделали боливийцев под орех. Если там из индейцев я организую такой же батальон, как здесь, то… — Так, августейшая особа шокирована услышанным, осталось окончательно добить. — Вы удивлены, Ваше Высочество?.. Посудите сами, если всем на всё наплевать, если единственный человек, от которого будет зависеть судьба страны, откажется принять власть, умоет руки, как один библейский герой… Я — не Дон Кихот, чтобы воевать с ветряными мельницами, пусть все идет так, как идет… Вашего венценосного брата с супругой, Великих княжон и цесаревича расстреляют в подвале купеческого дома, Вас лично вместе с секретарем выкрадут из гостиницы в Перми, вывезут в лес и тоже напичкают пулями! Просто потому, что Вы — Великий князь и носите фамилию Романов. А потом несколько лет будет литься русская кровь, а новые правители открыто заявят, что на Русь-матушку им наплевать и что она будет хворостом, который закинут в костер мировой революции. И не будут заморачиваться даже не тысячами, а десятками тысяч жизней простых русских мужиков, баб, детишек. Бывший гвардейский поручик, ставший красным маршалом, профукал свою армию, сдал около ста тысяч солдат в плен полякам, из которых по разным оценкам от двадцати до шестидесяти тысяч умерли в лагерях от голода и эпидемий… Хотя сегодняшние генералы воюют не лучше.
— Вы сказали — полякам?! — Великий князь пытается соскочить с темы. — Откуда они взялись?
— Один из первых декретов Временного правительства был о признании независимости Польши и Финляндии… Но мы сейчас говорим не об этом. До начала Хаоса остается год, а, может быть и еще меньше, учитывая «эффект бабочки»…
— Простите, что за эффект?..
— У нас… там, в будущем, существовала теория о том, что незначительное изменение в прошлом может вызвать огромные перемены в будущем. Поэтому события могут развиваться по-другому и в другое время.
— Вы считаете, что своим появлением как-то повлияли на Историю? — Михаил Александрович скептически смотрит на меня, сейчас еще поставит диагноз «мания величия».
— Появлением — нет. Но Нарочанская операция в нашем мире была безуспешной и привела к бессмысленным потерям, что-то около восьмидесяти тысяч штыков, а здесь?.. Там у нас Гинденбург и Людендорф успешно воевали до конца войны, а потом ударились в политику. Здесь они уже получили по пуле и закопаны в землю, как герои, погибшие при взятии Ново-Георгиевска.
— Но они погибли при взрыве складов с боеприпасами… — В глазах будущего, надеюсь, императора мелькает догадка. — Стоп!.. Мне говорили, что Вы были в крепости в момент сдачи, значит…
— Генералов отстреляли мои снайперы. Но очень прошу Вас сохранить эту информацию в глубочайшей тайне, Ваше Императорское Высочество…
— Денис Анатольевич, я же просил…
— Прошу простить, Михаил Александрович. Как бы то ни было, все будет зависеть от Вас. Или Вы возьмете власть, как легитимный наследник, или ее возьмут другие. И абсолютно без разницы будут это большевики с их мировой революцией, или думцы-заговорщики, науськиваемые из Парижа, или Лондона. Россия кончится, как Держава.
— Но причем тут наши союзники? Какая им выгода от того, что в стране воцарится смута?
— Тогда мы перейдем в разряд туземцев, и все обещания можно будет не выполнять. Джентльмены ведь хозяева своего слова, захотели — дали, захотели — взяли обратно. Тем более, что вопрос стоит о таком лакомом кусочке, как Проливы…
Король Георг отказался принять царскую семью, хоть и догадывался, что для них это был вопрос жизни и смерти. Зато впоследствии, гораздо позже, в газетах появлялись сообщения, что его Ее Величество королева Великобритании не стыдится носить фамильные драгоценности Дома Романовых, будто свои собственные. А вообще, чем больше мы будем убивать друг друга, тем слабее станем, и им будет легче диктовать свои условия… Тот ефрейтор, «живущий» в генерале Келлере, обладает более обширными историческими знаниями. Федор Артурович рассказал недавно на каких условиях французы обещали помощь армии Врангеля в Крыму… Нет-нет, не Вашему адъютанту, а барону Петру Николаевичу Врангелю.
— Ну и что это были за условия?
— В случае победы белых передача под контроль французского капитала промышленности и банков, плюс тридцати- или сорокалетние концессии на разработку недр. На таких условиях страна могла бы оставаться независимой?..
— … Да, Денис Анатольевич, невеселую картину Вы нарисовали, если не сказать… — Великий князь явно чувствует себя не в своей тарелке. — Благодарю Вас за беседу. Я, как следует, обдумаю все, о чем мы говорили…
Сегодняшний день, пожалуй, будет самым если не сложным, то уж точно напряженным. Вчера после того, как я вернулся к своим блиндажам, окопам, эскарпам и прочей фортификационной премудрости, Великий князь точно так же докопался до Федора Артуровича, затем настала очередь Павлова. Августейшее любопытство было полностью удовлетворено, аудиенция нам была назначена после обеда, как я понимаю, чтобы Его высочество еще раз все обдумал и разложил по полочкам. Мы втроем собрались в кабинете академика заранее и сейчас маемся в ожидании высокого гостя. Иван Петрович сидит, задумавшись о чем-то своем, и невидяще смотрит в окно. Я, примостившись сбоку стола, позаимствовал несколько листов бумаги и карандаш и, желая выйти из режима ожидания, пытаюсь рисовать что-то наподобие творений Кукрыниксов, только применительно к здешнему времени. А заодно выслушиваю ленивые упреки Келлера, который дефилируя по кабинету вперед-назад, увидел мои карандашные извращения. Видно, что Федор Артурович и сам понимает, что вчера у меня другого выхода не было, но по генеральской привычке и, чтобы убить время, старается «снять стружку» с ни в чем неповинного штабс-капитана.
— Денис Анатольевич, Вы опять за свое? Вы бы еще мольберт и краски попросили, чего на карандашных-то эскизах останавливаться? У меня вчера глаза на лоб полезли, когда Михаил Александрович Ваши художества показал. Второй Васнецов нашелся! Да так талантливо все изобразил! В школе по рисованию, небось, пятерки были?
— Ваше превосходительство, а Вы сами Великому князю ничего такого не рассказывали, молчали, как рыба об лед? Страшных тайн из будущего не выдавали?
— Слова словами и останутся, а вот бумажки с рисунками — это совсем другое дело. Если их кто-то посторонний увидит, что тогда?
— Решит, что кто-то с больной фантазией что-то начирикал на бумаге…
— Или увидит путь развития бронетанковой и прочей военной техники на многие годы вперед! Причем, — правильный, без всех возможных ошибок.
— Друзья мои, вы спорите не о том. — Павлов берет на себя роль арбитра, и вмешивается в нашу перепалку. — Федор Артурович, это Вам хорошо, вся царская семья знает и Вас, и Вашу честность. А вот чтобы Великий князь поверил Денису Анатольевичу, от него требовалась максимальная искренность, в том числе и с карандашом в руках. Что наш штабс-капитан с успехом и сделал.
До меня только сейчас доходит, что Келлер вообще-то нервничает не по-детски. Зная его фанатичную преданность Фамилии, если Михаил не поверит, или будет взбрыкивать… М-да, редкое зрелище — двухметровый боевой генерал в растерянности. Но ведь князь же мне поверил, судя по его поведению…