Игорь Бунич – Пятисотлетняя война в России. Книга вторая (страница 77)

И одет он был не в дорогой штатский костюм, а в полный боевой камуфляж и вязаную шапочку. Если бы не холеное лицо и бегающие глазки, его можно　было принять за какого-нибудь безвестного командира полка, пытающегося объяснить заезжим корреспондентам азы военного искусства на сильно пересеченной местности.

Что же привело Начальника Центра Общественных Связей ФСБ с Лубянки на забытый Богом перекресток двух сельских дорог в горной дагестанской глуши вблизи чеченской границы, которая десятки лет считалась чисто условной, а ныне считалась государственной, и не только потому, что на ней были развернуты погранзаставы, которые по своему статусу могли находиться ТОЛЬКО на государственной границе России, а еще и потому, что на территории Чечни второй год бушевала полномасштабная война, а пограничные с Чечней республики Северного Кавказа считались как бы нейтральными, самим этим фактом подчеркивая суверенность мятежной республики Ичкерия.

Слова, произносимые генералом Михайловым перед десятками телекамер и микрофонов, временами заглушались грохотом артиллерийской канонады и ревом идущих на бреющем полете вертолетов с пакетами боевых ракет на подвесках.

Вся Россия, затаив дыхание, ждала новостей из этой дагестанской глуши, где один из командиров чеченского сопротивления Салман Радуев, заняв со своими бойцами круговую оборону в ранее совершенно безвестном поселке Первомайский, и прикрывшись взятыми, как водится, заложниками, успешно отражал атаки федеральных войск.

А генерал Михайлов, три раза в день комментировавший боевую обстановку в районе этого дагестанского села, делал это потому, что руководил операцией по взятию Первомайской не кто-нибудь другой, а лично шеф ФСБ Александр Барсуков, недавно произведенный президентом Ельциным в генералы армии и теперь подтверждающий свое высокое звание.

Отправившись в Дагестан, генерал армии Барсуков взял с собой и весь свой оперативный штаб, включая и начальника Центра Общественных Связей генерала Михайлова.

Туда же, под Первомайское, прилетел со своим штабом и Центром Общественных Связей, еще один генерал армии — министр внутренних дел Куликов, а чуть позже и третий — директор Федеральной Пограничной службы генерал армии Николаев.

Такое скопление генералов армии под каким-нибудь населенным пунктом последний раз наблюдалось в апреле 1945-го года под Берлином. Но сейчас стоял не апрель 1945-го, а январь 1996-го года. Да и село Первомайское никак нельзя было сравнить с Берлином, где, как известно, советская армия освобождала «все прогрессивное человечество».

Под Первомайским освобождали захваченных бойцами чеченского сопротивления заложников, а потому по селу били установки залпового огня «Град» почти с тем же ожесточением, с каким в апреле 1945-го года «Катюши» били по Берлину.

Может быть от этой аналогии и несколько странного способа освобождения заложников так тревожно бегали глаза генерала Михайлова, а лицо покрывалось красными пятнами.

Разъясняя журналистам тактику федерального командования (три генерала армии!), Михайлов уверял, что все заложники давно расстреляны чеченцами.

Поэтому не остается ничего другого, как сравнять дагестанское село с землей.

Почему?! — спрашивали журналисты, и новые красные пятна покрывали вальяжное лицо генерала. Что он мог сказать? Что уже более 300 раненых эвакуировано из-под Первомайского, что покрытые снегом поля зеленеют от неубранных трупов мотострелков, спецназовцев, собровцев, что уже случилась истерика с самим генералом армии Барсуковым, схватившим было автомат с явным намерением лично возглавить очередную атаку на село. Повисшие на генерале армии адъютанты и телохранители отняли у него автомат, вежливо, но твердо удерживая своего шефа на месте.

— Что я Ельцину доложу?! — кричал, пытаясь вырваться из железных рук подчиненных, директор ФСБ.

Это был крик души!

Всем своим стремительным взлетом, напоминающим взлет космической ракеты, сорокасемилетний генерал армии был обязан президенту Ельцину.

Начинал Михаил Барсуков командиром взвода Кремлевского полка, где простым сержантом начинал свою службу и всесильный Александр Коржаков — ныне начальник службы безопасности Президента, которого все существующие в России исследовательские и аналитические центры, следящие, как и положено в демократическом государстве, за рейтингами всех более-менее известных в стране политиков и общественных деятелей, единодушно уже в течение полутора лет называли самым влиятельным, а следовательно и самым могущественным политическим деятелем России после самого президента Ельцина, разумеется. Впрочем, так говорилось скорее из вежливости в официальных рейтинговых презентациях.

Но Россия была и осталась страной слухов. А слухи возносили генерала Коржакова гораздо выше самого Президента, и целый ряд газет самого разного направления уверяли, что «страной правит телохранитель президента».

«Власть в стране захвачена начальником дворцовой стражи!»

Все с готовностью верили в это. Стоило вылететь с должности какому-нибудь высокопоставленному чиновнику, как все это объяснялось тем, что он «не понравился Коржакову». И наоборот — «он дружен с Коржаковым», а потому быстро пошел вверх.

Так и быструю карьеру генерала Михаила Барсукова объясняли тем, что Коржаков не забыл своего старого командира взвода, где он сам тянул лямку сержантом, и, став главным телохранителем страны, рекомендовал Барсукова на пост коменданта Московского Кремля.

С тех пор Барсуков стал сопровождать Президента во всех его поездках, давая понять, что и комендант Кремля всего лишь один из телохранителей главы государства. Он стал непременным участником всех застолий и возлияний в узком кругу, до которых Президент был сильно охоч. Он организовывал «царские» охоты и рыбалки, перед которыми меркли даже брежневские забавы тех времен, когда маршал-генсек был полон сил и энергии. В узком президентском кругу Барсуков быстро добился славы лучшего тамады, умеющего зажигательно выступать и знающего тосты на все темы. Его жена стала　одной из лучших подруг Наины Ельциной, поскольку Барсукову была оказана честь проживать в президентском доме на Крылатских холмах.

Комендант Кремля обеспечивал Президента неустанной и всесторонней заботой, а президентский аппарат и правительство — неусыпным вниманием, вынуждая высоких чиновников говорить между собой шепотом или просто обмениваться записками.

Даже газеты комендант Кремля лично клал на стол Президента. Не все, конечно. А если Президент по старой памяти неожиданно обращал внимание Барсукова на отсутствие тех или иных газет, то комендант Кремля мягко, но убежденно говорил:

— Не читайте этих газет, Борис Николаевич. Это — сионистские газеты.

Президент поджимал губы. В борьбе с сионизмом прошла вся его обкомовская молодость. Злые языки даже утверждали, что в этой борьбе Ельцин попал в плен. А потому, что вполне естественно, сионистских газет читать не желал. Несионистских газет было очень мало — «Завтра», «Правда» и «Советская Россия», но их читать было совершенно невозможно, поскольку они хором требовали его, Ельцина, публичной казни через повешение. И Президент бросил вообще читать газеты.

И был совершенно прав. Устная информация от помощников, прошедшая редакцию Службы Безопасности, была гораздо надежнее. Это для Ленина выпускалась специальная «Правда» в шести экземплярах, но подобные времена давно канули в вечность.

Подобная идиллия продолжалась до самого скандала в Буденновске, когда пришлось погнать с должности тогдашнего директора ФСБ Сергея Степашина.　Мало того, что он так и не смог внятно объяснить каким образом отряд Шамиля Басаева добрался на своих грузовиках до этого города Ставропольского края. Это бы ладно. Можно было бы даже простить, что Басаев с триумфом и поднятыми зелеными знаменами Свободного Волка вернулся в Чечню, оставив за спиной полторы сотни убитых и около трехсот раненых.

Но то, что он снабжал Президента в течение всей операции такой гнусной чернухой, вроде бегства Дудаева в Турцию, во что только сам Президент по доброте своей души только и мог поверить, простить было уже нельзя. Где это вообще видано, чтобы главная информационная служба государства в столь неприкрытом виде занималась дезинформацией? Даже трудно себе представить, что бы стало со Степашиным и всем его ведомством в канонические времена Иосифа Виссарионовича или даже в эпоху всеобщего разврата незабвенного товарища Андропова.

Огромный, разросшийся до небывалых размеров монстр советской Госбезопасности, доставшийся после крушения коммунистической империи в наследство свободной России, еще со времен своего создания ничем другим не занимался, кроме как массовым истреблением собственного народа.

Став детищем злобной ленинской шизофрении и садистских наклонностей своего первого шефа зловещего Феликса Дзержинского, воспеваемые в течение уже почти целого века «славные органы государственной безопасности» или «чекисты», как они любовно продолжают называть сами себя, ни разу за эти 100 лет (!) не сумели обеспечить безопасности　страны, а, напротив, своими безграмотными, но в высшей степени амбициозными прогнозами и рекомендациями периодически ставили страну, за безопасность которой они якобы несли ответственность, на грань национальной катастрофы.