Игорь Бунич – Пятисотлетняя война в России. Книга вторая (страница 76)

Никто не может объяснить, за что были искалечены судьбы нескольких сотен тысяч русских жителей Чечни, бежавших из Грозного, лишившихся близких, жилья и имущества. Возможно, что таким вот хитрым способом проводилась их депортация, чтобы сделать дудаевскую Ичкерию не только независимой, но и мононациональной. Чтобы к нему не лезли с разными глупостями из Москвы, как в странах Балтии. Нет русских и притеснять некого.

На все эти вопросы ответил, пожалуй, только один Шахрай, давая показания на слушаниях о Чечне в Конституционном суде. Он сказал, что вторжение было необходимо, чтобы упредить Дудаева, который собирался вторгнуться в Россию. И предъявлял какой-то документ с дудаевским аналогом «плана Барбаросса». Ошеломленный Суд признал ВСЕ УКАЗЫ ПРЕЗИДЕНТА КОНСТИТУЦИОННЫМИ, совершив, таким образом, за три неполных года своего существования второе преступление перед Россией.

Первое произошло, когда Конституционный суд еще под председательством Валерия Зорькина не допустил признания КПСС преступной организацией, спас «золото партии» в иностранных банках и обрек страну на конвульсии, продолжительность которых не поддается временному определению.

Второе — под председательством Туманова Суд совершил сегодня, создав прецедент, дающий право Президенту засыпать бомбами и снарядами территорию России по собственному усмотрению, даже в состоянии тяжелого недомогания.

Из всего этого можно сделать один не очень утешительный вывод.

Созданная совместным гением Ленина и Сталина страшная машина, работающая только на топливе из человеческих трупов, вовсе не перестала существовать в свободной России. Она только слегка изменила свой цвет, став вместо красной местами розовой, а местами — коричневой. Полиняла слегка, но сохранила свои прежние аппетиты. Она любит убивать нас и по одному, и всех вместе.

Священника Меня — топором. Журналиста Холодова — бомбой. Телеведущего Листьева — выстрелом в затылок. Банкира Кантора — ножом. Предпринимателя Кивилиди — ядом. Тысячи россиян — (чеченцев и русских) бомбами, снарядами и напалмом. Машина набирает обороты и ей нужно все больше и больше топлива — наших жизней и жизни наших детей.

Мы настолько увлеклись абстрактными размышлениями, что забыли о трех главных героях книги: Егорове, Ерине и Степашине, которые так браво начинали войну в Чечне и которых капризная судьба привела в Буденновск, где эта война пока что закончилась.

Сразу после начала переговоров Черномырдина и Басаева, вся эта «тройка» затеяла новый фарс на тему: «Кто дал приказ о штурме, в ходе которого погибло много заложников?» Игра была затеяна, видимо, для того, чтобы продемонстрировать Президенту свою верноподданность, поскольку всем было известно, что приказ о штурме отдал лично Борис Ельцин еще перед отлетом в Галифакс.

Игра эта с удовольствием была принята средствами массовой информации, которые со всех каналов и страниц вопрошали: «Кто отдал приказ о штурме?»

Поскольку Ерин, Степашин и Егоров уже дали понять, что готовы заслонить своими телами особу главы государства, вся ярость общественного мнения, подогретая сценами непрерывных похорон в Буденновске, оказалась направленной против них.

Теперь предстояло выяснить, кто из них конкретно отдал этот приказ.

Так как старшим номинально считался Егоров («руководитель чрезвычайного штаба»), то первым делом обратились именно к нему.

Миннац ответил, что, будучи человеком штатским, вообще не имеет права отдавать какие-либо приказы, кроме как работникам своего министерства, которые, понятно, в штурме не участвовали.

Точно так же и Степашин заявил, что ему никто в Буденновске не подчинялся, кроме секретной агентуры, которая никого штурмовать не могла.

И тогда все взоры направились на несчастного генерала армии Виктора Ерина. Растерявшийся министр внутренних дел, который не мог, как его хитрые коллеги, уверять общественность, что ему никто не подчиняется, в начале не нашел ничего лучшего, как подставить двух своих заместителей: Абрамова и Егорова (однофамильца миннаца).

Затем, видимо, сообразив, что заместители вряд ли могли бы отдать приказ о чем-либо через его голову, Ерин намекнул, что весь штурм был импровизацией командира «Альфы» генерала Гусева. Потом, несколько опомнившись, Ерин заявил, что вообще не было никакого штурма, а имело место «выдавливание чеченцев». И, наконец, министр отредактировал свой ответ следующим образом: «Штурма не было. Был не штурм, а было движение спецподразделений, которые освободили часть второстепенных зданий на территории больничного комплекса».

Затем все трое хлопотали, чтобы достать Басаеву автобусы для возвращения в Чечню. Ичкерийский полковник потребовал, чтобы автобусы были непременно с мягкими сиденьями и с занавесками на окнах.

В ведомствах Егорова, Ерина и Степашина, разумеется, такой роскоши не нашлось. В конце концов автобусы одолжило какое-то коммерческое предприятие, пожелавшее остаться неизвестным. Впрочем, некоторые люди утверждали, что эти автобусы стояли на въезде в Буденновск еще с 14 июня. Их охраняли трое солдат в масках.

Но и это тоже не имеет большого значения.

Пощечина, полученная Москвой в Буденновске, была настолько звонкой и унизительной, что не оставила равнодушным никого, включая и Государственную Думу, дружно проголосовавшую за недоверие правительству и жаждущую крови «силовиков».

Снова поставленный перед выбором: стрелять из танков по парламенту или выгнать оскандалившихся в Буденновске министров, Президент решил выбрать последнее. Хотя ему этого очень не хотелось.

Нервозности в ситуацию добавил еще генерал Грачев. Страшно довольный тем, что остался в стороне, министр обороны в очередном интервью заметил, имея в виду действия «Альфы»: «Можно было сделать там все более грамотно, с наименьшими потерями и главное результативно: не дать бандитам уйти. Сделано бездарно, все бездарно!»

Высказывание Грачева пришлось как раз на тот день, когда «Альфа» хоронила своих погибших в Буденновске товарищей. Грачев всегда отличался повышенным чувством такта. Разъяренные «альфовцы» не преминули напомнить министру обороны, сколько он возится уже в Чечне, сколько людей там положил и чего добился. Ему ли говорить о чьей-то бездарности?

Под эти склоки Президент уволил в отставку Ерина, Степашина и Егорова.

Последний очень остро переживал начало переговоров с Чечней, рассматривая окончание войны как личное оскорбление. Он призывал продолжать войну до победного конца и в интервью одной из Кубанских газет даже выразил готовность поступить «контрактником» в вооруженные силы и сражаться с Дудаевым до последней капли крови. Разумеется, он ничем не рисковал, зная, что в «контрактники» не возьмут, а потому, как всегда, призывал сражаться до последней капли чужой крови.

Вскоре, однако, Ерин был назначен заместителем директора Внешней разведки, что было воспринято общественностью с хохотом. У нас всегда сначала хохочут, а потом плачут.

Затем всплыл и Егоров. Оказывается, Президент назначил бывшего миннаца Председателем совета по делам казачества при Президенте РФ, а чуть позже — своим помощником по делам национальностей и региональной политике. Так что ждите вторжения еще куда-нибудь.

Только Степашин пока еще не у дел. В резерве. Уж очень на него обиделся Ельцин за «дезу» о готовности Дудаева сбежать в Турцию, полученную от ФСБ.

Все это говорит прежде всего о том, насколько узким становится круг людей, которым Президент,　по известным только ему причинам, почему-то считает, что может доверять.

Этих людей, заброшенных демократической волной вместо помойки на высшие и важнейшие государственные должности, даже нельзя назвать «некомпетентными» или «непрофессиональными».

Это просто клоуны, ставящие одну за другой кровавые буффонады на теле нашей умирающей страны.

Вглядитесь внимательнее в их лица и вы убедитесь в этом сами.

Вы убедитесь также и в том, как быстро все деградирует.

Если в октябре 1993 года Президент еще достаточно ловко орудовал «заточками», то в декабре 1994 года он уже взялся за лом, который, к счастью, оказался для него слишком тяжелым.

Какой инструмент ему понадобится, чтобы победить на приближающихся выборах, ибо война предстоит жестокая?

Клыки Президента

Вальяжное лицо генерала Александра Михайлова было покрыто красными пятнами, а ничего обычно не выражающие холодные глаза генерала старались не смотреть в телекамеру. Когда это не удавалось, генеральские глаза начинали настороженно бегать, как на старинных часах-ходиках.

Генерал Михайлов — начальник Центра Общественных связей Федеральной Службы Безопасности — находился в явно чужой для себя обстановке. Его привыкли видеть в безукоризненном штатском костюме и модном иностранном галстуке за массивным письменным столом в огромном, вполне соответствующим его высокой должности, кабинете на фоне российского национального флага. Умение Михайлова нести самую дикую «чернуху», что говорится, не моргнув глазом и с самым важным видом, было общеизвестно, а потому сегодняшняя манера преподносить информацию выглядела странной, не совсем понятной и весьма тревожной.

Прежде всего, генерал находился не в своем шикарном кабинете на Лубянке, а на перекрестке двух сельских дагестанских дорог.