Игорь Бунич – Пятисотлетняя война в России. Книга первая (страница 52)

Тонкий слой гранитной облицовки вокруг монументально-величественного фасада сталинского здания, возведенного на могиле Российской империи, стал осыпаться, обнажая готовую вот-вот рассыпаться неровную кирпичную кладку, скрепленную вместо цементного раствора засохшей человеческой кровью. Кровавый бал в честь полной и окончательной победы в Пятисотлетней войне пришлось прервать.

Нужно было искать выход. Памятуя о методике Ильича, который в периоды политических кризисов сплачивал вокруг себя сообщников, поднимая и вдохновляя их на какой-нибудь новый разбой, Сталин разработал беспроигрышный, как ему казалось, план поэтапного всеевропейского, а затем всемирного кризиса с использованием в качестве «ледокола» своей политики эмоционального и не в меру агрессивного Адольфа Гитлера. У сталинского окружения захватило дух от открывающихся перспектив.

Истощение, политическая и экономическая деградация крупных европейских держав, тугой узел старых обид и непримиримых противоречий, открывали дорогу сталинской армии в обессиленную и　беззащитную Европу, давая возможность подтвердить пророчество Ленина о неизбежности войн в эпоху империализма и осуществить «всемирную пролетарскую» наиболее быстрым и эффектным методом военного вторжения. И без всякого марксистско-ленинского маразма.

Перспективы, действительно, открывались захватывающие. Кроме подтверждения мертвых и уже смердящих чуть ли не на весь мир идеологических догм, создавалась прекрасная возможность консолидировать положение в стране, еще более оболванить народ и сплотить вокруг себя вечно недовольных сообщников, списать на войну массовые убийства и нищету, обосновать необходимость рабского труда и небывалых полицейско-террористических законов (а в условиях войны — просто приказов!). Победный марш к Атлантике мог стать индульгенцией на многие годы за все прошлые, нынешние и будущие преступления.

Ломая все вехи прошлых внешнеполитических установок, Сталин резко повернул государственный корабль на сближение с Гитлером, надеясь пристроиться в кильватер браво марширующему по Европе фашистскому фюреру, урвать свою долю, а в подходящий момент, усыпив бдительность сообщника своей безграничной преданностью, обрушиться на его спину, уничтожить и воспользоваться плодами его блистательных побед, получив в качестве трофея окровавленную и разрушенную Европу.

И снова — буйный восторг номенклатуры, давно уже морально подготовленной еще с ленинских времен к тому, что самим Провидением (или марксистско-ленинскими законами исторического развития)　ей предначертано править всем миром, превратив его в огромный концлагерь, построенный на гигантской братской могиле.

Убежденный в своей неземной мудрости и сверхазиатской хитрости, малограмотный «вождь всех народов», лихо вел страну в непроходимый тупик и смертельный капкан, в котором до сих пор бьется, разваливаясь на куски, наша несчастная страна…

Петляя в сложнейших лабиринтах международных интриг, искренне полагая, что играет свою игру, Сталин и подумать не мог, что был марионеткой тех самых мощных и динамичных сил, чей младенческий крик Ленин ошибочно принял за предсмертный хрип. Он представить себе не мог, что предстоящая его схватка с Гитлером давно задумана и запланирована в тишине чужих кабинетов с тем, чтобы дать выход этим силам для осуществления их плана мирового господства — господства экономического, по сравнению с которым блекли, становясь устаревшими и не эффективными, все ранее применяемые для этого методы: военный и идеологический.

План этот, поначалу предусматривая примат военного над экономическим, постепенно уменьшал военную составляющую до минимума и отдавал весь приоритет глобальному экономическому наступлению. Он был рассчитан примерно на 100 лет, предусматривая экономическое объединение Соединенных Штатов и Европы.

План предусматривал резкое первоначальное экономическое ослабление Европы, в первую очередь Германии, с последующим восстановлением европейских стран по новому образцу. Вместе с тем, в　качестве обязательного условия, план предполагал окончательный развал Британской империи и всей архаичной колониальной системы.

Что касается России, то помимо роли, отведенной ей в грядущей схватке с Гитлером, план предусматривал ее изоляцию в дальнейшем с искусственным подогреванием ее агрессивности для сплочения всего остального мира перед лицом «русской опасности».

Находясь в экономической и культурной изоляции, полагали авторы проекта, Россия настолько отстанет от остального мира, что рано или поздно (где-то к концу века) вынуждена будет безоговорочно капитулировать без всякого военного воздействия, будучи не в силах противостоять экономической оккупации. Понятно, что этот план не мог предусмотреть всех вариантов развития событий, оставляя много простора для корректировки его на ходу. Понятно также, что примитивный и неграмотный государственный деятель, каким был Иосиф Виссарионович Сталин, был такой же находкой для реализации этого проекта, как и Гитлер.

Если кто-нибудь, по стереотипу нашего российского мышления думает, что этот план существовал в одном экземпляре со всеми мыслимыми и немыслимыми грифами секретности, что ознакомиться с ним за прошедшие 60 лет могли только лица рангом не ниже президента США или Великого Архитектора «жидомасонов», то он жестоко ошибется. О нем открыто писали и пишут до сих пор американские газеты.

Родила это план бюджетная комиссия конгресса США, которая в 1938 году, обсуждая возможность　резкого увеличения расходов на оборону, пришла к выводу, что «обстановка в Европе и на всем евроазиатском континенте дает уникальный шанс правительству Соединенных Штатов регулировать уровень мирового кризиса по собственному усмотрению одним перемещением находящихся в распоряжении правительства финансовых средств», не обременяя американских налогоплательщиков резким повышением расходов на вооруженные силы. «Для осуществления задуманной экономической экспансии вполне достаточно тех вооруженных сил, которые мы имеем».

С выводом бюджетной комиссии, однако, не согласилась «деловая Америка». Орган деловых кругов «Уолл-стрит Джорнел» в редакционной статье за июль 1939 года писал: «Каждый миллион долларов должны охранять трое: один моряк, один летчик и один солдат. Как бы ни был заманчив план экономической экспансии, выполнять его с нашей опереточной стодвадцатитысячной армией смешно. А динамика развития событий в мире говорит о том, что у нас слишком мало времени, чтобы успеть за этими событиями. Как бы быстро ни катился доллар, время летит быстрее…»

Время шло очень быстро, и в сентябре 1944 года газета «Чикаго Геральд Трибун» с удовольствием констатировала: «Сегодня, когда десятки тысяч кораблей и самолетов обеспечили вторжение нашей многомиллионной армии на фронте, охватывающем весь земной шар от Нормандии, Африки и Италии до Филиппин и Окинавы, когда мы стали свидетелями невиданных доселе по масштабу и мастерству исполнения военных операций, мы должны вспомнить,　ради чего мы создали самую мощную и эффективную военную машину в истории человечества.

Еще в 1911 г. президент Тафт предсказал, что „дипломатия канонерок“ уходит в прошлое, открывая дорогу „дипломатии доллара“. „Доллары будут разить наших врагов с гораздо большей эффективностью, чем пули и снаряды, обеспечив нашей великой республике мировую гегемонию на совершенно новой основе, которая и не снилась никакому Наполеону… Сейчас, когда крушение Германии и Японии является уже вопросом ближайшего времени, когда огромная Россия лежит в крови и руинах, мы можем с уверенностью заявить: „Час доллара настал!““»

Цитировать подобные вещи можно до бесконечности и, забегая вперед, приведем еще одну выдержку из газеты «Крисчен сайенс монитор» от 15 августа 1989 года: «Великое долларовое наступление на Советский Союз успешно развивается. 30 тысяч ядерных боеголовок и оснащенная по последнему слову техники самая большая армия в мире оказались не в состоянии прикрыть территорию своей страны от всепроникающего доллара, который уже наполовину уничтожил русскую промышленность, добил коммунистическую идеологию и разъел советское общество. СССР уже не в состоянии сопротивляться, и его крушение специалисты предсказывают в течение ближайших двух-трех лет… Нам же следует отдать должное тому великому плану, который вчерне разработал еще президент Тафт, отшлифовал президент Рузвельт и последовательно выполняли все американские президенты, осуществив его всего за 50 лет вместо отпущенных ста…»

Знали ли об этом в Москве? Безусловно, да. Посмеялись и не придали никакого значения? Вовсе нет. Напротив, отнеслись к этой американской затее с полной серьезностью, хотя и без достаточного понимания. (Вспомним, с каким ужасом Сталин отшатнулся от плана Маршалла. Вспомним также, что в разгар «холодной войны» мы не столько боролись с Соединенными Штатами, сколько с «кликой Уоллстрита». Пролистаем все советские газеты того времени и убедимся, что именно «Уолл-стрит» стремится к мировому господству и порабощению всех миролюбивых народов). Несмотря на свои зачаточные познания в мировой экономике, Сталин интуитивно чувствовал опасность и всеми силами пытался с нею бороться. Увы, как говаривал Бисмарк, ошибки в политике подобны туберкулезу. Когда их можно вылечить, они незаметны. Когда же они заметны, их вылечить уже нельзя.