Игорь Бунич – Кейс Президента (страница 17)
— Если Верховный Совет… — начал было Горбачев, но Болдин, руководитель его собственного аппарата, перебил президента.
— Ждать созыва Верховного Совета уже нет времени. Москва набита вооруженными боевиками. Готовится захват власти. Надо действовать незамедлительно.
Шенин поддержал сообщника:
— Верховный Совет дал все необходимые полномочия Горбачеву, чтобы тот мог сам ввести в стране режим чрезвычайного положения. Вот текст — его надо только подписать.
Президент пробежал текст глазами.
— Нет, — сказал он, — я этого не сделаю.
— Вы — президент, вы — Генеральный секретарь партии, — жестко произнес Бакланов, — и вы должны спасти страну на краю гибели.
— Поймите, — ответил Горбачев, — так делать нельзя. Вы все погубите.
— Что погубим? — зло спросил Шенин. — И так уже все погублено. И если еще что-то можно спасти, то только с помощью мер, которые мы предлагаем.
— Как хотите, — твердо ответил Горбачев, — но я этого делать не буду.
— Тогда уходи в отставку! — неожиданно заревел генерал Варенников. — Погубил страну и еще сидит здесь, поучает!
Главком сухопутных войск громко, по-солдатски, выругался матом. Президента взорвало.
— Вы — мудаки! — по-русски заявил он присутствующим, — и я с вами больше говорить не намерен. Завтра я вернусь в Москву и поставлю вопрос о…
— Никуда ты не вернешься! — продолжал орать Варенников. — Или ты сейчас уйдешь в отставку, или…
— Успокойтесь, генерал, — раздраженно сказал Бакланов и обратился к Горбачеву: — Михаил Сергеевич, вы должны передать полномочия вице-президенту и подписать заявление об отставке.
— Это кто же решил? — поинтересовался Горбачев, стараясь выглядеть спокойным. Никто не ответил, не желая брать ответственности. Все отчаянно трусили.
— Где Лукьянов? Где Крючков? Где Язов? — быстро стал задавать вопросы Горбачев, надеясь перехватить инициативу. — Почему прилетели сюда вы, а не они?
— Вы подпишете Указ? — вместо ответа спросил Бакланов.
— Что с ним разговаривать! — снова заорал Варенников. — Только время теряем. Пусть сидит здесь, если такой трус…
— Товарищ Варенников, — поморщился Шенин, — подождите, дайте поговорить спокойно…
— Вы — авантюристы, — повысил голос президент, — если вы решили погубить себя, то и… с вами — это ваше дело. Но вы погубите страну и много людей. Все надо было делать на съезде…
— Нет, он не слышит, что ему говорят. Так вы подпишете Указ? — снова спросил Бакланов.
— Если вы не согласны с моим мнением, — продолжал президент, — то должны были потребовать срочного созыва съезда и…
— Он над вами издевается, — вставил слово Болдин, хорошо знавший привычки своего шефа, — он вас сейчас заговорит так, что вы забудете, ради чего приехали.
— Так подпишешь ты Указ или нет? — снова рыкнул генеральский бас Варенникова. — Или подписывай, или пиши заявление об отставке!
— Нет, как хотите; но я вам ничего не подпишу, — твердо сказал Горбачев и добавил: — У вас Янаев — к нему и приставайте!
— Значит вы передаете свои полномочия Янаеву? — поинтересовался Бакланов. — Тогда подтвердите это письменно.
— Все, — отрезал Горбачев, — я с вами больше разговаривать не намерен. Соедините меня по конференц-связи с Лукьяновым, Язовым и Крючковым.
Президент встал, встали и все прибывшие, направляясь к выходу с красными от злости и возбуждения лицами. Президент выходил за ними, но путь ему преградил генерал Плеханов: «Посидите пока здесь».
Люди Плеханова собрали все средства президентской связи и погрузили их в машину. Туда же посадили и начальника охраны Медведева. Плеханов с завидной непринужденностью подошел к полковнику КГБ Быстрову, у которого находился КОДОВЫЙ ЧЕМОДАН ПРЕЗИДЕНТА, и, жестом предложив полковнику сесть в машину, взял чемодан из его рук.
ЭТОТ ЧЕМОДАН, или, как его называют на американский манер, «КЕИС ПРЕЗИДЕНТА», СОДЕРЖАЛ СПЕЦИАЛЬНУЮ АППАРАТУРУ ДЛЯ АКТИВАЦИИ И ПОСТАНОВКИ НА БОЕВОЙ ВЗВОД ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ и программу шифрованных команд в ракетные части стратегического назначения, включая и подводные лодки. Сигнал, передаваемый этой аппаратурой, означал войну, а перехваченный противником, немедленно подставлял страну под ответный или упреждающий удар. После начала работы «КЕЙСА» время до атомной катастрофы начинало измеряться минутами. Где бы ни находился глава государства Горбачев, «КЕЙС» постоянно находился при нем. На всей территории СССР не было более важного и тщательнее охраняемого объекта. Полковник Быстров по уставу должен был умереть, но не передавать «КЕЙС» в чужие руки.
Но порядки в бывшем управлении КГБ были таковы, что генерал Плеханов отобрал у своего подчиненного «КЕЙС», как будто в этом чемодане лежали термос с чаем и бутерброды. (Такие же «КЕЙСЫ» имелись у министра обороны маршала Язова и начальника Генерального штаба генерала армии Моисеева. Их чемоданы охраняли полковники из ГРУ.)
После отъезда незваных гостей помощник Горбачева Черняев и полковник Голенцов, подойдя к воротам дачи, обнаружили там караул из незнакомых офицеров, получивших приказ никого с территории дачи не выпускать. Плеханов перед отъездом предупредил Голенцова, что район дачи оцеплен спецназом КГБ из Севастополя. Внутренние телефоны дачи также оказались отключенными. Но на даче оставался полковник Голенцов и 32 офицера охраны, вооруженные автоматами и пистолетами.
Личный врач президента в домике обслуживающего персонала имел беседу с заместителем Плеханова — Генераловым, который убеждал Борисова составить медицинское заключение, свидетельствующее о недееспособности Горбачева. «Посильнее составьте, — советовал генерал. — Горбачев, видимо, скоро будет арестован. Медицинская справка ему пригодится…» Врач отказался, но в свою очередь спросил Генералова, что ему делать, если кому-нибудь из оставшихся на даче понадобятся лекарства, которых нет в наличии. Может ли он съездить в Севастополь или хотя бы до ближайшего телефона, чтобы их заказать. «Нет, — твердо ответил Генералов, — отсюда никто не выйдет!»
По дороге на аэродром Плеханов передал «КЕЙС» именно Генералову, а тот одному из своих подчиненных, даже не сообщив, что это за чемодан. Чемодан был слишком тяжелым, чтобы доставлять удовольствие, и офицер, зайдя в салон, сунул его в отсек между туалетом и салонами. Между тем в Москве события развивались своим чередом.
В Кремле продолжалось совещание. Генеральный штаб передал оперативным дежурным в округа короткий сигнал, предупреждавший, что в ближайшие несколько часов возможно повышение степени готовности вооруженных сил. В принципе, в этом сигнале не было ничего особенного, если бы не договор с американцами, предусматривавший информирование друг друга о подобных мероприятиях. Сигнал был перехвачен разведкой США, о чем было немедленно доложено президенту. Президент Буш играл в гольф на лужайке своего дома в штате Мэн. Выслушав сообщение, что русские повышают готовность Вооруженных сил, президент отреагировал вяло. «О’кей, — сказал он, — держите меня в курсе, но ничего не предпринимайте».
Возвращающиеся с дач москвичи были удивлены невиданно большим количеством патрулей ГАИ на дорогах, ведущих к столице. Вопреки обычной практике гаишники были вооружены автоматами. Буквально на каждом километре машины останавливались и осматривались. На удивленные вопросы следовал стереотипный ответ: «Разыскиваем машины в угоне…»
Около 10 часов вечера в Кремль вернулись посланные на горбачевскую дачу в Форосе.
— Он отказался с нами разговаривать, — доложил Шенин.
— Вот как? — удивился Крючков. — А с кем он будет разговаривать?
— С вами, Язовым и Лукьяновым, — сообщил член Политбюро ЦК.
Крючков поинтересовался, привезли ли они какие-нибудь документы, подписанные президентом? Нет, не привезли. Кто-то высказал мнение: не слетать ли к Горбачеву тем составом, о котором шла речь.
— Слетаем, — согласился Крючков, — но позднее. Сейчас уже поздно.
Опять встал вопрос: что делать? Умный Лукьянов придумал замечательно: пока объявить Горбачева больным. Это даст возможность для маневрирования в любую сторону. «Даже в Кремлевскую стену», — сострил злой Варенников. Никто не смеялся: все хорошо знали правила подобных игр.
Плеханов отвел своего шефа в сторону и доложил ему об обстановке в Форосе. Крючков слушал и кивал головой. За делами и волнениями Плеханов как-то забыл о «КЕЙСЕ» президента, а Крючков не вспомнил. Зато вспомнили, что в Москве остался пресс-атташе Горбачева Игнатенко и неплохо было бы установить за ним наблюдение…
Около полуночи доставили Бессмертных, вынутого прямо из леса, где министр иностранных дел собирал чернику. Своей быстрой карьерой Бессмертных был во многом обязан Крючкову. Впрочем, весь МИД был отчасти филиалом КГБ, отчасти — ГРУ. Бессмертных был из крючковского филиала.
Осмотрев встревоженным взглядом присутствующих, Бессмертных спросил, что случилось. Серьезно заболел Горбачев, сказали ему. Где он? На даче в Форосе. Инсульт или инфаркт — точно неизвестно Медицинское заключение будет позднее — тогда узнаем точно. Туда уже летали Бакланов и Шенин. Раиса Максимовна в полуобморочном состоянии. Даже Володе Медведеву стало плохо — пришлось привезти его в Москву. Крючков отвел Бессмертных в другую комнату и сообщил о планах введения в стране чрезвычайного положения. Он показал министру список комитета, где уже стояла его фамилия, и попросил расписаться. У Бессмертных потемнело в глазах.