Игорь Бунич – Кейс Президента (страница 19)

В два часа ночи Кантемировская и Таманская дивизии были подняты по тревоге. В слепящем свете прожекторов и фар открывались тяжелые ворота ангаров и гаражей, ревели моторы танков и бронетранспортеров. Никто ничего не знал толком. Поступил приказ идти на Москву. Это была задача, не раз и не два проработанная на штабных и командных учениях и достаточно часто выполняемая на практике в послевоенной истории прославленных дивизий.

На этот раз неразбериха началась сразу. Грузить или не грузить боезапас. Поступил приказ — наоборот — выгрузить, если он есть. Выдавать ли боевые патроны к табельному оружию? Брать ли с собой части химзащиты и санитарные подразделения? Выяснилось, что Генеральный штаб эти вопросы не проработал. Подразделениям в страшной спешке ставилась задача по «оседланию» московских улиц. Тверская. Что за Тверская? Бывшая улица Горького. Калининский проспект, Арбат, Краснопресненский мост. Конечно, Кремль. Красная и Манежная площади. Что случилось? Слухи летели по ротам и батальонам: убит президент, в столице антисоветское восстание, сброшен американский десант. Тогда почему идем без боезапаса? Боезапас подвезут в Москву. Главное сейчас взять под контроль Кремль и другие правительственные здания. Штаб дивизии знал немногим больше. «Оседлать магистрали» и «противостоять действиям».

Через двадцать минут (вместо положенных восьми) танки и бронетранспортеры выехали на шоссе. Короткие команды, заглушенные грохотом двигателей, и две гвардейские танковые дивизии устремились к Москве.

Сигнал боевой тревоги сорвал с коек солдат и офицеров Тульской воздушно-десантной дивизии. Огромные транспортные самолеты, прогревая моторы, раскрыли свои гигантские грузовые люки, поглощая поток людей в полном боевом снаряжении и технику. Приказ гласил: высадиться на подмосковном аэродроме Кубинка и ждать дальнейших приказаний. Генерал-майор Лебедь успокаивал офицеров своего штаба — обычные учения. Такое бывало уже не раз. Рязанская дивизия ВДВ, Псковская дивизия ВДВ, Витебская дивизия ВДВ, подчиненная КГБ; ОМОНы, спецназы, боевые группы по борьбе с терроризмом, голубые, черные, краповые и зеленые береты разбегались на боевые посты, перекрывая, оседлывая, охватывая, блокируя, контролируя…

Начальники пограничных секторов и отрядов вскрывали секретные пакеты. В пограничных районах вводился особый режим, означающий закрытие границ. В пакетах оказались и списки лиц, подлежащих немедленному задержанию в силу особого статуса пограничных зон. Пограничные зоны СССР своей общей площадью превышают территорию всей Европы. Для управления этой территорией при КГБ существовала почти миллионная армия пограничников, вымуштрованных столь же тщательно, как и их свирепые овчарки. Зазвенели телефоны, заработала связь. Под лай овчарок заставы поднимались «в ружье!»…

Спавший в своем служебном кабинете командующий войсками Московского военного округа генерал-полковник Калинин был разбужен порученцем. Из КГБ прибыли бланки, он должен расписаться в получении. «Что за бланки?» — не сразу понял генерал-полковник. Одна пачка лежала уже на его столе. Калинин вскрыл ее и вынул лист бумаги:

РАСПОРЯЖЕНИЕ КОМЕНДАНТА г. МОСКВЫ

ОБ АДМИНИСТРАТИВНОМ АРЕСТЕ

В соответствии со ст. 9 Закона Союза Советских Социалистических Республик «О правовом режиме чрезвычайного положения» санкционируется административный арест гражданина сроком на тридцать суток.

Генерала удивило, что на бланках уже стоит его подпись и печать…

Начальник Управления КГБ по Москве и Московской области генерал Прилуков с радостью потирал руки. Все секретные пакеты были уже вскрыты, списки распечатаны, райотделы оповещены. Собрав своих заместителей и начальников отделов, Прилуков обратился к ним с краткой, но проникновенной речью. Перестройка, слава Богу, закончилась. Впрочем, пояснил он, перестройка закончилась еще в 1987 году, а затем началась махровая контрреволюция. Поздравив своих подчиненных с повышением окладов, генерал выразил надежду, что они будут действовать с той же решительностью и беспощадностью, что и в былые времена. Феликс Эдмундович с гордостью смотрел со стены на продолжателей своего великого дела…

В Ленинграде первый секретарь обкома Борис Гидаспов уже несколько суток не покидал своего кабинета в штабе революции — Смольном, выполняя директивы Шенина по сортировке и уничтожению секретных документов. Около четырех часов ночи Гидаспову доложили расшифрованную телеграмму из ЦК КПСС.

Гидаспов ждал этого часа давно, нагнетая обстановку в городе всеми средствами: через контролируемую им программу «600 секунд», через свой официоз «Ленинградскую правду», через финансируемую обкомом антисемитскую газету «Народное слово». Чтобы подготовить народ к этому светлому дню, он лично дал распоряжение опубликовать «Слово к народу» в «Ленинградской правде» и приказал создать новую «Народную правду», поскольку газета «Народное слово», погрязшая в жидоборстве, уже не отвечала нуждам момента…

Вместе с циркулярными документами из Москвы прислали и список лиц, из которых необходимо сформировать в Ленинграде комиссию по чрезвычайному положению. Кроме самого себя и командующего округом, Гидаспов с удивлением увидел в списке фамилии вице-мэра города Щербакова и председателя облсовета Ярова. Однако вспомнив, что первый является до сих пор контр-адмиралом действительной службы, а второй до недавнего времени был членом бюро обкома, подавил в душе сомнения. (Списки в Москве составлялись в страшной спешке с включением туда порой совершенно случайных сомнительных личностей, которых удавалось вспомнить по ходу дела.)

Вместе с директивой от Шенина пришла директива от ЦК РКП «всячески оказывать содействие всем мероприятиям ГКЧП». Однако у Купцова и Зюганова не хватило храбрости — подписей своих под директивой они не поставили. В конце документа стояло: Секретариат ЦК РКП.

Несколько минут Гидаспов обдумывал ситуацию. Мэр города Собчак в Москве. Контр-адмирал Щербаков — вице-мэр — отдыхает на юге. Это хорошо. Приказав своему идеологу Белову собрать на 11 утра бюро обкома, Гидаспов снял трубку и позвонил в штаб Ленинградского военного округа. Командующий округом генерал-полковник Самсонов был немногословен. Да, округ приведен в повышенную боевую готовность. Больше он пока ничего не знает. Связь работает. Он ждет приказов из Москвы.

Секретарь обкома позвонил начальнику управления КГБ города генералу Куркову. Ему ответили, что генерала нет на месте — он дома. Гидаспов набрал домашний телефон. Молодой женский голос сообщил, что товарищ Курков на даче, откуда отправится прямо на службу. Кипучая энергия Гидаспова не находила выхода. Он не понимал, почему в такую ночь — ночь великой реставрации — кого-то нет на месте, а кто-то так вяло реагирует. Неужели нельзя было все подготовить более организованно?

В Киеве первый секретарь ЦК Компартии Украины Гуренко также находился на своем боевом посту. Получив шифрограмму Шенина, Гуренко облегченно вздохнул. Последнее время все работники аппарата ЦК ходили встревоженные и нервные, как собаки перед землетрясением, — чуяли беду, а откуда она придет — не знали. Гуренко сразу стал звонить Председателю Верховного Совета Украины Кравчуку. Тот спал, а дежурный референт отказался его будить. Авторитет ЦК уже слишком пал. Гуренко пытался объяснить ему ситуацию, но референт не понимал ничего. Кравчук любил поспать, и все его подчиненные знали это. Никто не умрет, если подождем до утра.

Гуренко стал звонить командующему округом генерал-полковнику Чичеватову. Ответил какой-то полковник — заместитель оперативного дежурного. Оказалось, что командующий на рыбалке вместе со своим начальником штаба. Кто остался за него? Командующий воздушной армией генерал Морозов, но он на учениях, оперативная связь занята.

Генерал Чичеватов — преемник Громова — на рыбалке не был. Получив шифротелеграммы от Язова и Моисеева, он приказал ни с кем себя не соединять и, запершись в кабинете, обдумывал со своим начальником штаба ситуацию. Решили выполнить букву приказа и ввести в округе повышенную готовность. Пока не предпринимать ничего. На 8 утра командующий приказал собрать Военный совет…

В шесть часов утра по московскому времени, как обычно, заработали радио и телестанции Советского Союза, Одновременно с этим, пугая спешащих на работу людей и создавая мертвые транспортные пробки, в Москву ворвались танки Таманской и Кантемировской дивизий. С миллионов телеэкранов, из громкоговорителей на площадях и улицах гигантского города в непрерывной записи лился поток сообщений, обрушиваясь на людей как водопад,

«Обращение советского руководства.

В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем своих обязанностей Президента СССР и переходом в соответствии со статьей 127 пункт 7 Конституции СССР полномочий Президента СССР вице-президенту СССР Янаеву Геннадию Ивановичу, в целях преодоления глубокого и всестороннего кризиса, политической, межнациональной, гражданской конфронтации, хаоса и анархии, которые угрожают жизни и безопасности граждан Советского Союза, суверенитету, территориальной целостности, свободе и независимости нашего Отечества, исходя из результатов всенародного референдума о сохранении Союза Советских Социалистических Республик, руководствуясь жизненно важными интересами народов нашей Родины, всех советских людей, заявляем: