Игорь Бунич – Балтийская трагедия. Катастрофа. (страница 43)

Кровь ударила Воробьёву в голову.

— Ты сволочь! — закричал он усачу. — Я тебе сейчас дам адмиральское имущество! А ну, скидывай всё за борт к чёртовой матери и принимай людей, а то из пулемёта чесану!

Крупнокалиберный пулемёт охотника уставился в мостик буксира, давая понять его капитану, что с ним не шутят.

Ругаясь страшными словами и тряся усами, он дал команду сбросить с кормы шкафы и комоды, приняв от Воробьёва почти половину спасённых.

— Молодец! — похвалил его Воробьёв и повёл катер дальше.

Вдали он увидел пару немецких истребителей, летающих на бреющем полёте над поверхностью воды туда и обратно, стрекоча пулемётами. Подойдя поближе Воробьёв увидел, что самолёты обстреливают плот, облепленный людьми.

Орудие и оба пулемёта катера ударили по «мессершмиттам» и те, как испуганные чайки, набрали высоту и исчезли.

Воробьёв стал принимать на борт людей с плота.

Среди них оказался матрос Сергей Заяицкий с потопленного вчера транспорта «Алев».

Но более всего запомнилось старшему лейтенанту Воробьёву то, что среди спасённых оказалась женщина на последнем месяце беременности. Её начало тошнить, начались схватки. Воробьёву показалось, что она родит прямо сейчас, и растерялся впервые за всю войну.

11:50

Лейтенант Абрамичев без сил опустился на палубу. Почти четыре часа он с другими бойцами, находившимися на палубе «Казахстана», боролся с бушующим на борту пожаром с помощью брезентовых вёдер, которыми черпали воду за бортом и передавали по цепочке. Часть мостика, штурманская рубка и большая часть надстройки полностью выгорели, но людям казалось, что они их погасили.

«Казахстан» дрейфовал, объятый дымом и паром, поднимающимся от раскалённого металла.

В этот момент над транспортом появилась новая девятка бомбардировщиков, разворачивающихся для очередной атаки.

Боеприпасы на корабле кончились. Беспомощный транспорт сносило усилившимся западным ветром к берегам Эстонии.

Услышав снова пронзительный вой пикировщиков, Абрамичев почувствовал сильнейшее желание броситься за борт. Многие тогда считали, что спасение в воде. Сколько человек уже так поступило, никто не знал. Было их очень много. Но перед подчинёнными красноармейцами Абрамичеву было стыдно показывать свою слабость. Тем более, что несколько часов назад именно он был тем офицером, что вернул на борт полковника Потемина; поэтому он дал своим подчинённым команду «Лежать!» и они лежали на палубе, слушая вой самолётов и свист бомб, теснее вжимаясь в доски, как будто те могли их защитить.

Бросившиеся в воду гибли от взрывов немецких бомб, не попадавших в «Казахстан», а рвущихся как раз среди сотен людей, плавающих вокруг транспорта.

Особой приманкой служил остров Вандло, черневший вдали. Он казался очень близким — прямо рукой подать, хотя до него было не менее 6 миль. Создавалось впечатление, что до него вплавь можно добраться за полчаса. Те, кто попытался это сделать, достигли острова лишь через 18—20 часов плавания в холодной, сковывавшей тело воде. Остальные погибли. Некоторых унесло течение к эстонскому берегу — в плен к немцам.

Бомбардировщики ушли, достигнув лишь одного нового попадания в «Казахстан». Бомба угодила в угольную яму и, к счастью, не разорвалась.

Паника на судне постепенно стихала. Продолжающийся пожар разделил транспорт как бы пополам. В носовой части распоряжался майор Рыженко; в кормовой — полковник Потемин. Второй штурман Загорулько убедившись, что из всей команды судна уцелело всего семь человек, был несколько растерян. Он предложил стать на якорь и, положась на милость судьбы, ждать какой-нибудь помощи. Так и поступили, и «Казахстан» прогрохотал якорь-цепью. В противном случае его снесло бы к занятому противником берегу.

Писатель Александр Зонин, собрав на баке импровизированный митинг, уверил красноармейцев и пассажиров в том, что получена радиограмма, из которой явствует, что спасательные суда и тральщики спешат из Кронштадта на помощь «Казахстану». Это подействовало, поскольку большая часть слушавших понятия не имела о том, что радиорубка «Казахстана» давно сгорела дотла, и транспорт не мог ни принимать, ни передавать никаких радиограмм.

Внезапно вспыхнул пожар в одном из трюмов, где находились ящики с боеприпасами. Лейтенант Абрамичев снова возглавил добровольцев, которые разгружали трюм, выбрасывая эти ящики за борт.

Генерал в реглане, чей властный голос несколько успокоил панику, возникшую после первого налёта, куда-то пропал.

Наконец кто-то принял решение мастерить из досок верхнего настила трюмов плоты и на них пытаться переправиться на остров Вандло. Основание плотов делали на палубе, а затем, спустив их на тросах в воду и придерживая у борта, делали настилы из досок. Плоты устойчиво держались на воде, получившись прочными и надёжными.

Неожиданно кто-то закричал, что к «Казахстану» подходит катер с острова Вандло. Все высыпали к борту.

12:05

Старшина 2-й статьи Гущанинов снял со «Скрунды» более трёхсот человек, когда к острову прибило горящий и разбомбленный «Казахстан».

Старшина направил свой катер к нему. Кто-то крикнул ему с борта:

— К судну не подходи! Собирай плавающих!

Гущанинов поднял из воды на катер и баркас человек сорок, а затем попытался буксировать плот с ранеными, спущенными с «Казахстана».

Сначала хотели попробовать буксировать оба плота, но оказалось, что катеру это не под силу. Пришлось отправить один плот...

Лейтенант Абрамичев следил, как катер, буксируя заполненный людьми плот, поплёлся к островку. По тому, как медленно он шел, лейтенант понял, что потребуются не одни сутки, чтобы снять и доставить на островок всех находящихся на «Казахстане».

Второй плот остался у борта транспорта. Он был переполнен. Все считали, что плыть на плоту дело более верное, чем оставаться на стоявшем без хода транспорте, представляющем из себя прекрасную мишень для бомбардировщиков. А потому на плоту решили не ждать катера, а попытаться самостоятельно добраться до острова. Оттолкнувшись от борта, плот медленно поплыл.[19]

Абрамичев поднялся на полубак, чтобы посмотреть, как следует к острову их плот на буксире катера старшины Гущанинова. Там же находились майор Рыженко, «генерал» Аврашов и второй штурман Загорулько.

— Нельзя ли осмотреть машину и поднять пары? — спросил Абрамичев второго помощника. Тот ответил, что на транспорте осталось в живых всего несколько человек из команды. Погибли кочегары и машинисты. Механическое управление судном вышло из строя, мостик и ходовая рубка сгорели. Но все же решили попытаться что-то сделать.

Загорулько собрал всех оставшихся в живых членов экипажа. Их оказалось шесть человек: старший механик Фурса, боцман Гайнутдинов, машинисты Слепнер, Шишкин, кочегар Шумило и повар Монахов.

Остальные моряки или погибли при взрывах, или были этими взрывами выброшены за борт.

Загорулько и старший механик Фурса спустились в машинное отделение, проведя осмотр оборудования. Левый котёл полностью вышел из строя, а из правого вытекла вся вода. Питательные насосы не действовали. Главная машина была забита копотью, грязью и песком. Машинисты Слепнер и Шишкин вместе с добровольными помощниками из числа пассажиров начали приводить выгоревшее машинное отделение в порядок. Другая группа добровольцев во главе с кочегаром Шумило вёдрами и кастрюлями заполняли водой правый котёл.

Сам Загорулько хлопотал на остатках мостика. Не действовало рулевое управление и машинные телеграфы. Были уничтожены компасы, сгорели все карты, не было радио. Самое лучшее, на что надеялся 2-й штурман «Казахстана» — это попытаться выбросить судно на отмель у острова Вандло и снять с него людей.

12:15

Капитан Лукин понял, что это конец.

Очередная бомба угодила в кормовую часть «Второй пятилетки». Машина остановилась. Повреждённый нос быстрее стал уходить в воду.

Налёты следовали один за другим. Их было минимум двадцать, пока «Вторая пятилетка» прошла меридиан острова Родшер, где её настигла вторая бомба.

Лукин приказал всем покинуть судно.

Шлюпки оказались сразу же переполненными. Спасательных средств не хватало. Сотни людей барахтались в воде. Многие из них, особенно женщины и дети, впервые в жизни были в море. Те, кто умел плавать, поначалу ещё держался, остальные сразу гибли.

Погружение судна замедлилось, и капитану Лукину показалось, что ему удастся сохранить транспорт на плаву. К этому времени, кроме него самого, на судне оставались электромеханик Кульков, четвёртый механик Моргунов и военврач Иванов.

Лукин приказал Моргунову и Кулькову спуститься в машину и попытаться снова её запустить. И им это удалось!

Машина заработала. Капитан Лукин хотел развернуться и попытаться подобрать людей, оказавшихся в воде.

В этот момент над погибающим транспортом снова появились самолёты противника. «Вторая пятилетка» медленно разворачивалась на обратный курс. Военный врач Иванов, поднявшись на верхний мостик, пытался открыть огонь из единственного уцелевшего пулемёта.

Сноп огня поднялся над кормой теплохода. Ещё одна бомба угодила в корму. Вода хлынула в машинное отделение, ломая переборки.

Никаких надежд на спасение судна уже не оставалось. Пересадив Кулькова и Моргунова на переполненный катер, пришедший с Гогланда, Лукин и Иванов остались на «Второй пятилетке» одни. Катер, забравший механиков, обещал вернуться, но его всё не было.