Игорь Бунич – Балтийская трагедия. Катастрофа. (страница 38)
Боцман Грязев со своей командой на площадке поста энергетики смастерил из аварийных брусьев что-то вроде турели, на которой укрепил пулемёт «Шкас», принесённый на эсминец одним из авиационных сержантов. Сержант сам встал у пулемёта и мастерски вёл огонь по «юнкерсам». Одним из обрушившихся столбов воды сержанта сбило с ног и бросило на палубу. С переломанными ногами он был отправлен в лазарет.
С верхнего яруса надстройки матросы Басов и Меркушин били по самолётам из винтовок, норовя попасть в лётчика.
Наконец самолёты улетели и люди смогли перевести дух, смочить потрескавшиеся губы, выжать мокрые насквозь от пота робы, перевязать раны и ссадины.
На «Гордом» зияли пробоины в палубах, бортах и надстройках. Переборки верхних кают были буквально изрешечены.
Но прямых попаданий не было.
На корме «Свирепого» появился командир дивизиона капитан 2-го ранга Маслов, как всегда огромный, спокойный и неторопливый. Подняв громадный мегафон, он хрипловатым голосом прокричал на «Гордый»:
— Женя, ну как там дела?
— Нормально, — отвечал Ефет. — Держимся.
— Держитесь! — приказал Маслов.
Слегка остыв от боя, капитан 3-го ранга Ефет внезапно обнаружил, что на траверзе правого борта «Свирепого» шёл, неизвестно откуда взявшийся, сторожевик «Аметист». С его мостика капитан-лейтенант Александр Сукач помахал Ефету фуражкой. Ефет поднял руку в приветствии.
Сразу стало как-то веселее. Так всегда бывает, когда в ходе боя прибывают подкрепления.
09:40
Капитан Александр Смирнов уверенно держал теплоход «Иван Папанин» в кильватер «Второй пятилетке». За кормой «Ивана Папанина» дымила «Скрунда». За ней «Лейк Люцерн», называемый в простонародье просто «Люцерной».
Импровизированный караван, самый крупный, существовавший утром 29 августа и составленный из ещё не потерявшихся судов 2-го и 3-го конвоев, сопровождали обе канонерки «Москва» и «Амгунь», на борту которых находились командиры этих конвоев капитаны 2-го ранга Антонов и Янсон. Замыкал колонну сторожевик «Азимут», а вели восемь катерных тральщиков.
Все суда ночью дисциплинированно простояли на якоре и, по получении приказа командующего флотом возобновить движение, снялись с якорей вслед за своими сторожевыми канонерками.
Первые самолёты противника появились над караваном около половины десятого. Четверо из них атаковали «Иван Папанин», но все бомбы упали мимо, взорвавшись в море.
Бомбардировщики ушли, но из-под солнца вскоре выскочила целая стая «мессершмиттов», которые, пройдя на бреющем полёте над «Иваном Папаниным», ударили из пушек и пулемётов по командному мостику и палубе, сбросив несколько небольших бомб, две из которых попали в судно.
Находящиеся на мостике — капитан Смирнов, старший штурман Масловский, второй штурман Аграновский и третий штурман Марченко — были ранены. На палубе было убито двадцать два бойца и ранено более шестидесяти человек.
От взрывов бомб в первом трюме и в районе второго люка вспыхнул пожар. Загорелись находящиеся в трюмах автомашины. Оказалась повреждённой пожарная магистраль левого борта.
Раненые помощники капитана пытались организовать борьбу с огнём, используя песок и огнетушители, а также кормовую пожарную магистраль.
Сам капитан Смирнов, отпустив на перевязку старшего штурмана Масловского, истекал кровью на ходовом мостике. Когда тяжело раненный Масловский вернулся в рулевую трубку, старый капитан грузно опустился на настил, прислонясь спиной к переборке.
Пожар в носовом трюме разгорался, несмотря на все усилия экипажа и солдат-пассажиров.
Объятый пламенем теплоход вышел из строя. С его мостика было видно, как самолёты противника атакуют «Вторую пятилетку» и «Скрунду», кружатся над «Люцерной». Горящий «Иван Папанин» продолжал двигаться на восток.
Вскоре на мостик доложили, что вышло из строя рулевое электроуправление. Пришлось перейти на ручной привод.
В этот момент «юнкерс», пытавшийся атаковать канонерские лодки, но отогнанный огнём, атаковал горящий «Папанин», поразив судно ещё двумя бомбами. Вспыхнул пожар в кормовом трюме, вышел из строя руль, пришлось остановить машину.
На мостике капитан Смирнов и старший помощник Масловский были вторично ранены осколками и упали на настил мостика, теряя сознание. Капитан успел отдать последний приказ: «Остановить главный двигатель!»
Объятый пламенем, изувеченный бомбами, изрешеченный осколками теплоход, лишённый хода и управления, сносило к югу.
Находящиеся на палубе пассажиры, а их было более трёх тысяч, начали прыгать за борт. Обстановка усугублялась ещё и тем, что вышли из строя все штурманы. Капитана Смирнова и старшего помощника Масловского в бессознательном состоянии матросы унесли с мостика.
Второй штурман Аграновский и третий штурман Марченко были убиты взрывами авиабомб при тушении пожара.
Больше на «Папанине» судоводителей не было. На мостике остался только рулевой — старший матрос Хильков, который, несмотря на серьёзное ранение, продолжал нести вахту и организовал работы по ремонту рулевого управления.
Командование теплоходом принял единственный оставшийся в строю представитель комсостава — помощник капитана по политической части Новиков, который моряком не был и в судовождении не смыслил ничего. Но он оказался хорошим организатором работ и совместно со старшим механиком Аркадьевым и боцманом Григорьевым мобилизовал людей на ремонт машины и исправление рулевого привода.
Старший матрос Хильков, превозмогая боль, снова развернул теплоход на восток.
А в трюмах продолжалась борьба с пожарами. Горели машины и бензоцистерны, пламя вырывалось из трюмов на палубу, охватывая стоявшие там ящики с боеприпасами. Моряки и сотни бойцов-пассажиров метались в огне, пытаясь локализовать пожары. Но пожар разрастался, бушующее пламя вырывалось уже из всех трёх трюмов. А теплоход продолжал идти в восточном направлении. Он остался один, и все надеялись, что немцы, увидев бушующий на судне пожар, оставят его в покое и не будут больше бомбить. Это была наивная надежда. Хищник звереет пуще всего, когда видит и чует кровь.
09:50
Николай Лукин — капитан теплохода «Вторая пятилетка» — вёл судно через лес водяных столбов от падающих вокруг авиабомб.
Бомбы ложились по обоим бортам, вздымая многотонные пенистые столбы, обрушивая на палубу потоки воды. Двери срывало с петель, сыпались стёкла иллюминаторов, палубные грузы постоянно приходилось крепить заново.
«Вторая пятилетка» содрогалась от близких взрывов. Стоял невероятный грохот. По самолётам били с верхних ярусов надстройки четыре зенитных орудия и спаренные пулемёты, которыми был вооружен теплоход. С верхней палубы эвакуируемые солдаты встречали пикировщиков винтовочными залпами.
Просто чудо, что до сих пор удавалось избегать прямых попаданий. С мостика Лукин видел, как горит «Иван Папанин», дрейфующий в южном направлении, как в клубах дыма скрылась «Скрунда».
Однако обстановка не позволяла не только оказать помощь товарищам, но даже и достаточно долго наблюдать за ними.
Очередной самолёт, появившийся из-под солнца, с рёвом пронёсся на высоте мачт «Второй пятилетки». Над люком второго трюма поднялся столб огня и дыма, сопровождаемый страшным грохотом и треском. Через пробитый корпус вода хлынула в трюм, затопив его буквально за полминуты. Сотни бойцов и командиров оказались в воде.
«Вторая пятилетка» сильно накренилась на левый борт и стала оседать носом.
Вода доходила до фальшборта, но экипаж во главе со старпомом Парфёновым продолжал бороться за жизнь теплохода.
Машины работали, и судно двигалось вперёд — на восток. Телеграфная и телефонная связь машинного отделения с капитанским мостиком была прервана. Её заменили живой связью.
Капитан Лукин старался не думать о погибших во втором трюме. Главной его задачей стало довести теплоход хотя бы до Гогланда, чтобы спасти огромное количество промышленного оборудования, военного снаряжения и целого парка автомашин, которые «Вторая Пятилетка» несла на своём борту.
Но как будто всего того, что уже произошло, было мало, потому что старший механик теплохода Чугунихин доложил на мостик, что он вынужден временно сбросить половину оборотов. Оказалось, что в результате сотрясения корпуса от прямого попадания авиабомбы сдвинулся с места фундамент опорного подшипника. Подшипник начал перегреваться. Они попытаются устранить повреждение, но пока надо уменьшить скорость хода до 4—5 узлов.
Капитан Лукин сжал зубы. Опыт подсказывал ему, что «Вторая пятилетка» обречена.
Но надежда умирает последней, и капитан Лукин продолжал вести своё тонущее судно на восток.
10:00
Главстаршина Веретенников, солист Ансамбля песни и пляски КБФ, выловленный из воды после того, как его выбросило с «Виронии», и пересаженный ночью на «Скрунду», уже потерял счёт воздушным атакам.
Как разъяренные осы немецкие бомбардировщики со всех сторон атаковали старый угольщик.
«Скрунда» была переполнена до отказа. Помимо раненых и эвакуируемых, принятых в Таллинне, она взяла на борт почти всех раненых и пассажиров с погибшей ночью «Луги». Две стареньких пушки и счетверённые «максимы» старались вовсю, чтобы отогнать наседавшие бомбардировщики, но огонь был малоэффективен. Некоторое время судно спасало блестящее маневрирование, с помощью которого капитан Остапенко уклонялся от падающих ливнем бомб. Пароход засыпался осколками, выкосившими многих находящихся на верхней палубе. Четыре раза уже был ранен и сам капитан Остапенко, но не покидал мостика.