Игорь Братчиков – Соблазн (страница 21)
– Гарик, вы провели здесь самые некомфортные зимние месяцы, впереди лето. Будете купаться в море, загорите, окрепнете, уколов вам осталось на десять дней, месяц только таблетки.
– Приму последние уколы, а там будет видно.
Через три недели я был уже дома, встал на учёт в местном диспансере как полностью излечившийся. Минимум десять лет я должен буду ежегодно проходить медосвидетельствование на предмет повторной вспышки болезни. На самом же деле этот страх возврата ТБЦ остаётся у человека, перенёсшего болезнь, практически на всю жизнь.
Когда я вернулся домой, счастью родителей не было предела. Вехе я не позвонил и никогда больше её не видел. А много лет спустя узнал, что жизнь её сложилась трагически. Веха переехала в столицу Казахстана, связалась с каким-то музыкантом, он подсадил её на наркотики. Плюс алкоголь. Умерла очень рано. На могиле в Павлодаре, куда её прах перевезли родители, лежит на земле истлевший деревянный крест. Жаль девочку. Как говорится, не родись красивой, а родись счастливой…
Сейчас только одна мысль сверлила мне мозг, как бормашина: как мне вернуть своё мужское эго? Я был уверен, причём без каких-либо веских причин, что в этом мне может помочь только Лора Дубинская.
Глава 13
Возрождение
Больше десяти лет прошло с тех пор, как мы переехали в Казахстан. За это время вся республика и наш город активно развивались. Дома возводились целыми кварталами, но особенно ощутимы были изменения в промышленности и энергетике. Заработал на полную мощность Павлодарский тракторный завод им. В. И. Ленина, были введены в строй вторая и третья очереди Павлодарского алюминиевого завода, предприятие было награждено орденом Трудового Красного Знамени. Начал выпускать первую продукцию Павлодарский нефтехимический завод – один из трёх ведущих нефтеперерабатывающих заводов Казахстана. Рядом для теплоэнергоснабжения завода была построена новейшая ТЭЦ-3 (на ней я начал свою трудовую деятельность). В Павлодарской области на правом берегу реки Иртыш заработала на полную мощность Ермаковская ГРЭС – самая крупная в то время тепловая электростанция на востоке СССР и Казахстана.
В ста тридцати километрах от Павлодара затерялся среди бескрайних казахских степей невдалеке от Солёного озера небольшой городок. В 1957 году численность рабочего поселения Экибастуз достигла 25 тыс. человек, и указом Президиума Верховного Совета Казахской ССР рабочий посёлок получил статус города областного подчинения. Сюда был сослан советский государственный и партийный деятель, соратник И. В. Сталина, бывший председатель Совета Министров СССР, член Президиума ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС Георгий Максимилианович Маленков. В 1953 году он попал на обложку американского журнала TIME. Подпись гласила: «Враги внутри, враги снаружи». В 1957 году в составе «Антиправительственной группы» вместе с В. М. Молотовым, Л. М. Кагановичем и примкнувшим к ним Д. Т. Шепиловым они предприняли попытку сместить Н. С. Хрущёва с должности первого секретаря ЦК КПСС. Попытка закончилась неудачей. Г. М. Маленкова назначили директором маленькой теплоэлектростанции в Экибастузе, а в ноябре 1961 года исключили из рядов КПСС.
В далёком 1886 году в нашей области было открыто огромное месторождение угля. В 1918-м в плане ГОЭЛРО В. И. Ленин писал: «Из других месторождений наибольшее значение имеют Экибастузские копи близ Павлодара». Уголь добывался открытым способом. Были сформированы три крупнейших угледобывающих предприятия: разрез «Богатырь», разрез «Восточный» и разрез «Северный». Впервые в мире был построен разрез такой большой единичной мощности, как «Богатырь», в 1985 году он был занесён в Книгу рекордов Гиннесса. На базе дешёвых экибастузских углей было решено построить две государственные районные электростанции: ГРЭС-1, которая стала мощнейшей тепловой электростанцией в Казахстане, и ГРЭС-2. Павлодарский регион стал крупнейшим энергетическим и промышленным кластером республики.
После возвращения из санатория я неделю наслаждался теплом и уютом родного дома. Отмокал в ванне, обзванивал друзей, часами рассказывая им о своих приключениях, читал книги и постоянно думал о Лорочке Дубинской. Я не решался ей позвонить – ведь она была той последней соломинкой, за которую я ухватился. Ещё в Крыму я решил: если не срастётся, уйду из жизни. В двадцать четыре года остаться импотентом при моей любви к прекрасному полу, при том успехе, который мне сопутствовал, было невыносимо. Я уже говорил выше, что Лорочка мне звонила до моего отъезда, ненавязчиво предлагала встретиться, приглашала в гости, прогуляться, сходить в кино.
Лариса Дубинская, которую все звали Лора, а я – ещё и Лорик, училась в музыкальном училище по классу фортепиано. Она была реально красива. Пластичная и гибкая, с точёными формами, среднего росточка, с лёгкой наивностью в изумрудного цвета глазищах, с роскошной вьющейся густой рыжей гривой волос. Безупречные, чётко очерченные, слегка пухлые губы и белозубая искрящаяся улыбка. Живая как ртуть, как перпетуум-мобиле, была всегда в движении, всегда готовая к действию. Всегда беззаботная. Девочка-праздник!
Раньше у меня была Веха, и страсть к ней сжигала тогда всё моё время и физические ресурсы. Сейчас я был свободен, но беспомощен. Лора жила рядом, в соседнем доме. Единственный ребёнок в обеспеченной семье. Её отец возглавлял самую крупную транспортную компанию в регионе, мать была главным бухгалтером какого-то треста. Лорик мне намекала, что её родители не прочь создать альянс с моей семьёй и будут рады нашему браку. Я дважды снимал трубку телефона и дважды опускал её обратно на аппарат. Вдруг опять неудача, опять осечка? Валя Лутова и Алёна, как две зарубки на дереве, сочились соком негатива в моих воспоминаниях. Наконец я решился. Бог любит троицу – Он мне поможет!
Лора сняла трубку моментально, хотя, конечно, не знала, что это мой звонок. Я увидел в этом хороший знак. «Какая ерунда, – пронеслось в голове, – обращаю внимание на всякую чепуху!»
– Привет красоте и гордости нашего города! – с воодушевлением молвил я.
– Гарик, дорогой, каким ветром тебя занесло в наш провинциальный городишко?
– Воспоминания о твоей рыжей гриве и изумруде в глазах будили меня по ночам, и как труба зовёт в бой, так и они меня призывали вернуться!
– Радость моя, да ты стал поэтичен! Это что-то новенькое!
– Путешествие в иные миры показало, что нет на свете лучше места, чем родные пенаты. Оклемался немного и решил звякнуть тебе.
– Свободен ли ты от внебрачных уз сейчас? Вся наша тусовка знает о твоём бурном романе.
– Абсолютно, Лорик! Сейчас я вольный ветерок и вьюсь вокруг твоих ног. Приглашаю в гости – отметить нашу встречу, – взял я «быка за рога».
– Гарик, ломаться не стану. Мне будет приятно увидеть тебя!
– Завтра мои предки отвалят в кино на закрытый просмотр двух фильмов о Фантомасе с Луи де Фюнесом. Жду тебя в семь вечера. Шампанское обещаю нужной температуры.
– Тогда до завтра, «странник».
Я положил трубку. Первый кирпичик в фундамент моего возрождения был уложен. Я всё продумал заранее бессонными ночами. Это был последний шанс. Правда, я не знал главного. Поскольку у Лоры были большие планы относительно нашего будущего, одно обстоятельство её тревожило. Она не была девочкой. Лора имела один неудачный опыт общения с противоположным полом. Празднование Нового года. Парень давно за ней ухаживал. Весёлая компания. Выпили – и вот оно, «минное поле». Родители воспитывали её в строгости: первая брачная ночь и всё в этом роде. Время в ту пору было такое. Коммунистическая партия призывала к чистоте отношений. Лично мне это было до лампочки. Лариса была уверена, что если у нас всё серьёзно, то я могу возмутиться, да и родители её по головке не погладят. Вот и встретились два одиночества в бане у крантеля. У Лоры свои тараканы в голове, у меня – свои. Причём каждый из нас не знал о проблемах другого. Это и предопределило успех всего мероприятия.
День Х наступил. Как только за моими предками закрылась дверь, я отправился за цветами в киоск через улицу. Цветочница тётя Маша была предупреждена мной накануне, ведь цветы в то время были в основном с дачных участков и из городской теплицы. Дефицит, как и многое другое в нашем социалистическом обществе, строящем светлое будущее всего человечества – коммунизм. Обычно я не заморачивался на такие мелочи, как цветы.
В наш дом многие стремились попасть. В те редкие посещения я принимал гостей в папином кабинете-библиотеке. Три стены отданы книжным шкафам, стол, где я занимался, кульман, где работал над чертежами, отличная стереосистема и магнитофон, над моей кроватью висят на гвоздике мои боксёрские перчатки, из-под кровати выглядывали блестящие разборные гантели, выточенные по моему заказу на тракторном заводе. У стены диван, на полу пушистый ковёр. Ах да, в углу, на консоли, – бюст Фёдора Достоевского, который я уже упоминал выше.
Сегодня день особый – я установил купленные гладиолусы в хрустальную вазу, взятую мной со стола в столовой. Звонок в прихожей. Я распахиваю дверь и вижу всю эту красоту, которую Лора принесла с собой, но вначале влился в прихожую и окутал меня аромат её французских духов. Опять дефицит. Я это оценил – видимо, мамины. Мы обнялись и дружески расцеловались. Я проводил её в кабинет, усадил на диван, включил музычку – последний пласт Энгельберта Хампердинка. Вы ведь не забыли, я же коллекционер западной музыки! Об этом знал весь наш город.