Игорь Бордов – Походниада. Том 1 (страница 6)

Я виделся с Женей последний раз году в 1995-м. Мне было 22, я был женат тогда на Полине, мы жили у моих родителей. Пришёл Женя. С чего бы? В 1988-м он ушёл в свой техникум водительский, а я доучился в старших классах и поступил в медицинский институт. Мы вышли с ним в подъезд на площадку, туда, где почтовые ящики. Я курил, он – кажется, нет. Какая-такая вдруг ностальгия его пробила? Мы и друзьями-то были сомнительными, условными. Рассказал, что Маслуха женился. Родил сына, и Женя был на «обмывании ножек». Тогда я в первый и единственный раз встретился с таким наименованием постродовой пьянки, – наверное, у нас, «институтских», «интеллигентов», подобные простонародные жаргонизмы были не в ходу, презирались. Мне было не по себе, но я не показал виду, покуривая и скупо, ровно отвечая на вопросы Жени о моей жизни. «Не по себе», потому что женой Маслухи сделалась Дина, моя первая отчаянная любовь. И сначала Юра Стеблов, а теперь вот и Кипятков пришли с вестью, что Дина вышла замуж за Маслуху, чтобы «отомстить» мне. За то, что я отказался жениться на ней и ушёл. Юра прямо сказал об этом. А Женя как бы между делом намекал. Было неприятно. Как будто это сама Дина подослала ко мне их обоих, мол, скажите ему, а потом передайте мне, каким было выражение его подлого лица. Я выкурил пару сигарет, пожал Жене руку, и он ушёл. Всё о нём.

Лёня Бережнёв. В старших классах он ушёл в «Б», «педагогический» класс, а я из-за отсутствия инициативы был отправлен в «А», где почти не оказалось моих бывших одноклассников, чему я был несказанно рад. Лёня тоже сдал экзамены в медицинский институт. Только я, Шигарёв и Вестницкий поступили на лечебный факультет, а он – на педиатрический. Помню, однажды, в 1989-м, мы катались с ним в институт на подготовительные курсы. По дороге, в троллейбусе, Лёня рассказывал мне про то, что ныне крутят в видеосалонах – я в то время ещё не был приобщён к этой новой «культуре». «Тутси», интересный фильм, а так, в основном «боевики» (на тот момент – новое для меня слово), «Том и Джерри».

В институте я с Лёней почти не соприкасался. Позже узнал, что он работает на «Скорой помощи». В 2002-м ко мне на приём в 8-ю поликлинику (я в то время работал физиотерапевтом) пришла девушка по фамилии Бережнёва – его жена, как выяснилось, – тоже, кажется, из медиков. Довольно красивая, стройная. Я расспросил, мол, как дела у Лёни. Оказалось, что они разводятся. Жена Лёни выглядела печальной и удручённой, но как бы крепилась и со мной была открыта, жива и едва ли не доверчива.

В какой-то момент 2010-х я неожиданно повстречал Лёню в продуктовом магазине на проспекте Строителей. Его было трудно узнать. Он стал каким-то радостно-ожиревшим, обрюзгшим и парадоксально раскрепощённым. Лицо Лёни сделалось акцентированно уродливым, поверх были дополнительно пугающие серо-голубые очки. Голос же остался всё тот же – гнусавый, странный, полуженский, как бы потусторонний, – более того, сделался даже утрированным в этих смыслах (я по-врачебному связал это с давлением жира на шее на гортань). Сказал мне с припо́днятой, довольной интонацией, что распрощался с медициной, работает в рекламе. Нравится. Женился на Ларисе Сёмгиной, единственной красавице нашего старого «В» класса. У Лёни не срослось с его первой женой, у Ларисы – с Максимом Мальковым – необычным, но добрым с виду парнем, с которым Лариса все старшие классы просидела за первой, центральной партой, постоянно, неразрывно и влито́ держась с ним под партой за руки. А теперь вот – всё хорошо. Дети, правда, сводные, по двое, от предыдущих браков, но это ничего. Всё! (про Лёню).

Серёга Шумерин. С ним проще. Он иногда скрипозубуче бурчал мне, что родственники, учителя и прочие милиционеры собираются отправить его в «дурку». Потом он что-то там серьёзно набедокурил и исчез. В тюрьму-не в тюрьму, я не уточнял. В 8-м классе со мной за партой сидел новоприбывший мальчик по прозвищу «Киргиз». Но здесь о нём, пожалуй, не буду.

История 3. Дача Андрея Полозова. Октябрь, 1988

С этого момента начинается введение героев, которые будут более значимыми и постоянными в этой моей Походниаде. А посему сия история выйдет пространной, хотя сам-то этот недопоходец убог, малозначим и даже нехорош. Впрочем, именно поэтому его и следует особо упомянуть, для контраста с общей эстетикой повествования. И подразделю-ка эту историю, на «подыстории», ибо да, длинно́, длинно́ слишком в перспективе всё выглядит.

3.1. Старшеклассники

Начало 9-го класса ознаменовало для меня крутой поворот в смысле самопознания и самоопределения. Как уже упоминалось, в младших и средних классах в школе у меня не было друзей, в старших – они появились. Получилось так: я взял и не пришёл на перекличку, даже не помню из каких-таких соображений. То ли мне было страшно, то ли всё равно, то ли даже брезгливо, не помню. А там состоялось масштабное перераспределение четырёх средних классов в два старших. «Б» собирался какой-то специальный, как бы с педагогическим уклоном, стало быть, нацеленный в дальнейшем на университет. Классным руководителем там назначили уважаемую мною учительницу биологии В. Н. Выделкову. «А» классом руководила О. С. Тимашова – простодушная, умеренной строгости учительница математики. И в то время, как мои одноклассники из 8-го «В» (Бармаков, Руднев, Бережнёв, Маслов) ринулись к педагогам, меня, так сказать, «по умолчанию» упихнули в «А» класс, костяк которого составили «гэшники» (Андрей Венчук, Влад Сотов, Дима Васин, Андрей Полозов и Саша Данилов) и «ашники» (Тимофей Вестницкий, Миша Шигарёв, Миша Бородин и Андрей Ржановский). Из «В» был я один. Из «Б» – Макс Мальков (который все 2 года просидел за партой, прилипший к Ларисе Сёмгиной, как уже упоминалось) и ещё один странный парень, который походил в школу первую неделю, а потом передумал – единственное, что он успел внести в «наследие» 9-го «А» до своего исчезновения, – указание на группу «Ария», от которой он «фанател»: «Жанна из тех королев» с её пронзительно-ритмичным «рубиловом» и подобное.

1-го сентября я оказался за третьей партой в ряду у окна с Владом Сотовым, высоким, стройным, красиво-угловатым парнем с обозначающимися чёрными усами из бывшего «Г»-класса. Познакомились. Влад отнёсся ко мне нейтрально-дружелюбно и даже любознательно. С прежними одноклассниками подобного отношения к себе я не испытывал. И меня сразу согрело. Зародилась в груди искра надежды, что я не буду здесь презираемым «дистрофиком», как раньше. Выяснилось, что Влад увлекается фотографией, и на этой труднообозримой ниве у нас завязалась беседа. Потом Влад спросил:

– Ты Андрюху Венчука знаешь?

– Нет, – сказал я (хотя я слышал о нём однажды; мой сосед из квартиры снизу, Дима Молочников, тихий, уверенно-флегматичный, крепкий парень, ныне следователь, сказал мне однажды, что «дрался с Венчуком»; этот Дима тоже был из «Г»; я видел однажды, как он дрался с кем-то «отшибнутым» из «А»: уверенно, спокойно, жёстко, не суетливо; поэтому мне думалось, что Венчук – парень суровый и жёсткий).

– Он послезавтра придёт. Он руку сломал. Ходит с гипсом, послезавтра гипс снимут. Классный парень! Тоже любит фотографию.

– Здо́рово, – сказал я.

«Гэшники» были более активны и монолитны, нежели прочие перешедшие в 9-й «А» ребята. На второй день ко мне, как будто к старому знакомцу, в вестибюле подошёл Андрей Полозов. Некрасивый, среднего роста, с тихим голосом, но странно смешливый. Смеялся он беззвучно, глядя при этом на собеседника (смеётся ли он?), и если собеседник был невозмутим, спрашивал: «А ты почему не смеёшься?». Тогда собеседника рефлекторно разбирало на ха-ха. И Полозов, всё также беззвучно, смеялся уже на собеседника, показывая на него пальцем. Полозов спросил меня:

– Вчера по телевизору фильм «Кин-дза-дза» показывали, смотрел?

– Нет, – ответил я.

Полозова согнуло в беззвучном хохоте.

Он отвёл меня в сторону, придерживая за плечо:

– Слушай, я тебе расскажу. Два чувака оказываются на другой планете. Идут по пустыне. Вдруг перед ними приземляется такой странный космический корабль. Из него выходят два других чувака. И говорят тем, другим: «Ку!!»

Полозова опять согнуло.

Разогнулся, посмотрел на меня:

– А те им тоже отвечают: «Ку!» И так весь фильм, представляешь?!.

Я почти ничего не понимал, и мне, конечно, хотелось солидарно посмеяться, но я никак не мог выбрать, на каком моменте.

– А ты почему не смеёшься? – весело-оценивающе спросил меня Полозов.

Я широко, глупо улыбнулся и неуверенно пожал плечами.

Андрей махнул на меня рукой и побежал к кому-то другому пересказывать «Кин-дза-дзу».

На третий день в школу пришёл Андрей Венчук. Высокий, складный, широко-покатоплечий. Лицо какое-то неожиданно весело-дружелюбное, в любой момент готовое к смешинке. Волосы аккуратной копной с прямым пробором. Подбородок узкий, щёки умеренно-круглые. От всей его позы и от лица веяло чем-то тёплым, простым и стабильным. Я крепко пожал ему руку, и он ответил так же крепко. Думаю, Влад рассказал ему про меня.

Мы договорились с Владом, что он придёт ко мне после уроков домой показать свои фотографии. И Влад пришёл с Андреем Венчуком. Я удивился, и мне было волнительно и приятно. Я чувствовал, что Андрей будет лидером в нашем классе, и для меня была честь, что он пришёл ко мне, как к другу. Однажды потом он признался мне, что роль в этом сыграло то наше первое крепкое рукопожатие. Андрей был уверен, что тот, кто крепко пожимает руку – хороший человек.