Игорь Бондаренко – Astrid (страница 17)

— Ну что же вы стоите, присядьте, — предложила Астрид.

— Спасибо. Если позволите, на минутку. Я ведь с товарищами.

За столиком в углу сидело несколько военных из танковой дивизии СС. Они с любопытством поглядывали на Панкока и на его очаровательную собеседницу.

— Все, как в новогодней сказке, — сияя довольством и молодостью, проговорил Панкок. — Ужасно надоело сидеть в нашей дыре без дела. И вдруг такой подарок — зал, полный света, елка. И вы, фрау Ларсон! Сюда приехали самые лучшие из нашего полка, — не скрывая гордости, добавил Панкок.

— О какой дыре вы говорите?

— Это чертова деревушка, где мы стоим. Я даже не могу выговорить ее названия.

— Вы стоите в Матвеев Курган? — спросил Урбан.

— Матвеев Курган — это маленький городок. Там стоит штаб нашего полка, а мы стоим в двадцати километрах, в заброшенной деревушке. Вы не представляете, какая там тоска!

— Что ж, Панкок, война, это не только развлечения: погоня за комиссаршами и прочее.

— Ах, фрау Ларсон, не напоминайте мне о том злосчастном случае. Кто бы мог подумать, что вы это вы!

— Я ведь вам рассказывала, Матиас, Панкок чуть не раздавил меня своим танком.

— Для этого много ума не нужно, — хмуро заметил Урбан.

Панкок пропустил мимо ушей это нелестное для него замечание.

— Я был бы рад, фрау Ларсон, если бы вы назвали меня просто Нолтениус.

— Хорошо, Нолтениус, — сказала Астрид.

— И чтобы сделать меня до конца счастливым, позвольте ангажировать вас на первый вальс?

— Фрау Ларсон уже ангажирована, — вмешался Урбан.

— Тогда на второй, — попросил Панкок.

— Обещаю, Нолтениус. Но вас, наверное, уже заждались товарищи. Они с нетерпением все время посматривают в нашу сторону.

— Простите, я действительно увлекся. Итак, на второй…

— Зачем вам этот хлыщ? — спросил Урбан Астрид. — Отказали бы и все.

— Не ведите себя, как Отелло, Матиас. Почему бы и не доставить удовольствие этому мальчику. Правда, он дурно воспитан, но…

— Чему же может воспитать гитлерюгенд?

— Не кажется ли вам, Матиас, что вы много себе позволяете, и ваши откровения не всем нравятся?

— А я ни с кем и не откровенничаю. Вы — единственный человек, с кем я откровенен, и это доставляет мне большую радость.

— Но неужели у вас нет близких друзей, близких товарищей по службе?

Урбан усмехнулся:

— Я же говорил вам, что я — белая ворона. Один более или менее приличный человек в хозотделе — Нейман. Да и тот, по-моему, путается с гестапо.

В это время Астрид заметила, что к их столику направляется Дойблер.

— Этого нам еще не хватало! — пробурчал Урбан.

— Фрау Ларсон, с наступающим Новым годом!

Ларсон протянула ему руку, и он, склонившись, прикоснулся к ней губами, показав безукоризненный пробор набриолиненных волос.

— Вы позволите? — Не дожидаясь разрешения, Дойблер сел на свободный стул. — Мы будем сегодня веселиться вовсю! Не так ли, гауптман Урбан?

— Не имею чести быть знакомым с вами, — проговорил Матиас.

— Ну, что за церемонии. Хотите, могу представиться?

— Не надо.

— Что будем пить, друзья? — спросил Дойблер. — Я думаю, немного водки с мороза не помешает.

— Я бы выпила шампанского, — сказала Астрид.

— Итак, водка и шампанское!

— Сначала давайте выясним, что есть в этом кабаке. — Урбан понял, что от контрразведчика не отвязаться, и решил взять инициативу в свои руки.

Астрид обратила внимание на то, что в зале не было ни одного русского. Обслуживали офицеров девушки-немки из вспомогательных подразделений.

В «кабаке» нашлась и водка, и русское шампанское, и французский бенедиктин. Ни Урбан, ни Дойблер не хотели уступать друг другу, и их стол вскоре заполнился бутылками. Астрид пришла в ужас.

— Попросите, пожалуйста, какой-нибудь закуски. Я ведь привыкла пить по-русски.

На столе появились бутерброды, шоколад, апельсины.

Время близилось к двенадцати. За столом, который стоял несколько в стороне, сидел генерал Рекнагель и с ним какой-то полковник, штандартенфюрер СС, и белобрысый мужчина в штатском.

— А кто этот, в штатском? — спросила Астрид.

— Он вчера приехал из Берлина. Из ведомства доктора Геббельса, — демонстрируя свою осведомленность, сказал Дойблер.

Тут поднялся генерал Рекнагель.

— Позвольте, господа, поздравить вас с Новым годом! Мы встречаем его здесь, в холодной России. Еще немного усилий, и сердце этой поверженной нами страны перестанет биться. Этим землям суждено другое будущее. Лучшее! Мы установим здесь новый порядок. Цель, которую поставил перед нами фюрер, не имеет равных. Будем же достойны этой великой цели, и мать-Германия впишет ваши имена на скрижали истории. Хайль Гитлер! Зиг Хайль!

Все встали с поднятыми бокалами.

— Хайль Гитлер! Зиг хайль! Хайль! Хайль!..

Среди присутствующих Ларсон заметила доктора Оберлендера. Он был в форме майора. Впервые она видела его в военной форме.

После первого тоста Урбан предложил выпить за Астрид.

— Послушайте, гауптман, нельзя же так! — озлился Дойблер. — Вы вырвали, можно сказать, у меня этот тост изо рта!

— Не ссорьтесь, господа, давайте лучше чокнемся бокалами, как принято в этой стране. В этом что-то есть. — Астрид старалась примирить мужчин.

В тот вечер Ларсон ожидал еще один сюрприз. За одним из столиков она увидела Кёле. Он был в форме майора интендантской службы. Они встретились на мгновение взглядами. На какое-то время ее мысли были заняты Кёле. Зачем он здесь? Ему срочно понадобилось увидеться с ней?

Заиграла музыка. Как и было обещано, Астрид первый вальс танцевала с Урбаном. Он несколько раз наступил ей на ногу.

— Я никудышный танцор, — признался он. — Всегда считал танцы пустым времяпрепровождением. Может, уйдем отсюда?

— Ну, что вы! Это неудобно. К тому же я люблю танцевать.

— Тогда уж извините меня, Астрид, я, наверное, надерусь сегодня. Что-то муторно мне от этого веселья.

— Матиас, нельзя быть эгоистом. Надо быть терпимым.

Потом Ларсон танцевала с Панкоком, Дойблером. И вдруг когда оркестр заиграл «Дунайские волны», к ней направился генерал Рекнагель. Подойдя к столику, он слегка поклонился, и Ларсон с пунцовыми щеками, под взглядами, направленными на нее, изящно поднялась и протянула руку генералу, который повел ее в круг. Все расступались перед ними.

Генерал легко вальсировал, и Астрид сказала ему комплимент.

— Мне говорили, что вы — родственница Макензена?

— Да. И если уж вы спросили меня об этом, то я очень хотела бы его повидать. Нельзя ли это как-нибудь устроить, экселенц?