Игорь Богатырев – Гиперборея Юры Гагарина. Поехали! (страница 10)

— Без понятия, Коль, — мотнул головой Ребров, я же пожал плечами в знак солидарности. — Думали, ты скажешь.

— Всё, что я вам скажу, ребята… — Горин нахмурился, — так это то, что через полчаса я напишу рапорт и отправлю срочным письмом в Петроград. Скорее всего, к обеду завтрашнего дня уже приедет государственный дознаватель и будет из всех участников этого безобразия душу вынимать. Запаситесь шоколадками!

— Шоколадками? — удивлённо переспросил я.

— Тьфу ты, молодой! — с улыбкой махнул рукой Горин. — После того, как менталист в мозгу твоём поковыряется, на сладенькое тянет. Раньше шоколадку после такой процедуры дарили, но со временем традиция на нет сошла… Да… Не те времена…

Секундное молчание сменилось вполне логичным вопросом от Реброва.

— Поехали обратно допивать?

— Поехали, — пожал я плечами.

— Меня с собой возьмете? — глаза грозного майора мигом превратились в грустные, как у лабрадора.

— А как же рапорт? — усмехнулся Ребров.

— По дороге напишу, а вы поможете!

Купол мигом исчез, и я посмотрел на лица старших товарищей другими глазами. Похоже, та ещё будет ночка!

Глава 6

Шоколадки

Мы сидели в отделении Гузна, куда нас всех попросили приехать. На часах было без десяти три. Что было вчера, я бы не хотел вспоминать. Лёгкий привкус похмелья преследовал меня до сих пор. И это несмотря на то, что граф напичкал нас зельями, а Егор приложил свою целительскую руку. Я догадывался, что маги могут выпить больше обычных смертных, но чтоб настолько…

— Служивые сказали, мол, дознаватель Питерский — та ещё заноза… — хмуро протянул Ребров, сидя по правую руку от меня.

Зорин едва заметно прыснул, но внимания я на это не обратил.

— У нас проблемы, Пётр Васильевич? — переспросил я, подтягивая стул чуть ближе к собеседнику.

— Да мне почём знать, Ян, — отмахнулся мужик. — Что слышу, то передаю. Я-то этого хрена в глаза не видел и даже не слышал…

— Хреновину, — перебил нас женский голос, раздавшийся сбоку. Я обернулся на звук и увидел невысокую молодую девушку. На весьма симпатичном лице с тонкими чёткими чертами эмоций было не разобрать. Спокойным движением руки она убрала за ухо прядь волос. Ей шло это каре, было в нём что-то строгое. Волосы были пепельно-серыми, но точно не седыми. Смотрела она на нас вопросительно и немного оценивающе.

— Простите? — я решил не разочаровывать красавицу и подыграл.

— Ваш боевой товарищ, Пётр Васильевич Ребров, сказал, что дознаватель — хрен, — уголок полных губ едва заметно дрогнул в ироничной ухмылке, затем она продолжила совсем уж сухим тоном:

— Здесь я вас и поправила. Хрен — мужского рода. А я — женщина. Старший дознаватель Псионического Института Наблюдения и Аттестации, княжна Ангелина Константиновна Романова.

С каждым словом этой прекрасной особы в глазах Реброва угасала воля к жизни и потихоньку сходила на нет аристократическая выправка. Впрочем, принял он это без лишнего фарса:

— Прошу простить мне эту досадную ошибку, Ангелина Константиновна, — граф поднялся на ноги и сделал едва заметный поклон. Как я понял, тут в принципе особо низко никто не кланялся — разве что всякие подхалимы и проходимцы. Ни тем, ни другим я Реброва назвать бы не смог.

— Принимается, — сухо бросила Романова и, бегло пройдясь по мне оценивающим взглядом, продолжила:

— Пётр Васильевич, вы идёте за мной, — девушка повернулась в мою сторону. — А вы, молодой человек, готовьтесь. Сразу после графа нам с вами предстоит интересный разговор.

Последние несколько слов дознавательница выделила явным нажимом в голосе, а может и чуток псионикой приложила — не знаю, но отчего-то по спине пробежалась волна мурашек. Ребров скрылся за дверью, а мой взгляд непроизвольно мазнул по широким бёдрам Романовой и намертво к ним приклеился. Будто в замедленной съёмке, одно из них качнулось напоследок, и звук закрывающейся двери привёл меня в чувство.

Тряхнул головой и нервно поправил воротник. Душновато здесь? Да, Ян Борисович, надо бы тебе девушку найти. Когда юн телом, плевать на зрелые привычки — гормоны берут своё. Впрочем, отвлечься от аппетитных форм дознавательницы помогли всплывшие в памяти её последние слова.

Что ей от меня нужно? Просто пообщаться о бойне под Печорой? Попросить познакомить её с Райденом? Спросить, почему я скрываю от государства свою предрасположенность к магии бездны? А может быть, задать вопрос о том, какого хрена во дворе арендуемого мной дома стоит иномирный танк? Или того хуже, спросить, что я делаю в этом мире и в этом теле?

Волна ужаса накатила на меня второй раз за сутки. Твою мать! Она псионик! Если смекнёт, что я не из этого мира, меня же за яйца подвесят или на опыты пустят…

Так, стоп. Успокойся, Ян Борисович. Кто сказал, что ты не из этого мира? Может, у тебя просто проблемы с головой? Биполярка там, не знаю, или вот, например, раздвоение личности… Я хоть не вслух об этом рассуждаю? Вроде бы нет.

Всё. Вдох, выдох, повторить десять раз. Полегчало. Детектор обманывал? Обманывал. И тут не оплошаю. Просто не думать о другой жизни. Мне и так не до неё обычно, нахрена вообще вспомнил… Хватит. У меня и тут есть о чём пораскинуть мозгами. Ангелине… как там её по батюшке… Романовой, короче, точно хватит.

Вот тебе и юношеский задор, блин. Посмотрел на филейную женскую часть дольше секунды и всё, спёкся. Не надо так, Ян Борисович, не надо! Впрочем, первичный шок уже отступил — ясность ума победила окончательно. Ничего страшного не планируется, шоколадки лежат в машине, ещё пара небольших лежат в кармане пиджака. Они вообще помогают, или это байка для молодых?

— Бронин! — строгий голос Романовой раздался из-за закрытой двери. Впрочем, она тут же открылась, и на волю вышел Ребров. Вид у него был спокойный, но слегка потерянный. В едва заметно трясущейся руке он сжимал так и не распечатанную шоколадку. Мы ненадолго встретились взглядом, он замер в попытке мне что-то сказать, но его опередили:

— Господин баро-он! — нетерпеливый тон дознавательницы не оставлял выбора.

— Уже на месте, — сказал я, прикрывая за собой дверь. Тут же активировался артефакт, блокирующий звуки и свет. На столе горела яркая лампа, по типу керосинки, только магическая.

Хитрые лисьи глаза вкупе с серыми волосами производили эффект и хотя бы немного отвлекали внимание от весомого аргумента, прикрытого до этого папкой с бумагами. Такие декольте вообще законны?

— Какого цвета глаза?

— Серые, — без промедления ответил я. — Если мы о ваших, конечно же.

— Садитесь, Ян Борисович, — улыбнулась девушка, поправляя блузку. — Пятёрка.

Едва сдержался от комментария в духе «Да нет, тут максимум три с половиной», но инстинкт самосохранения взял верх. Присел. Отлично, под этим углом действительно проще сохранять визуальный контакт.

Мне, значит, скрипучий твёрдый деревянный стул, а у неё кресло кожаное. Старый трюк, чтобы мне неуютно было? Не думал, что псионики таким пользуются. Какое-то время играли с ней в гляделки. Роста она была невысокого, но за столом казалась выше. Она что… подушку подложила?

— О чём думаете, господин Бронин? — вопрос дознавательницы был с лёгкой ноткой иронии.

— А вам это ещё не известно? — недоверчиво прищурился я.

— Если мне потребуется влезть в вашу светлую голову, вы почувствуете сразу, — «доброжелательность» так и сочилась из собеседницы.

— О стульях думал, госпожа Романова.

— О стульях, значит… — девушка убрала локон волос за ухо и демонстративно открыла тонкую папку, вероятно моё досье. С пару минут мы сидели молча. Она листала бумажки и иногда вскидывала брови вверх, поглядывая на меня исподлобья.

— Ну, господин Бронин, — Ангелина задумчиво покачала головой, — даже не знаю, с чего начать.

— Если позволите, начнём с Печорской бойни, — пожал плечами я. — Нас же для этого здесь собрали?

— Верно… — протянула дознавательница, поглаживая мою папку. — Но к прочим вопросам мы ещё вернёмся. Что случилось в Печоре?

— Мы выпивали, отмечали спасение графа Реброва из заточения иномирной цивилизацией механоидов…

— Механоидов? — дознавательница вопросительно приподняла бровь.

— В том Оазисе вместо обычных мутантов были механические разумные существа. Я их назвал механоидами, название прижилось.

— Хорошо, — девушка пожала плечами, как ни в чём не бывало, и сделала какую-то отметку в блокноте. — К этому мы вернёмся позже, а пока продолжайте.

— Охотники спешно вернулись в имение, доложили об орде мутантов, мы оперативно протрезвели, собрались и поехали на грузовике графа наперерез тварям. Около двухсот мелких, с десяток химер и две альфы…

— Ближе к делу, барон, — нетерпеливо перебила меня Романова и слегка наклонилась вперёд. — У меня мало времени. Как вы сдерживали вторую химеру?

— Уворачивался, прыгал, бегал, злил заклинаниями…

— Какого рода? — давление усиливалось с каждой минутой. Я быстро смекнул, о чём будет эта часть разговора, но решил до последнего притворяться дурачком.

— Применял ситуативно.

— У вас шоколадка в кармане пиджака?

— Да.

— Отлично.

По спине будто пропустили разряд тока, в голове что-то завибрировало, зрение на мгновенье погасло. Ощущение было таким, будто у меня забрали литр крови, не меньше. Дознавательница откинулась на спинку кресла и поправила выбившийся кудрявый локон волос. На лице читалось удовлетворение.