Игорь Бобров – Приключения Магического доллара. Книга десятая. Курортный роман. (страница 2)

…Новый год Ольга встречала в одиночестве. Сын отделался телеграммой, бывший муж даже не позвонил. Зарплату опять задержали. Ольга сидела за почти пустым столом и плакала.

«Как встретишь Новый Год, так его и проведешь», — подумала Ольга и твердо решила умереть… Через несколько дней она просто пришла с работы и выпила все снотворное, которое было дома. К счастью, она не закрыла дверь в квартиру, и соседка, случайно заглянув к ней «за солью», вовремя вызвала «скорую». Врачи областной больницы сделали почти невозможное — они вернули организм к жизни, но заставить мозг Ольги снова захотеть жить они не могли. Начались проблемы на работе, встал вопрос об увольнении. Казалось, что жизнь закончилась. Вот тогда и вызвал ее к себе главный врач норильской областной больницы:

— Вы сами врач и все прекрасно понимаете, Ольга Ивановна. У вас была явная попытка самоубийства. Мы не стали заносить это в историю болезни и записали вам просто сильное переутомление и банальное отравление. При попытке суицида мы обязаны направить вас в психиатрическую клинику, со всеми известными вам последствиями.

Женщина согласно кивнула головой, у нее был отрешенный вид, казалось, что она не слышит обращенных к ней слов. Красивые, серые с голубизной, очень грустные глаза, выдавали какую-то огромную внутреннюю усталость и окончательную разочарованность в жизни.

— Я не могу вас допустить к дальнейшей работе, я даже не могу вам выписать антидепрессанты, — продолжал доктор, — ведь вы знаете, что эти препараты в первое время приема усиливают суицидные мысли, а это, учитывая, что вы живете одна, может привести к непоправимым последствиям.

— Я все понимаю, Николай Петрович, но прошу вас, ничего не сообщайте ни моему бывшему мужу, ни сыну. Они ни в чем не виноваты, — вяло отозвалась Ольга Ивановна.

— Есть, похоже, только один способ вывести вас из этого состояния. Это новый, не совсем проверенный метод. Процент успешных результатов пока невелик, но зато он совершенно безопасен и абсолютно точно принесет вам пользу. Экспериментальную программу внедряет мой коллега и давний приятель – главврач одного из сочинских санаториев. Программа называется «Психологическая реабилитация и повышение самооценки после глубокой депрессии, вызванной проблемами в семье».

Ольга Ивановна безучастно смотрела на своего руководителя. Ехать ей никуда не хотелось. Хотелось домой — лечь в постель и просто лежать.

— Может, все-таки в клинику? – вяло спросила она.

— Речь идет о вашей профессии, а может, и обо всей дальнейшей жизни. После клиники вы вряд ли сможете продолжить работу на должности руководителя отделения. Не торопитесь отказываться. Вы бывали раньше в Сочи?

— Нет.

— Сочи — прекрасный город. Море, солнце, горы. Быть может, вам удастся научиться радоваться жизни, а может даже, и… влюбиться.

Ольга с удивлением посмотрела на своего собеседника. Если бы перед ней был не всем известный и уважаемый в Норильске врач, доктор медицинских наук, ее непосредственный руководитель, она бы подумала, что ее разыгрывают.

— Не удивляйтесь, — с невозмутимым видом продолжал доктор, — для того, чтобы выйти из той глубокой депрессии, в которой вы сейчас находитесь, вам лучше всего влюбиться. Опыт показывает, что после этого мозг снова обретает способность радоваться жизни и депрессия уходит чаще всего навсегда.

— Я никуда не хочу ехать. Может, все-таки антидепрессанты? – еще раз вяло спросила Ольга.

— Нет. Антидепрессанты вас не спасут. Я добился в профкоме выделения бесплатной путевки. Проезд у вас тоже бесплатный. Слава Богу, хоть эту льготу северянам пока не отменили. Оформляйте отпуск, получайте путевку, берите билеты и возвращайтесь уже без депрессии, — улыбнулся доктор.

…Рейс на Москву из-за пурги задерживали. В начале апреля резко потеплело, и начались метели. Ольга оставила шубу дома, и даже выйти на улицу и прогуляться она уже не могла. Оставалось одно — сидеть и ждать. В какой-то момент она окончательно решила вернуться обратно в свою тихую теплую квартиру, но чемодан уже уехал в багажное отделение, и ей банально стало жалко своих вещей.

Наконец, объявили посадку. Ольга с трудом встала и, сгорбившись, пошла к стойке. Самолет летел через Москву.

Москва встретила остатками снега, мелким холодным дождем и серым унылым небом. Все три часа до рейса в Сочи Ольга так и просидела на жестком кресле в зале ожидания.

— Куда я еду и зачем? — беспрерывно крутилось в голове. Больше всего на свете ей хотелось сейчас оказаться в своей квартире, лечь и тихонько лежать.

Самолет «Аэрофлота» вынырнул из-за гор, развернулся и начал снижение. Внизу в лучах вечернего солнца сверкало море. Уставшие от длительного полета пассажиры приникли к иллюминаторам. Зрелище на самом деле было великолепное! Солнце уже почти полностью село, и от этого заснеженные вершины Кавказских гор отливали розовым цветом. Спокойное море поражало своей необыкновенной синевой и величием. Несколько маленьких яхт с белоснежными парусами ловили вечерний бриз. Белые здания города среди вечной зелени предгорья дополняли картину.

«Наш самолет через несколько минут совершит посадку в аэропорту Адлер города Сочи. Температура воздуха плюс 22 градуса, температура морской воды — плюс 14», — невозмутимым женским голосом сказал динамик над Ольгиным креслом. Народ вокруг восхищенно ахнул.

«И это – апрель. В Норильске — минус десять и метет метель, в Москве — ноль, серое небо и остатки снега. А здесь — лето, настоящее лето!» — подумала Ольга. В другое время она бы тоже вместе с другими пассажирами восхищалась и по-детски радовалась предстоящему отдыху, но на этот раз мозг отказывался выкидывать в организм эндорфины.

«Вода в море холодная, купаться нельзя», — вяло подумала Ольга и снова закрыла глаза.

Главный врач сочинского санатория сам вел первичный прием отдыхающих из группы психологической реабилитации. Эта методика была его детищем, и в столе уже лежала почти готовая диссертация. Не хватало только статистического материала.

На этот раз перед ним сидела вполне миловидная блондинка с усталыми и очень грустными глазами:

«Норильчанка. Ужасный климат, полярная ночь, тяжелая работа, разведена, затяжная депрессия, попытка суицида. Случай сложный. Без тяжелой медикаментозной терапии здесь вряд ли обойтись. Но попробовать надо», — тем более, что его давний приятель и однокашник, главврач норильской областной больницы, лично звонил и просил помочь в реабилитации Ольги Ивановны.

«41 год – прекрасный возраст. Красавицей не назовешь, вот разве большие, серые с голубизной глаза в обрамлении темных ресниц… глаза красивые… но совершенно потухшие и пустые. Депрессия высосала из этой милой женщины всю энергию. Мужчины таких женщин не любят, они их просто не замечают. Ладно, пусть пока просто отдохнет, отогреется на южном солнышке, а там – видно будет», — главврач не торопясь заполнял курортную книжку:

«Жемчужные ванны, душ Шарко, массаж, бассейн, витамины, ну и, конечно, психотерапия. Психотерапия по специальной методике — главный козырь в его программе».

«Добро пожаловать, коллега! — приветливо сказал он, протягивая Ольге курортную книжку. — Сегодня отдыхайте, отсыпайтесь, а завтра — на процедуры и после обеда — на специальные занятия с психотерапевтом. И не вздумайте отлынивать — здесь вам не больница в Норильске, у меня не забалуешь», — пошутил он на прощание.

Несмотря на чудесную погоду, гулять не хотелось, организм требовал сна. Ольга ушла в номер, легла и мгновенно заснула. Разбудила ее уже под вечер большая, не в меру накрашенная тетка с габаритным полосатым чемоданом и дорожной сумкой в придачу.

«Люда я, Людмила, — соседкой твоей буду. Из Челябинска я», — зычным голосом оповестила она.

— Хорош спать, мы сюда отдыхать приехали, — сказала соседка, разливая по стаканам добытое из сумки красное вино и нарезая домашнюю колбаску.

— Я не пью, — вяло отнекивалась Ольга.

— Я тоже. И вообще, пьющих терпеть не могу, но за приезд надо, — убежденно заявила Людмила. – Мы теперь подруги и земляки, как-никак.

— Так я из Норильска — это ж Сибирь, самый север, а ты из Челябинска, с Южного Урала, — попыталась возразить Ольга.

— Ну, и что, не из Москвы же, я москвичей страсть, как ненавижу. Заносчивые они все. Столица, столица! Была я там — дрянь ихняя столица, и метро у них дрянь. Народу тьма, и все злые, — продолжала неуемная Людмила.

Вечер закончили в баре на берегу моря. Людмила тоже приехала на программу, но за свои «кровные». Работала она директором магазина, зарабатывала хорошие деньги, но муж-пьяница все-таки ушел к другой, «молодой корявой шалаве». В «депрессняк», как Ольга, она не скатилась. А сразу поехала в Сочи, прослышав где-то про новомодную программу с красивым названием.

— Весь мир — говно, все мужики — козлы, все бабы — б…ди, только мы с тобой, подруга, — честные, порядочные, а потому и несчастные, — слегка заплетающимся после выпитого вина языком говорила Людмила.

— Нет, муж у меня хороший, только слабовольный. Это я сама — дура, все работала и работала, а надо было его любить, детей рожать. Кандидатскую вот защитила, а надо было мужа от других баб защищать, — вздыхала Ольга.

— Ты зови меня Люся, меня все так зовут. Муж мой меня сначала Мила звал, Милочка, а последнее время все Люська, да Люська, а потом вообще ушел. Еще и имущество поделить затеял. Я в магазине пахала, бабки зарабатывала, а он на диване лежал, водку жрал. Завод закрыли — он и запил. Я, конечно, на него ругалась, а он взял, да и ушел. Теперь у «шалавы» живет. А она — подруга моя бывшая. Лучшая подруга была, а мужика увела, — жаловалась Люся.