Игорь Бобров – Приключения Магического доллара. Книга четвертая. За несколько минут до смерти. (страница 2)
– Социализм с человеческим лицом! – провозгласил новый лидер.
– А раньше, значит, в стране был социализм со свиным рылом, – определил народ.
– Ускорение и перестройка! – выдал новый курс Горбачев.
– Понятно. Значит, скоро совсем жрать будет нечего, – перевел его слова народ.
И точно, товары и продукты исчезли, а в магазинах остались пустые полки и злые продавщицы.
– Трезвость – норма жизни! – продолжал умничать генсек.
В магазинах пропала главная опора бюджета и подруга всего российского народа в горе и радости – водка.
Потеряв истинно русский антидепрессант и главное лекарство от всех болезней, народ сначала приуныл, пошумел в длинных очередях, но потом перестроился, наладил производство самогонных аппаратов и успокоился.
– Демократия и гласность! – продолжал гнуть новую линию генсек.
Народу разрешили говорить, что вздумается, и читать запрещенных ранее Солженицына, Набокова и Пастернака. Пролистав книги и послушав по телевизору ожесточенную ругань избранных народных депутатов, народ выдал собственный вердикт происходящему:
– Цепь удлинили на два метра, миску отодвинули на четыре метра, но лаять теперь можно сколько угодно.
– Да здравствует ленинская кооперация! – не унимался генсек и выдал на-гора «Закон о кооперации в СССР».
– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – верно понял линию партии народ, но в кооператоры подаваться не спешил, вспомнив, что НЭП в этой стране уже был и нэпманов потом всех пересажали.
И все бы ничего, к любым директивам у нас как-нибудь приспосабливаются, но заводу сверху выдали план по производству товаров народного потребления и жестко предупредили:
«Не будет товаров, не будет и премии».
Вот тогда и вызвал к себе директор завода молодого, активного Виктора Корнева и сказал:
– Выручай Витя! Совсем, похоже, у них там наверху крыша поехала. Мы всю жизнь одни чушки выпускали, а тут какие-то товары для народа требуют. Будешь у меня заместителем директора по коммерческой деятельности. Кабинетик я тебе уже приготовил, маленький, но свой. Иди и без товаров не возвращайся!
– Какие такие товары для народного потребления? – попробовал возмутиться Виктор. – Я что вам ночные детские горшки из нашей бронзы отливать буду?
– А что, про горшки мысль хорошая, наши советские дети достойны сидеть на горшках из настоящей бронзы! Пусть там, на Западе обзавидуются, – полушутя, полусерьезно сказал директор, крепко пожал новому заместителю руку и сам проводил его до двери кабинета.
Виктор сел за пустой стол маленькой комнатки, в которой раньше была кладовка для инструмента уборщиц и задумался:
«С одной стороны задача почти не выполнимая. В институте и на заводе его учили плавить металл, превращать отходы в бронзовые или латунные чушки. Где металлические болванки, а где товары для народа? А с другой стороны, может это и есть та самая необыкновенная удача? Может, наоборот, карьерная лестница резко рванула вверх?»
Эх! Лиха беда – начало! Виктор нашел в архиве у парторга тонкую брошюру с громким названием «Закон о кооперации в СССР», внимательно ее прочитал и … и началась у Корнева новая жизнь. Активный, боевой, хороший организатор, он быстро создал кооператив при заводе и уже через пару месяцев рабочие в свободное время разливали в изготовленные местными умельцами формы заводскую бронзу и латунь, превращая их в походные котелки, ложки, вилки, какие-то значки и пряжки. Не забыл он и про ночные детские горшки. Горшки празднично сияли и удивляли покупателей гордой надписью «Завод «Вторцветмет» г.Белоснежинск». Пустые магазины продавали все по заоблачным ценам. Кооператив давал невиданную прибыль. Корнев непрерывно расширял производство, радовал директора выполнением плана по товарам для народа, а себя и рабочих дополнительными заработками.
Тем временем молодой генсек продолжал эксперименты с социалистической экономикой. Заводу выдали госзаказ, а излишки разрешили продавать по свободным ценам. Да не просто внутри страны, а даже и за рубеж. И не только за рубли, но и за валюту!
Валюта!!! В те времена и слово то это произносили с придыханием. За несколько долларов или других иностранных денег можно было схлопотать пару лет тюрьмы. Вся валютная выручка шла исключительно в карман государства и там и оседала. Подавляющее большинство советского народа про валюту слышали, но никогда живьем не видели. Однако Виктора это не испугало. Внимательно прочитав закон и всевозможные дополнительные инструкции, он оформил необходимые разрешения, получил квоту, лицензию и…продал иностранной фирме пару вагонов бронзы. На полученные доллары он, с разрешения директора завода, закупил японские холодильники, телевизоры, магнитофоны и даже, о чудо из чудес! невиданные ранее в городке настоящие видеомагнитофоны. Профсоюзный босс распределил товары между самыми заслуженными работниками, и началась в городке новая жизнь. Посмотреть на невиданные заморские чудеса люди ходили в гости, как в театр или музей. Видео- и аудиокассеты с записями продавали по бешеным ценам, или меняли на дефицитные водку и масло. Особой популярностью пользовались обладатели видеомагнитофонов. К ним ходили посмотреть на цветную заграничную жизнь целыми семьями.
Ободренный первым успехом, новый заместитель директора начал оформлять документы на следующую валютную сделку, но однажды утром в его маленьком кабинете появились два крепких парня в спортивных костюмах и кожаных куртках.
— Значит, так, – не здороваясь, сказал один из них, коротко стриженый здоровяк с огромными кулаками и бычьей шеей. Было видно, что большую часть своей жизни он проводит в каком-нибудь подвале, таская железо, а на поверхность выбирается изредка «на стрелки» «порешать дела». В народе таких называли коротко – «качки». О том, что парень он не простой и что «бабло есть», говорила массивная золотая цепь, надетая поверх спортивной майки.
– Слушай сюда, мы теперь будем твоей крышей. В кооператив свой примешь нашего человечка и будешь платить ему зарплату – десять процентов от оборота. А все валютные операции завода отныне будут проходить через нашу фирму, мы сами будем решать, кому и за сколько завод будет продавать свою продукцию, – безапелляционно заявил «качок».
– А вы кто? – удивленно спросил Виктор.
– Мы твоя крыша из Свердловска из группы «Центр», от Вагина.
– Но мне не нужна крыша, мне и так хорошо.
– Крыша нужна всем, – отрезал «качок», — это не обсуждается.
«Качок» двинулся к окну и поманил Виктора пальцем. Виктор тоже подошел к окну и посмотрел вниз. Во дворе завода стояли две черные «девятки», возле них с угрюмым устрашающим видом бродили человек шесть крепких парней в одинаковых коротких кожаных куртках и спортивных костюмах.
«А ведь на заводе охрана, интересно, как их пропустили?» – первое, что подумал Виктор.
– Для нас не существует преград, – как будто прочитал его мысли «качок». — Вот наш пропуск.
Он достал из внутреннего кармана куртки большой черный пистолет. Виктор плохо разбирался в оружии, но сразу понял, что пистолет настоящий. Не пугач, не игрушка, а именно настоящий боевой ствол.
– Будешь с нами работать – все будет норм. Не будешь – пеняй на себя. Завтра к тебе придет наш «смотрящий» по вашему городку. Сделаешь все так, как он скажет, – жестко сказал «качок», развернулся и, не прощаясь, вышел из кабинета.
Виктор, как зачарованный, продолжал смотреть через окно во двор. Крепкие парни в черных кожаных куртках быстро по-военному прыгнули в свои машины, черные «девятки» резво на большой скорости покатили к заводским воротам. Охранник выскочил из своей будки и услужливо распахнул створки. Машины исчезли в дорожной пыли.
Виктор позвонил по внутреннему телефону директору завода и попросил о срочной встрече.
Директор завода уже перешел пенсионный возраст. При всяком удобном и неудобном случае говорил всем, что он устал, и пора на пенсию. А однажды даже написал заявление и устроил себе проводы. Послушав на банкете дежурные речи о том, какой он хороший руководитель, и, как заводу будет тяжело без него, директор отозвал свое заявление и продолжил работу. Первый заместитель директора – претендент на его кресло, конечно, потом скрипел зубами и корил себя за чересчур хвалебные банкетные речи, но сделать уже ничего не мог.
Выслушав рассказ Корнева, директор рассвирепел:
«Я с детских лет на этом заводе. Я еще в войну на нем работал и никому не позволю устанавливать здесь свои порядки. Я им покажу, кто здесь хозяин!»
Директор набрал номер начальника милиции городка.
Начальник милиции приехал уже через десять минут. Большой с необъятным животом грузин, любитель веселых застолий и анекдотов, милицейский полковник, сидел в своем кресле давно, и, казалось, так было всегда. Завод подкармливал местное УВД. То машину за заводской счет отремонтируют, то продуктовые наборы к празднику подкинут. Из валютных закупок полковник получил большой японский двухдверный холодильник, и всегда говорил, что это чудо техники стало украшением квартиры и полностью изменило его серую ментовскую жизнь.
«Не допустим! – вторил директору полковник. – Чтоб какие-то бандюги правили у нас бал, да никогда! Правда, моих сил маловато, у меня всего два десятка служивых, да два гаишника – и на всех всего шесть табельных пистолетов, но я сейчас в область позвоню, у меня там сват в генералах ходит. Он сразу все решит». Полковник тут же набрал телефон высокопоставленного свата.