Игорь Белов – Тик-Ток мертвеца (страница 2)
Он не видел, как Катя, сидящая рядом, снова смотрела на него с тем же тревожным выражением. Она что-то хотела сказать, но лишь молча покачала головой и уткнулась в окно с другой стороны. Она была готова к худшему.
Машина выехала на трассу, и город начал медленно отступать. Путешествие началось.
Глава 3. Звёздочка из пыли
Дорога от станции заняла больше получаса. Сосновый бор стоял густой и немой. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны редкими пятнами, а под ногами хрустела прошлогодняя хвоя. Воздух пах смолой и сыростью. Витя без умолку болтал, строя догадки о том, что они найдут. Катя шла молча, изредка покрикивая на него, чтобы не лез в крапиву. Лёша шёл впереди, сжимая ремень рюкзака. Каждый шаг отдавался в висках нервным пульсом.
Наконец, сквозь деревья показался ржавый забор с прогнившими досками. За ним угадывались крыши низких кирпичных зданий.
– Вот он, «Орлёнок»! – с торжеством объявил Витя, перелезая через сломанную секцию.
Лагерь встретил их гнетущей тишиной, более густой, чем в лесу. Длинная аллея, обсаженная голыми, мёртвыми деревьями, вела к главной площади. По бокам стояли одинаковые одноэтажные бараки с пустыми глазницами окон.
– Ну что, поехали? – Лёша сбросил рюкзак, доставая камеру. Руки чуть дрожали.
– Давай! – Витя тут же включил телефон для съёмки бэкстейджа.
Катя же, наоборот, казалась съёжившейся. Она озиралась по сторонам с явным недоверием.
– Здесь слишком тихо, – прошептала она. – Как будто вымерло всё. И… чересчур чисто для заброшки. Ни мусора, ни следов костров. Словно кто-то прибирается.
Лёша лишь отмахнулся, но её слова засели где-то глубоко.
Они двинулись вглубь. Лёша шёл впереди, снимая общие планы. Витя дурачился позади. Катя молча шла сзади, погружённая в свои мысли.
Первой точкой стала столовая. Дверь висела на одной петле. Внутри царил хаос: опрокинутые столы, разбросанные стулья, горы битого кирпича. Но на одной из стен висел почти целый стенд. «Боевой листок». Пожелтевшие фотографии пионеров смотрели на них пустыми глазами. Лёша снял его крупным планом. На одном из снимков группа детей стояла вокруг костра. А на заднем плане, в тени деревьев, угадывалась высокая худая фигура вожатого с неразборчивым лицом.
– Жутковатые рожи, – бросил Витя, но его смешок прозвучал натянуто.
Они вышли и направились к клубу. Это было более массивное здание со сценой. На стене висел портрет Ленина, с которого на них смотрело бледное, почти полностью осыпавшееся лицо. Витя, решив пошутить, залез на сцену и изобразил речь вожатого. Его голос гулко отдавался в пустом зале, и это эхо было каким-то неживым, приглушённым.
– Витя, хватит! – обрезала Катя. – Мне не нравится здесь.
– Да ладно тебе! – Но Витя всё же спрыгнул.
И тут Лёша, снимая общий план зала, заметил нечто. В дальнем углу, под разбитым пианино, лежала небольшая истлевшая книжица. Он подошёл и поднял её. Это был дневник. На первой странице размашистым почерком было выведено: «Летопись отряда «Сокол». Вожатый Аркадий П.». Сердце Лёши заколотилось. Он пролистал несколько страниц. Обычные лагерные будни. Но на последней, чуть порванной странице, текст обрывался на полуслове: «
Лёша почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он показал находку Кате. Та прочла и побледнела.
– Лёша, давай уйдём отсюда. Прямо сейчас. Это не просто заброшка. Здесь творилось что-то… тёмное.
Но Лёша уже не слышал её. Адреналин и азарт охотника за уникальным контентом захлестнули его. Это было именно то, что нужно!
– Это же золото! – прошептал он. – Настоящая история! Ребята, это ж выстрелит!
Он сунул дневник в рюкзак. Настроение стремительно пошло вверх.
Они вышли из клуба. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные, уродливые тени. Они подошли к тому самому бараку, самому дальнему, почти скрытому зарослями дикого винограда. Он отличался от других. Дверь была аккуратно заколочена, но одна из досок отходила, будто её недавно отодвинули. Витя помог её отодрать. Внутри пахло пылью, гнилым деревом и чем-то ещё – сладковатым и неприятным, как запах увядших цветов. Лучи заходящего солнца выхватывали из мрака длинную комнату с двумя рядами железных кроватей без матрасов.
– О, вот это да! – восторженно прошептал Витя. – Прямо как в фильме ужасов!
Лёша включил фонарик на телефоне и стал медленно проходить между кроватями. Сердце заколотилось снова. Здесь была атмосфера. Настоящая. Он начал снимать, наговаривая текст о призраках пионеров.
В дальнем углу комнаты стоял массивный деревянный шкаф. Лёша потянул дверцу. Та со скрипом поддалась. Внутри, на полке, лежали горстка истлевших бумаг, пузырёк с засохшими чернилами и потускневшая, покрытая тёмными пятнами металлическая пионерская звёздочка. Она лежала точно в луче света и странно поблёскивала.
– Смотрите! – ахнул Лёша.
– Что там? – подбежал Витя.
– Звёздочка. Настоящая.
Лёша протянул руку, чтобы взять её.
– Не трогай! – резко, почти крикнула Катя с порога. Она не заходила внутрь. – Не бери чужое. Тем более отсюда. После того дневника… Лёша, не надо!
– Да ладно, Кать, – отмахнулся Витя. – Какая разница? Она же старинная, крутая! Идеальный реквизит!
– Именно потому что старинная и отсюда! – голос Кати дрожал. – Это же как сувенир из склепа. Выбрось, Лёша, прошу тебя.
Но Лёша уже не слушал. Он взял звёздочку. Металл был холодным на ощупь, и на секунду ему показалось, что по пальцам пробежал лёгкий ток. Он стряхнул пыль. Звёздочка оказалась на удивление целой.
– Идеальный реквизит, – прошептал он. – Она станет нашей фишкой. Талисманом канала.
Он положил находку в карман куртки. Чувство странного, леденящего восторга охватило его.
– Ну всё, теперь точно есть что снять! – сказал он, выходя из барака. – Пойдёмте, скоро стемнеет.
Катя молча смотрела на него, и в её глазах читался не просто испуг, а настоящее предчувствие беды. Но Лёша не видел этого. Он был полон решимости.
Вечером, вернувшись домой, он забаррикадировался в комнате. Он наскоро поел и сел за монтаж. Кадры получились отличными – мрачными, дрожащими, живыми. А звёздочка, которую он периодически показывал в кадре, добавляла таинственности. Он выложил ролик, подписал его «ЗАБРОШЕННЫЙ ПИОНЕРЛАГЕРЬ. МЫ НАШЛИ ЭТО!» и поставил хэштеги.
Он откинулся на стуле и закрыл глаза. Усталость валила с ног, но на душе было непривычно спокойно. Он сделал всё, что мог.
Засыпая, он не заметил, как звёздочка, лежавшая на столе, на секунду слабо блеснула в темноте тусклым красноватым светом, словно далёкий уголёк.
Глава 4. Первый вирус и первый коммент
Лёша провалился в сон, как в трясину. Ему снились бессвязные образы: длинные коридоры «Орлёнка», тихий детский смех и холодок металлической звёздочки в руке. Он ворочался, но разбудил его не кошмар.
Его поднял с постели настойчивый, непрерывный треск. Сначала он не понял, что происходит. Звук нарастал, превращаясь в какофонию. Лёша с трудом открыл глаза. Комната была залита утренним солнцем. Источником гула был его телефон на столе. Устройство вибрировало и мигало, подпрыгивая от бесконечного потока уведомлений.
Сердце Лёши ёкнуло. Он сорвался с кровати и схватил его. Палец дрожал, когда он разблокировал экран. Мессенджеры, соцсети, почта – всё было завалено значками. Сотни, тысячи… Он тыкнул в иконку Тик-Тока.
Приложение открылось, и у Лёши перехватило дыхание. Число просмотров его вчерашнего ролика было с шестью нулями. Он прищурился, прошептал: «Пятьсот… пятьсот семьдесят три тысячи…» Он потёр глаза. Цифра не изменилась. Пятьсот семьдесят три тысячи четыреста восемьдесят один просмотр. Подписчиков было уже не сорок семь, а больше десяти тысяч.
Эйфория ударила в голову, как крепкий алкоголь. Он засмеялся вслух – коротким, истеричным смехом – и запрыгал на месте, размахивая телефоном.
– Получилось! – кричал он в пустую комнату. – Получилось! Наконец-то!
Он начал лихорадочно листать комментарии. Море восторгов, удивления, вопросов. «Где это место?», «Жуть какая!», «Парень, ты крут!», «Это реально или постановка?». Он упивался каждым словом. Он был на седьмом небе. Он был виден. Он существовал.
Не в силах усидеть на месте, он оделся и выбежал из дома. Он шёл по улице, и ему казалось, что каждый прохожий должен его узнавать. Он зашёл в ближайший кофейный киоск и купил самый большой латте, который никогда бы не позволил себе раньше. Он сделал селфи с кружкой и выложил в сторис с подписью: «Утро начинается с чего-то вкусненького. Спасибо всем за вашу поддержку! Вы лучшие!» Отклик был мгновенным. Десятки лайков и восторженных комментариев за пару минут. Он чувствовал себя королём.
Весь день прошёл в кайфе. Он отвечал на комментарии, участвовал в обсуждениях. Каждое новое уведомление о донате вызывало прилив детского восторга. Он заказал себе пиццу, не глядя на цену. Он сделал ещё один короткий ролик – благодарность подписчикам – и он тоже собрал десятки тысяч просмотров за пару часов. Казалось, фортуна окончательно повернулась к нему лицом.
Но к вечеру его накрыла странная, непонятная слабость. Ноги вдруг подкосились, и он грузно сел на стул. В висках застучало, перед глазами поплыли тёмные пятна.