Игорь Белоусов – Страж (страница 5)

Сам блок располагался в одном из самых защищённых секторов станции. Здесь, за толстыми силовыми полями и бронированными дверями, содержались пленные защитники базы. Командиры и офицеры были изолированы от остальных — не из жестокости, а из необходимости. Простые солдаты, техники и обслуживающий персонал находились в других камерах, под неусыпным надзором автоматических систем безопасности.

Тяжёлая бронированная дверь, отделяющая пленённых офицеров от свободы, издала пронзительный скрежет открывающихся замков. Металлические створки медленно разошлись в стороны, словно челюсти древнего механизма, пробуждающегося от долгого сна.

Заключённые, находившиеся в тесном помещении, замерли. Командиры разных рангов, привыкшие отдавать приказы, теперь нервно переглядывались, сжимая кулаки и нервно сглатывая.

В камеру вошли двое. Их появление было подобно удару молнии в ясный день. Молодая женщина с собранными в строгий хвост волосами и высокий мужчина двигались с такой уверенностью, что воздух, казалось, сгустился вокруг них. Их облачения напоминали древние доспехи из легенд — причудливые, но явно функциональные, с мерцающими элементами силовой защиты.

Никто из пленников не осмелился даже пошевелиться. Аура силы, исходящая от этой пары, была настолько ощутимой, что каждый инстинктивно отступал назад.

— Господа, — голос девушки прозвучал неожиданно мягко, почти мелодично, — силы сопротивления уже эвакуировались с базы Даркхейм.

Среди офицеров прокатился приглушённый ропот.

— Мы также готовимся к отходу. Нет необходимости в лишнем кровопролитии. Я хотела бы переговорить с тем, кто сейчас исполняет обязанности командира станции.

В камере воцарилась напряженная тишина. Офицеры избегали встречаться взглядами, словно боясь взять на себя ответственность.

Наконец, из тёмного угла раздался хриплый голос:

— Я, подполковник Смирнов Евгений Витальевич, заместитель коменданта военной базы Даркхейм. Согласно уставу, командование переходит ко мне.

Немолодой офицер медленно двинулся к центру камеры. Его китель был порван в нескольких местах, знаки различия отсутствовали, но в осанке чувствовалась несгибаемая выправка военного. Девушка внимательно следила за его приближением, пытаясь прочесть в его глазах истинные намерения.

В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой — тяжёлое, густое, наполненное невысказанными вопросами и скрытыми угрозами.

— Меня зовут Ингрид. У нас есть предложение, которое может спасти ваши жизни. Флот Объединенного Человечества наверняка уже получил приказ о ликвидации этой базы, и времени остается совсем немного.

Подполковник Смирнов переглянулся с товарищами, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. В словах незнакомки звучала странная уверенность, но доверять врагу было бы безумием.

— По ряду стратегических причин мы не можем освободить всех вас сразу или позволить установить связь с командованием, — продолжила она, внимательно наблюдая за реакцией пленников

«Что за игру они ведут?» — пронеслось в его мыслях. — «Почему хотят спасти наши жизни?»

В углу помещения стоял воин. Высокий, неподвижный, как вырезанный из тени. Его взгляд — не просто пристальный, а сканирующий: холодный, механистичный, лишённый эмоций. Каждое движение в помещении фиксировалось — мельчайший жест, дрожь пальца, изменение дыхания. Никаких пробелов. Никаких ошибок.

Тело — в режиме полного контроля. Мышцы напряжены до предела, но без напряжения. Как пружина, сжатая до критического состояния — не дрожит, не выдаёт себя, но готова высвободить энергию в долю секунды.

Плечи — чуть напряжены. Не от усталости, а от сдерживаемой силы. Пальцы сжимаются и разжимаются — не в привычке, а в ритме внутреннего импульса. Готовность. Не агрессия. Не угроза. Просто состояние.

Его присутствие меняло воздух. Не тяжестью — а напряжением. Как если бы пространство вокруг него стало тоньше, плотнее, будто перед разрядом молнии. Как натянутая тетива — не звучит, не дрожит, но уже не может выдержать ни секунды дольше.

Он не ждал атаки.

Он был атакой — в состоянии ожидания.

— Предлагаю компромисс, — наконец нарушил молчание Смирнов. — Возьмите меня одного. Я дождусь вашего отлета, а потом свяжусь с командованием флота и освобожу остальных.

Кира едва заметно кивнула:

— Разумно. Следуйте за мной.

Пленник подошел ближе, невольно отмечая, что его даже не попытались обездвижить. Это настораживало еще больше. Доверие врага казалось подозрительным, но в их глазах читалась не жажда власти, а что-то иное — почти забытое чувство долга.

Тяжёлая бронированная дверь с глухим лязгом встала на место. Многотонные запоры с металлическим щелчком замкнулись, запечатывая камеру. Трое путников, не сговариваясь, устремились к выходу, их шаги эхом отражались от стен опустевшей базы.

Несколько минут они двигались в полном молчании, пока подполковник Смирнов не выдержал этой тишины.

— К чему этот фарс? — его голос дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. — Вы, правда, думаете, что я буду бездействовать, пока ваш корабль не исчезнет в гиперпространстве?

В его словах читалась внутренняя борьба. Долг офицера космического флота требовал немедленного оповещения командования, фиксации координат точки прыжка, обезвреживания противника, наконец. Но страх перед неизвестностью сковывал разум.

— Вы же убьёте меня! — голос подполковника набрал силу. — А что станет с остальными? Флот ведь не в курсе, что повстанцы покинули базу. Они же просто уничтожат её с дальней орбиты!

— Вы заблуждаетесь, подполковник, — голос Киры прозвучал ровно, без тени эмоций. — Мы держим своё слово. Повторяю: нам не нужны бессмысленные жертвы. Вас отпустят у самого трапа истребителя. У нас будет достаточно времени, чтобы улететь, пока вы доберетесь до пункта связи.

Тяжелые слова девушки повисли в воздухе, словно свинцовые хлопья пепла, медленно оседающие на плечи офицера. Каждый слог, произнесенный ею, казался острым клинком, вонзающимся в его сознание. Доверие к этим людям было равносильно подписанию смертного приговора собственной рукой — он слишком хорошо знал цену подобным сделкам в мире, где предательство стало обыденностью.

На самом же деле, их план был изящен в своей прямолинейности — словно отточенный механизм, где каждый элемент находился на своём месте. Максим и Кира должны были сыграть роль приманки, заставив командование флота неотрывно следить за их перемещениями. Это было необходимо, чтобы отвлечь внимание от основных сил сопротивления. Центральный сектор Галактики идеально подходил для этих целей. Бескрайние звёздные системы, запутанные гиперпространственные маршруты и бесконечные возможности для манёвра создавали идеальную завесу для их миссии. Здесь одинокий истребитель мог затеряться среди космических просторов, подобно песчинке в бушующем океане, раствориться в бесконечной паутине звёздных путей.

Многолетний опыт службы в рядах вооруженных сил выработал у Смирнова железное чутье на ложь и предательство. Его взгляд, закаленный в бесчисленных схватках с врагами Человечества, сейчас с подозрением изучал молодую девушку. В галактических разборках не было места благородству — пираты, повстанцы, любые противники Объединенного Человечества давно доказали, что умеют плести интриги с мастерством древних манипуляторов. Однако выбора у него не было, поэтому остаток пути группа проделала в тяжелом молчании.

У трапа истребителя Кира остановилась, окинула офицера внимательным взглядом и произнесла:

— Ну что ж, господин подполковник, мы на месте. Сейчас мы просто взлетим, и вы обретете свободу.

Максим уже занял место в кабине, его пальцы летали по панели управления, запуская предстартовую диагностику. Системы откликались зелеными огоньками — пока все шло как по маслу. «Только бы не сорвалось», — пронеслось в его голове.

— Я… даже не знаю, что сказать, — пробормотал Смирнов, растерянно глядя на девушку.

— Ничего говорить и не требуется, — Кира улыбнулась, и в этой улыбке было что-то человеческое. — Как только я окажусь на борту, вы будете свободны. Надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся.

В наушнике раздался голос Макса — отчет о полной готовности к старту. Кира кивнула, еще раз взглянула на офицера, пожелала ему удачи и стремительно взбежала по трапу. Истребитель, хищно пригнув нос к взлетной полосе, начал разбег, готовясь рвануться в звездную бездну.

Подполковник Смирнов стоял неподвижно, словно окаменев. Его глаза неотрывно следили за исчезающим в космической бездне кораблем. Слёзы, которые он так старательно пытался скрыть, предательски навернулись на глаза. Впервые за всю свою военную карьеру он столкнулся с настоящим проявлением человечности. Впервые он увидел, что не все в этой галактической войне движимы жаждой власти и разрушения.

Мысли вихрем кружились в его голове. «Они действительно готовы рисковать всем ради спасения невинных жизней», — думал он, наблюдая, как мерцающие огни истребителя растворяются в черноте космоса.

Лишь когда последний отблеск двигателей исчез в пустоте, Смирнов заставил себя сдвинуться с места. Его шаги эхом отдавались в пустых коридорах базы, направляясь к пункту связи. Пришло время передать флоту сигнал и освободить пленных.

На борту стремительно удаляющегося корабля двое людей готовились к прыжку в гиперпространство.