Игорь Белодед – Утро было глазом (страница 39)

Шрифт

Потом были и бобовидные почки, и их лоханки, и мочеточники, и мочевой пузырь серого цвета с известным содержимым. И в кишечнике – «свойственное его отделам содержимое». Далекие слова, такие общие и неподходящие. Он теперь потрошил труп скорее и деловитей, чем осматривал его. Странно, он никогда не чувствовал к ним влечение, даже к молодым, даже к женщинам. А сейчас… нет, сейчас ничего. Сама мысль показалась ему кощунственной.

Снова загремела дверь. Павел Васильевич недовольно обернулся: вместо Марии на пороге стоял Стряпчий. Рассыпался в извинениях: как бусы с порванной нитки.

– Ради бога, Павел Васильевич, не обессудь. Я пройду туда и сюда.

Прошел мимо трупа, заметил:

– Красивая была. Жаль.

– Какая есть.

– Да уж.

Скрылся в подсобке. Шелестел, шебуршал, мешал работать. Он как раз хотел приступить к легким. Ладно, надо просто успокоиться. Спустя минуту Стряпчий – крупный, похожий на мерина с челюстью-валуном, – вышел из подсобки с пакетами в руках. Содержимое пакетов позвякивало – в отличие от содержимого кишечника. Расстались добрыми друзьями. Стряпчий, уходя, косился на низ трупа.

Итак, в просвете трахеи и крупных бронхов небольшое количество пенистой жидкости. Легкие в расправленном состоянии, тестоватой консистенции на ощупь. Под оболочкой правого и левого – точечные кровоизлияния. Разрез темно-вишневый. При надавливании выделяется много пенистой жидкости и черно-красной крови.

Красивая была. Уж он-то известный дока по части красоты. Стряпчий. Переведусь в другой морг. Нет, сперва отпуск, пусть другие отдуваются и пишут за него заключения. Но вскрытия – вскрытия он любил. Осталось соскрести кожу с шеи, набрать крови и мочи – и дело сделано. При внутреннем исследовании трупа иных повреждений не обнаружено. Ясно как день. Жаль, записки не оставила. Было бы любопытно прочитать. Иные оставляют – почти всегда с орфографическими ошибками. Мужчины ведь повально в стадии элиминации вешаются на деревьях. Как пить дать. Запредельное опьянение. До седьмого неба. И ему бы напиться. Напиться.

Позвал Марию, попросил убрать ее и поскорее отправляться в баню за Стряпчим. Та, недовольно поджав губы, внимала ему. Сука. Беженка.

Вышел в подсобку составлять заключение, прихватил с собой тетрадку с пометками. Обложка оказалась в пенистой крови. А, толку!

Сидел на низком, поведенном кресле и составлял заключение. Для архива взяты куски мозга, сердца, легких, печени… Скучно. Как же скучно. И как все смерти похожи одна на другую. Души нет, у нее души нет, у смерти душа есть, а у трупа женского пола уже нет. Механическая асфиксия от сдавления органов шеи петлей, борозда с признаками прижизненности, но без прикуса языка. Хоть чем-то выделяется. Венозное полнокровие внутренностей, отек головного мозга, убитые горем родители, наказанный безрассудством жених, так, милочка? И кого ты наказала? Кого?

За окном подрагивала растяжка – на красной кирпичной стене. Порошил мелкий снег. Но он сойдет. Павел Васильевич не верил в скорую зиму.

Петля квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью. Так и так. Давность смерти – 48 часов. Что еще? Причины смерти? А оно вам надо? Непонимание. Вот так и напишу. Так и напишу.

Но вместо этого он увидел, что так и не дал имя трупу. Исправил порывисто – София Павловна Бортникова. Перечитал. Подошел к чайнику, налил себе чашку холодного чая. Чай был зеленый, скукожившийся, расправляться во внутренности чашки не хотел.

Красивый труп. Красивая девушка. Все-таки жаль ее. Бесконечно. Но это лишь очередной рабочий день его. Обыкновенный день.

Посмотрел на заключение, помедлил и написал под ним – госврач, судмедэксперт Павел Васильевич Бортников.

И расписался. Не глядя на имя.

Игорь Белодед – Утро было глазом (страница 39)

Рекомендуем книги по теме