Летят то вниз, то в вышину,
Улыбку шлют, слезу глотают,
Страдают, в груди бьют,
потом
Идут по мостику гуртом,
Шакалом отдалённым лая.
Таких шакалов ведьма злая
Погладит пальчиком потом.
Летает ангел над селеньем,
Спустились тени тут и там,
Дитя замолкло.
На моленье шагает дьякон по мосткам.
В речёнке смирная вода
Легла светла и молода.
Готовят ужин, дым струистый
Порхает птицею не чистой.
Туман спускается на землю,
Осенний день пришел к концу,
Он завершается дорогой,
А на душе моей тревога,
Которая, мне говорят, к лицу.
Я выйду той дорогой в сад,
Я долго плакать буду там,
А ветер волосы сорвёт,
К воротам бросит их назад.
Шуми, шуми, богов стихия.
Заканчиваю писать стихи я.
Открыт собор, молельцев полный.
В окно видны холодные волны.
Совсем внизу тайга лежит,
А надо всем поют чижи.
«Поэтом быть, я думаю, непросто,…»
Поэтом быть, я думаю, непросто,
а надо с скрежетом в зубах
рассвета ждать.
И ждать довольно поздно,
когда захлопнут нас в гробах.
И будет, будет
вечно и вечно
поэт, жемчужина веков,
с одною лирой законно-венчанный,
к призванью и смерти всегда готов.
Пусть будет так и впредь и далее,
поэтам дайте солнца синь,
подебоширить, поскандалить
взамен на строчки вынь.
Зримый разговор
Ты, Бог на девяти ногах,
утробу с числами раскрой
и посмотри предсмертный страх
с деревянной головой
ответ:
я не буду, не стану говорить,
потому что я сильнее
потому что я милее
и светлее
и слабее.
Потому что я фонарь
потому что я кунарь
потому что
потому что
потому что
потому что
Разговор перестаёт быть видимым
и постепенно заканчивается. 
