Игорь Атаманенко – Женщины в шпионских войнах. От Александра I до наших дней (страница 36)
Однажды он, выясняя оперативные возможности новоявленной секретной помощницы, поинтересовался, не приходилось ли ей иметь близкие отношения, кроме иранского дипломата, с другими иностранцами, находящимися в Москве в долгосрочных командировках?
Тамара с готовностью ответила, что у нее были контакты с дипломатами, работающими в посольствах Великобритании и Нидерландов в Москве. Однако общение с ними она прервала по причине их экстравагантных сексуальных запросов. Хотя при необходимости она могла бы возобновить знакомства, так как сохранила визитные карточки.
«И в чем их экстравагантность?» — насторожился полковник.
«Да все они — «анютины глазки»…
«Голубые», что ли?»
«Нет-нет, Олег Юрьевич… Они — мазохисты…»
«И что ты с ними делала?»
«За триста долларов я их размазывала по стене… И никогда не позволяла им себя трогать. Впрочем, они и не нуждались в половой близости… Один из таких моих “дружков” был советником английского посла.
Однажды он предложил мне заключить с ним контракт: за тысячу фунтов стерлингов в месяц я должна была играть роль изощренной великосветской дамы и по первому вызову, днем ли, ночью ли, мчаться к нему и делать всё, что он мне предварительно продиктует по телефону…
Предложение, конечно, заманчивое, но меня беспокоил его слишком буйный темперамент. Он переодевался в женское платье и хотел, чтобы я его унижала и оскорбляла… Я должна была называть его женским именем и обращаться с ним, как со своей собственностью, ну, скажем, как с провинившейся домработницей. Кстати, его коллекции женских трусиков можно было позавидовать — она стократ превосходила мою…
…Другой мой “дружок” хотел, чтобы я делала вид, будто отрезаю у него член огромным ножом. Я изображала всё, как он просил. Как оказалось, его девушка когда-то проделала с ним этот трюк, но не понарошку, а всамделишно, и чуть было не лишила его мужского достоинства. Так вот с тех пор от ощущения лезвия ножа на коже он балдел и достигал оргазма.
Вообще-то иметь дело с “анютиными глазками” — всё равно, что вертеть в руках гранату с выдернутой чекой: постоянно испытываешь страх, что она вот-вот взорвется. С этой публикой нужен постоянный контроль. Над ними и над собой. Ты командуешь, а они тебе подчиняются.
Однако такие отношения очень неустойчивы: “дружки” иногда начинали использовать мои штучки против меня же… Но я, как правило, умела увидеть, когда у них наступал перелом, ну, и предвосхищала последствия… Какое-то время они мне нравились больше, чем иранец, из-за того, что к ним не надо даже прикасаться.
Я пришла к заключению, что их нужно было провести через три стадии. Первые две — унижение и рабское состояние. Во время третьей они просто мастурбировали передо мной. Но в течение всего общения необходимо было с ними разговаривать, постоянно подчеркивая, что они недостойны даже прикоснуться ко мне.
Я на собственном опыте убедилась, как можно вертеть людьми с помощью одних только слов и команд… Знаете, Олег Юрьевич, мне кажется, “анютины глазки” — не редкость среди английских и голландских дипломатов, даже притом, что их жены здесь, в Москве…»
«Что, в их среде есть и женатые?!»
«Да в том-то всё и дело, Олег Юрьевич! Я сделала вывод, что чем большего они достигли в жизни, тем скучнее им становится оттого, что окружающие — особенно женщины — охотно подчиняются их прихотям и капризам. Мне кажется, что со временем у них возникает потребность, чтобы кто-нибудь сказал им, что они — пустое место.
Как-то — и это явилось последним кадром в этом садомазохистском фильме с моим участием в главной роли — я приковала одного англичанина наручниками к биде, изрезала ему бритвой всю спину, а потом стала поливать раны водкой.
Он словил кайф, а я почувствовала приступ тошноты. Когда я вернулась домой, меня вырвало. Вот тогда-то я решила: всё, баста, иначе можно свихнуться! Но, вы знаете, не прошло и недели мне вновь захотелось пообщаться, вдохнуть, так сказать, аромата “анютиных глазок”… Увы, не срослось — я встретила иранского дипломата».
«Ну, а сейчас? Сейчас ты могла бы при необходимости возобновить отношения с кем-нибудь из знакомых тебе «“нютиных глазок”? Не стошнит?»
«Думаю, не стошнит…»
«Что ж, будем считать, что твое согласие получено!»
Глава одиннадцатая
Операция «Харакири»
Внимание сотрудников Отдельной службы генерал-майора Козлова привлек человек азиатской внешности, активный игрок «бриллиантовой биржи» в Столешниковом переулке, который установил спекулятивно-деловые отношения с Галиной Брежневой и ее близкой подругой Светланой Щёлоковой, женой министра внутренних дел.
Азиат продавал валюту, японскую видеоаудиоаппаратуру, импортные часы и ювелирные изделия из драгметаллов, а на вырученные деньги скупал золотые монеты царской чеканки и ордена эпохи российских императоров. Особо интересовал его орден Андрея Первозванного и орден Победы, за каждый он готов был выложить до 100 тысяч долларов.
Завсегдатаям биржи азиат представлялся жителем Ташкента, приехавшим в Москву продавать валюту и скупать драгоценности. Когда же в Столешников переулок для выяснения маршрутов передвижения «Урюка» (кличка ташкентца на «бирже») были стянуты значительные силы «наружки», выяснилось, что он не в Ташкент — в японское посольство в Калашном переулке входит, как к себе домой!
Вскоре установили, что спекулянт, ни много ни мало, — советник по экономическим вопросам посольства Японии в Москве Иосихису Курусу.
Исходя из намерения японца купить редчайшие ордена, ему подставили агентессу экстра-класса «Эдиту», выступившую в роли эксперта Гохрана. Она заинтересовала объекта не только своим местом работы и возможностью приобрести у нее партию царских золотых монет, но и своими выдающимися женскими прелестями.
Вербовочную разработку японца, а по сути, целую операцию под кодовым названием «ЦАРСКИЙ ОРДЕН», генерал Козлов проводил под личным контролем председателя КГБ СССР Ю.В. Андропова.
Учитывая статус Курусу, председатель дал указание провести его вербовку с использованием компрометирующих материалов.
«Эдита» сумела расположить к себе азиата, и он открылся ей: сообщил, что он — японский дипломат.
Рассказал также о своих регулярных поездках в Токио, Сингапур и Гонконг для доставки в Союз аудиовидеоаппаратуры, часов и ювелирных украшений. Проблем при перевозке больших партий товара у него не возникает, так как он обладает дипломатическим иммунитетом. Контрабандой он занимается ввиду крайней необходимости: нужны деньги для оплаты врачей, лечащих его жену и ребенка.
Японец посетовал, что безуспешно пытается приобрести орден Андрея Первозванного и орден Победы, за которые отдал бы немалые деньги. На «Эдиту» как на работницу Гохрана он возлагает особые надежды и готов выполнить все ее условия.
В порыве откровенности японец с очевидным сожалением признался, что в Москве находится без жены, да и вообще истосковался по женскому обществу. Заявил, что не поскупился бы на подарок, если бы агентесса пригласила его к себе домой.
Следуя линии поведения, отработанной генералом Козловым, «Эдита» с готовностью принялась обсуждать эту тему, заявив, что пригласит Курусу в гости, как только ее муж уедет в командировку.
Иностранец поинтересовался, чем занимается ее супруг. Агентесса, великая актриса по жизни, простодушно ответила, что муж работает в геологоразведке, ищет алмазы и золото в Якутии и поэтому часто бывает в командировках.
Японец пояснил, почему он намерен поддерживать отношения только с «Эдитой»: удобнее и безопаснее продавать контрабандный товар одному надежному посреднику, чем многим случайным покупателям.
К тому же «Эдита», по его мнению, принадлежит к элитной группе государственных служащих, а это — гарантия безопасности их бизнеса, ибо она рискует не менее, чем он, и, значит, будет предельно осмотрительна и конспиративна в делах.
Когда о состоявшемся разговоре агентесса сообщила генералу Козлову, тот, следуя в фарватере намерений председателя КГБ, предложил ей загнать азиата в «медовую ловушку»: установить с ним интимные отношения у себя дома.
По возвращении из Сингапура с очередной партией товара Курусу сразу позвонил «Эдите». Та ответила, что прийти на встречу не может, так как сломала ногу, лежит в постели голодная, и некому ей даже чаю заварить, потому что муж в командировке. Вслед за этим она навзрыд расплакалась в телефонную трубку.
Курусу и растерялся, и обрадовался одновременно — от упоминания о постели перехватило дыхание, к тому же женщина прозрачно приглашала посетить ее на дому! Но сначала — дело, поэтому японец спросил, что же делать с привезенным товаром.
Будто не расслышав вопроса, «Эдита», перейдя на шепот, добавила, что если Курусу-сан желает взглянуть на орден Андрея Первозванного, то у него есть шанс — регалия временно находится у нее дома.
Все сомнения мгновенно развеялись, японец прокричал в трубку, что уже едет. Бросив трубку, выскочил из телефонной будки. Вернулся, чтобы узнать адрес, а заодно спросил, не захватить ли ему пару бутылок шампанского.
Агентессе спешно забинтовали ногу, вооружили костылями. Макияж она наложила сама.
В сопровождении двух бригад «наружки» Курусу через 20 минут подъехал на такси к дому. «Эдита» встретила японца, прыгая на костылях и морщась от боли. Извинилась за беспорядок в квартире — некому убрать. Минуя гостиную, проследовала в спальню и уселась на прикроватный пуфик.