Игорь Атаманенко – Контора идёт по следу (страница 50)
…Попетляв метров тридцать между беспорядочно гуляющими группами, мальчишками, носившимися на велосипедах, роликовых коньках и скейтбордах, Олег спрыгнул с велосипеда и быстрым шагом направился в сторону окружной аллеи.
У вольера с обезьянами Олег вынужден был буквально локтями пробиваться сквозь живую ограду школьников, прильнувших к сетке вольера. Через минуту он понял, что привлекло столь пристальное внимание подростков: внутри два примата усердно предавались любовному акту. Мальчишки и девчонки воодушевленно обсуждали ситуацию. Их реплики свидетельствовали о том, что по ночам они бдительно отслеживают постельные утехи своих родителей.
Вдруг Олег заметил движение в толпе школьников. «Дюймовочного» роста женщина, которую Казаченко сначала принял за школьницу, тащила за руку упирающуюся девчушку-крохотулю.
— Мамочка, я хочу смотреть, как играют обезьянки!
Женщине удалось подтащить дочь к ухмыляющемуся в усы важному деду в униформе, стоящему у вольера.
— Вы работаете здесь?
Дед утвердительно кивнул.
— Слушайте, я дам фруктовых ирисок этим… этим бесстыдникам. Пусть они прекратят это безобразие!
На что дед с достоинством вопросил:
— А вы, мэм, прекратили бы
— Сукин сын!
…В конце концов Казаченко удалось выбраться из толпы школьников. Взглянув на часы, он сказал себе: «Будь, что будет!» и рванул напролом к видневшемуся вдали указателю с надписью «WILDCATS».
Глава десятая. Заботы резидента
Черкашин, тяжело вздохнув, поднялся из кресла и кивком головы поприветствовал вошедшего в кабинет Казаченко.
«Странно, — подумал Олег, — операция, вопреки ожиданиям, прошла как по маслу, а полковник мне даже руки не пожал! Может, явку с агентом в разведке считают рутиной? Нет-нет, похоже, он чем-то обеспокоен!»
— Олег Юрьевич, ты, конечно, помнишь наш разговор о Юрченко? Я говорил тебе, что ему предназначена некая роль в игре, которую затеял Крючков…
Казаченко понял, что Черкашин вслух продолжает свой внутренний монолог, начатый задолго до его появления.
— Конечно…
— Интуиция меня не подвела, я получил еще одно подтверждение!
С этими словами Черкашин вынул из сейфа и швырнул на стол бланк шифртелеграммы. Олег узнал его — шифровальщики пользовались такими бланками лишь в случае, если текст составлен по личному указанию председателя Комитета.
— Ты не смотри, что депеша лично от Крючкова… И текст не имеет никакого значения… Владимир Александрович, генерал армии, видите ли, снизошел до того, что просит совета у полковника Черкашина, а не послать ли в Штаты элитное отделение «Альфы» под командованием Владимира Зайцева? Более того, председатель убеждает меня, — Черкашин сгреб телеграмму со стола и с пафосом продекламировал: «Такая операция будет проведена без сучка и задоринки, несмотря на усиленную охрану перебежчика сотрудниками ЦРУ и ФБР».
Темнит председатель, ох темнит! Когда я просил руководство ПГУ направить сюда «Альфу», мне ответили отказом. Сослались на отсутствие денег. А через месяц они появились, так, что ли?! — все более распаляясь, воскликнул Черкашин. — Нет! Дело вовсе не в деньгах…
— А в чем, Виктор Иванович?
— Телеграмма предназначена не мне — американской контрразведке и ЦРУ! — обреченно подытожил Черкашин.
— Я что-то не понимаю вас, Виктор Иванович…
— Сейчас объясню… В марте, когда у меня появились первые подозрения, что в резидентуре завелся «крот», я тут же сменил личный код и сам шифровал свои сообщения в Центр. Когда мои предположения в отношении Мартынова подтвердились, я провел еще один эксперимент: направил в Центр телеграмму-пустышку, в которой давал согласие лично встретить в аэропорту нового начальника одного из отделов Второго главка. При этом, будто случайно, использовал свой старый код. Разумеется, в ПГУ знали о моей затее, никто и не собирался прилетать в Вашингтон, а я — встречать…
Сидя в кабинете «слухачей» резидентуры, я отслеживал переговоры фэбээровской диспетчерской со своими «топтунами» на маршруте и убедился в своей правоте. Мой прежний код действительно был известен американцам — целых шесть бригад «наружки» рассредоточились в районе аэропорта, чтобы заснять на видео незнакомого им и ЦРУ «начальника отдела»… Вот так-то, Олег Юрьевич!
— Виктор Иванович, то, что ваш прежний код в ФБР и ЦРУ знают, как «Отче наш», вы убедительно доказали себе и мне… Я не понимаю другого: зачем Крючкову ставить противника в известность, что Комитет готов пойти даже на физическое устранение Юрченко?
— Вот здесь-то и «зарыта собака»! Председатель хочет убедить штатников, что Юрченко — не подстава, а истинный перебежчик… На самом же деле, подчеркиваю, это лишь мои собственные умозаключения, что Юрченко лишь исполняет роль изменника. Роль, которую ему определил сам Крючков…
— А почему вас он не поставил в известность? Ведь для того, чтобы войти в доверие к американцам, Юрченко должен был выдать им какую-то очень ценную информацию, иначе они не поверили бы ему. А если эта информация для вас представляет особую ценность?
— А он и выдал! Но десятое чувство подсказывает мне, что, выдавая секреты, он тем самым прикрывал какие-то сверхсекреты! Юрченко, придя в посольство, рассказал мне всё, как на исповеди… Он не юлил, не пытался выгородить себя, да и вообще вел себя так, будто за его спиной стоит могущественный покровитель… Таким покровителем может быть только один человек — Крючков! Даже не начальник ПГУ Шебаршин, а сам председатель! Идея этой игры с бегством Юрченко родилась в его воображении.
— Трудно не согласиться с вами, Виктор Иванович… Но мне кажется, что Юрченко, выдавая секреты, прикрывал не какие-то сверхсекреты, а, скорее, источник их поступления…
— А это — суть одно и то же…
— Виктор Иванович, простите за нескромный вопрос… А вы собираетесь что-нибудь предпринимать в этой связи, кроме, разумеется, пересылки Юрченко в Москву?
— Ровным счетом н и ч е г о! Я буду просто ждать… Ждать, чем закончится одиссея Юрченко. Время всё и всех расставит по своим местам… Одно могу с уверенностью утверждать: по прилете в Москву Юрченко сразу будет помещен в Лефортовскую тюрьму, независимо от того, изменник он или просто играет его роль…
— Почему так категорично: «в Лефортовскую тюрьму»?
— Олег Юрьевич, но это же ясно, как божий день! Если Юрченко перебежчик, то там ему и место… До суда и расстрела… Если же он — подстава, успешно сыгравший роль предателя, то всё равно его должны туда определить. В целях зашифровки. Потому что американцы будут обязательно отслеживать перемещения Юрченко в Москве через своих «кротов», действующих в КГБ, в ГРУ и в Генеральной прокуратуре СССР. А по прошествии какого-то времени Юрченко либо расстреляют, либо наградят… но втихую!
Черкашин замолчал, сморщил лоб, будто пытался что-то вспомнить. Резко поднялся и, перегнувшись через стол, протянул руку Олегу.
— Ты извини, что начал я не с благодарности за операцию в зоосаде — заботы, как видишь, замучили. Операция проведена тобой на высшем уровне! Буду ходатайствовать перед руководством Второго главка о поощрении тебя… А как поощрить твоих добровольных помощниц — это уж твоя забота, добро? Они, к слову, летят в Москву в одном с тобой и твоей «шайкой» самолете…
— Очень хорошо! Сотрудничество продолжается. Я думаю, они настолько вошли во вкус моей «дипломатической» работы, что с радостью согласятся помочь мне и на этот раз…
— Что ты имеешь в виду? — Черкашин насторожился.
— Не беспокойтесь, Виктор Иванович, ничего особенного… Заставлять их выпрыгивать из самолета с парашютами я не собираюсь. Попрошу их составить компанию — полет ведь долгий — обоим «дипломатам»… Обаять и напоить этих «милых кротов» до потери пульса… Чтобы мне было спокойнее… Думаю, девчонки не откажутся — все они незамужние, нрава веселого и покладистого… К тому же внешне очень привлекательны… Не знаю как на сцене, не видел, но в жизни они актрисы экстра-класса… Да вы и сами имели возможность в этом убедиться… Один лишь спектакль, разыгранный ими у якобы сломавшегося комендантского «шевроле», чего стоит!
— А как на это посмотрит опер, курирующий ансамбль? Он, прилетев в Вашингтон, заходил в посольство, ну и к нам заглянул… за инструкциями! Служака, я тебе скажу, еще тот!
— Познакомился я с ним, когда возил танцовщиц к Мишке-Сеньке за покупками… Мне кажется, он меня побаивается… Как бы там ни было, делать он будет то, что я ему скажу или… прикажу! А когда вылетаем?
— Послезавтра…
— Вспомнил! — Казаченко хлопнул себя по лбу. — Виктор Иванович, можно вопрос?
— Спрашивай!
— Вы упомянули фамилию Зайцев, помните? Во-первых, в Комитете о нем легенды ходят… Он что? Действительно легендарная личность?
— А «во-вторых»? — Глаза Черкашина лукаво заблестели.
— А во-вторых, слушая вас, я сделал открытие: в элитном подразделении Комитета, коим является «Альфа», есть
— Нет никакой несуразицы, а есть отделение Зайцева, выполняющее самые деликатные поручения руководства Комитета, а чаще — самого Крючкова!
Глава одиннадцатая. Группа «А» — элитный отряд КГБ
— Вкратце история «Альфы» такова, — неторопливо начал Черкашин. — Создана она в июле 1974 года как антитеррористическое подразделение КГБ, проходившее под кодовым названием Группа «А». Вы спросите, почему «А»? Потому что инициатором был Андропов Юрий Владимирович!