Игорь Атаманенко – Контора идёт по следу (страница 44)

Олег поинтересовался, какой суммой они располагают и что собираются приобрести. Ответ был простой: нейлоновые шубы. А денег у них — по 400 долларов «на нос». Эту сумму они заработали за месяц гастролей в США.

«Недаром, ох недаром, Советский Союз за границей пользуется дурной славой страны мошенников, хамов и дураков. — с горечью отметил Казаченко. — Это ж надо так бесстыдно грабить цвет нашей хореографии! Сам Гриша наверняка отхватил пару миллионов “зеленых”! Столько же, если не больше, осело на счетах нашего министерства культуры — ведь оно подписывало контракт с Барановским… А нашим девчатам — обглоданные кости с роскошного стола жуликов… Что ж, поедем за шубами…

Помнится, “импортом” нейлоновых шуб из США в СССР, да и вообще банальной спекуляцией носильными вещами, не брезговала даже Лидия Дмитриевна Громыко, жена экс-министра иностранных дел. Она постоянно курсировала между Нью-Йорком и Москвой и, пользуясь дипломатической неприкосновенностью, за один рейс умудрялась привезти такое количество шуб и женской одежды, которого хватало, чтобы затоварить пару крупных столичных комиссионок. А чего мелочиться, играть — так уж играть по-крупному!»

Нетерпеливое покашливание танцовщиц, доносившееся с заднего сиденья, напомнило Олегу, что он — «экспедитор» и пора отправляться в «рейс»…

По пути к «Сеньке» Казаченко не мог отказать себе в удовольствии и остановился у ювелирного магазина всемирно известной фирмы, торгующей драгоценностями, «Тиффани».

Танцовщицы, до этого беззаботно щебетавшие, вдруг притихли и, как показалось Казаченко, наблюдавшему за их реакцией в зеркальце заднего вида, буквально вжались в сиденье. В глазах девушек Олег прочел недоумение, смешанное с испугом.

«Решили, наверно, что я, главный вашингтонский “кирпич”, хочу поиздеваться над ними. Нет, дорогие мои, не поиздеваться — показать вам магазин, достойный вашего статуса, где вы должны были бы делать покупки!»

Хозяин узнал танцовщиц — афиши с их фотографиями были расклеены на всех рекламных щитах города — и сразу же понял, что они вряд ли смогут что-нибудь приобрести у него. Из уважения к их мастерству и от жалости к их нелегкой доле он подарил девушкам по тоненькому золотому колечку. Радость «золушек» была беспредельна. Они заметно повеселели и уже обращались к Олегу не как к «кирпичу», а как к старшему по возрасту приятелю, но без фамильярности.

Лед отчуждения и вовсе растаял, когда Казаченко, догадавшись, что девушки голодны, предложил перекусить в расположенной рядом с ювелирным магазином аптеке.

— Как это — в аптеке? — хором воскликнули танцовщицы.

— Не удивляйтесь, милые мои, именно в аптеке! Они давно уже потеряли свое традиционное предназначение… В аптеках не только продаются лекарства, там вам подадут яичницу прямо с плиты, бутерброды, горячий кофе или чай, любые напитки, кроме алкогольных… Да и вообще, американские аптеки — это московские магазины «Тысяча мелочей», ясно?

Выйдя на улицу, Казаченко заметил, как из авто, припаркованного напротив аптеки, за ними наблюдают четверо нехилого сложения парней.

«А вот и мои опекуны! Ну что ж, мальчики, сегодня я вас разочарую… Кататься вам придется долго и… вхолостую! Может, оно и к лучшему — наша сегодняшняя экскурсия притупит вашу бдительность и завтра вы или ваши коллеги будете много беспечнее… Стоп-стоп, Казаченко! А что, если на завтрашнее мероприятие взять с собой этих милых девчонок — прикрытие тебе будет обеспечено на все сто! Этот вариант надо предложить Черкашину. Думаю, возражать он не станет…»

Делать покупки «У Сеньки» не брезговали даже дипломаты из советского посольства, хотя и знали, что весь свой товар хозяин, эмигрант из Одессы, собирает по крупицам на городских свалках.

Дело в том, что население США, да и вообще Запада, понятия не имеет, что представляют собой комиссионные магазины. Американцы и западноевропейцы, потеряв интерес к каким-то предметам туалета, сколь новыми и модными они ни будь, пакуют их в специальные пластиковые мешки и оставляют у баков для мусора. Затем эти мешки с ношеными, но вполне приличными вещами, вывозятся на свалки.

Предприимчивые эмигранты из Советского Союза, зная менталитет и кредитоспособность своих бывших сограждан, выезжающих за рубеж по туристическому и другим каналам, понаоткрывали для них дешевые магазинчики, источниками снабжения которых являются городские свалки. Справедливости ради надо отметить, что прежде, чем попасть в магазин, все вещи проходят через химчистки. Цены в таких «супермаркетах» на 30 процентов ниже, чем в других магазинах, а ассортимент богаче. Кроме того, тряпки продаются не поштучно, а на вес. Что тоже очень выгодно нашим туристам-бессребреникам.

…Над входом в пресловутый супермаркет, оказавшимся однокомнатной лавчонкой, отсвечивала неоном надпись: «У Сеньки есть ВСЁ!». Несмотря на декабрьскую стужу, у дверей в плетеном кресле-качалке сидел сам хозяин.

При виде выходящих из машины девушек, дрожащих от холода в своих не по сезону легких плащиках, Сенька вскочил, сбросил с плеч подобие медвежьей дохи и с распростертыми руками двинулся навстречу. Судя по его порыву, он, как и владелец магазина «Тиффани», узнал танцовщиц из «Березки».

Коротко ответив на многоступенчатое приветствие Сеньки, девушки нырнули внутрь и сразу бросились к огромным открытым контейнерам, где, наваленные кучей, серебрились предметы их вожделения — нейлоновые шубы.

Сенька одобрительно закивал головой и провозгласил:

— Кто бы что ни говорил, но шубы, так же как и бриллианты, идут всем и при любых обстоятельствах!

…Торг был недолгим, а скидка по-царски щедрой — девушки взяли оптом более 30 килограммов, что в переводе на розничный язык означало 20 шуб!

Не обращая внимания на Казаченко и Сеньку, девчонки, перебивая друг друга, говорили без умолку: кто, кому, за сколько «сдаст товар» и тут же подсчитывали навар..

Щеки их пылали огнем, глаза лихорадочно блестели, руки дрожали, когда передавали деньги Сеньке, а ноги подкашивались, когда девчонки везли на тележках огромные баулы к машине.

Олег, чтобы не выделяться из группы «коробейников», купил 400 граммов, то есть дюжину итальянских шелковых галстуков, и намеренно долго топтался у машины, демонстрируя фирменный пакет с надписью: «У Сеньки есть ВСЁ!»

Пусть «топтуны», сидящие в машине напротив лавчонки, убедятся, что хоть он и «шишкарь» из МИДа, но сейчас, будучи в отгуле, он безобидный экскурсовод и покупатель в одном лице!

Глава пятая. «Кирпич» Васька

Багажник комендантского «шевроле» был забит всяким хламом, поэтому баулы пришлось втиснуть на заднее сиденье, и Ольга на правах «старшей» теперь уселась рядом с Казаченко.

— Ну и как отреагирует Василий Иванович на ваши баулы? — первым делом поинтересовался Олег, когда они отъезжали от магазина.

— А никак, Олег Юрьевич! Он ведь в доле….

— То есть?

— Ну, когда мы отпрашивались в город за покупками, Василий Иванович сначала посоветовал нам не тратить валюту здесь, а поменять ее на сертификаты Внешпосылторга по возвращении в Москву, мол, в стране с валютой «напряженка», а мы, потратив ее здесь, помогаем нашему главному идеологическому противнику, ну и всё в таком же духе… Он вообще у нас такой — государственные интересы для него на первом месте…

Ольга вдруг умолкла и стала отрешенно смотреть на дорогу.

«Ну нет, Ольга, так не пойдет… Я не из тех, кому можно запудрить мозги разговорами о “государственных интересах”… Если уж сказала “А”, говори и “Б”! Что значит: “он ведь в доле”? Попробую зайти с другой стороны!»

— Оленька, — ласково пропел Казаченко, — давайте сразу расставим точки над «i». Я — дипломат… Говорю, положа руку на сердце, что к «кирпичам» отношусь так же, как и вы, — презрительно. Более того, считаю всех этих «кирпичей» дармоедами… Они — воскресшие динозавры, и то, что их включают в состав групп, выезжающих за границу, иначе как анахронизмом назвать не могу. Я ясно изложил свою позицию?

Тирада Олега собеседнице понравилась. Она согласно закивала головой и заулыбалась.

— А теперь ваша очередь продолжить вами начатую фразу!

— Какую?

— Вы сказали, что Василий Иванович «в доле», или я ослышался?

— Нет, Олег Юрьевич, не ослышались… Василий Иванович отпустил нас в город за покупками с условием, что мы купим его жене то же самое, что будем приобретать для себя… Вот и всё. А я, дуреха, проболталась!

— И сколько денег он вам дал? — осторожно, чтобы ненароком не прервать так хорошо начавшуюся увертюру, поинтересовался Казаченко.

— Олег Юрьевич, я вас умоляю, какие деньги? Да этот жлоб за копейку удавится или… удавит! Никаких денег он нам не давал… Он и шубу-то вовсе не своей жене привезет, а дочери или любовнице своего начальника… Вы думаете, он первый раз выезжает с нами? Фигушки! Пятый! Его что? За выправку и зычный голос с нами посылают? Нет, конечно. «Отстегивает» кому-то из начальства — вот и посылают! Хотя, если посмотреть с другой стороны, вроде достойного посылают, он же не простой «кирпич», он — орденоносец! А орденок-то, знаете, как он заработал?

— Ну откуда же мне, дипломату, знать про «кирпичные» ордена?

— Ну да… В общем, был у нас в ансамбле один талантливейший артист, Миша Барышников. К главным ролям его почему-то не подпускали — танцевал на втором плане, хотя весь коллектив считал его золотым самородком…