Игорь Атаманенко – Контора идёт по следу (страница 43)
…В первый же вечер Казаченко, вернувшись в свое, хотя и временное, но роскошное пристанище, обнаружил следы незваных гостей в… пепельнице. Там лежал истлевший окурок дешевой сигары.
В следующий раз его ожидал просто ошеломляющий сюрприз. Войдя в квартиру, он едва не задохнулся от сигарного дыма. Повисшие в воздухе густые клубы свидетельствовали о том, что незваный визитер едва успел унести ноги. Но как? На лестничной площадке Олег никого не встретил. Значит, квартира имела запасный, хорошо замаскированный вход! Искать долго не пришлось. По своему опыту Казаченко знал, где спецслужбы устраивают потайной лаз. Ну, конечно же, в стене, разделяющей смежные квартиры.
…Полковник Черкашин предупредил Казаченко, чтобы тот, покинув жилище и обнаружив, что оставил что-то, не пытался вернуться туда ни через пять минут, ни через десять.
«Почему?»
«Потому, Олег Юрьевич, — пояснил шеф контрразведки резидентуры, — что ваше возвращение фэбээровцы расценят как проверку с целью поймать их за руку. А это чревато осложнениями. Для вас! Могут и автомобиль попортить, и пьяную драку спровоцировать… Ну да вы и сами не новичок в этих делах. У них, как и у нас, методы однотипные… Так что избегайте моментальных возвращений!»
Казаченко с пониманием отнесся к совету старшего товарища по оружию и на следующий же день сделал всё… с точностью до наоборот.
…Утром, на третий день проживания в «Айрин», Казаченко, спустившись в гараж, вдруг вспомнил, что ключи от машины оставил на прикроватной тумбочке. Не медля ни секунды, бросился к лифту.
Первое, что он увидел, войдя в спальню, были… башмаки, как минимум, пятидесятого размера, торчавшие из-под кровати. Лежавший там «Гулливер» пыхтел и чертыхался. Работал он с таким усердием, что даже не услышал, как за Казаченко захлопнулась входная дверь…
Мгновенно оценив ситуацию, Олег рискнул и бесшумно — благо напольный ковер скрадывал шаги — подкрался к тумбочке, схватил ключи и исчез, как призрак.
Только в лифте он вспомнил наставления Черкашина. Возникли и вопросы: фэбээровец что-то искал под кроватью или же устанавливал там какую-то спецаппаратуру?
«Что бы там ни делал фэбээровец, — решил Казаченко, — к кровати больше ни шагу! Спать можно и на диване… А утром наведу на постели такой беспорядок, чтобы у моих опекунов не возникло никаких сомнений, что объект их заинтересованности не ложился на кровать».
Но самый интригующий сюрприз был впереди.
..Хотя Казаченко и не ждал поступления корреспонденции, но на всякий случай почтовый ящик проверял. Вдруг да администрации «Айрин» взбредет в голову обложить «русского дипломата» каким-нибудь надуманным налогом. Да мало ли!
И, действительно, однажды Олег обнаружил в почтовом ящике несколько писем, адресованных… Ричарду Хелмсу, бывшему директору ЦРУ. Конверты были непростыми — такие использовались только в государственных учреждениях. Простое совпадение исключалось — это была явная провокация.
«Они меня за мальчика держат, что ли? — пронеслось в голове Олега. — Да на такую дешевую наживку не клюнет и начинающий дипломат, не то что начальник департамента МИД СССР, коим я для них официально являюсь!»
Чертыхнувшись и обернув письма носовым платком, — чтобы не оставлять своих отпечатков, — Казаченко бросился искать дежурного охранника.
…Предложение забрать корреспонденцию и передать ее адресату страж встретил с улыбкой. Олег, угостив его сигаретой, поинтересовался, как могло случиться, что в его почтовый ящик попали служебные письма, предназначавшиеся мистеру Хелмсу.
Охранник, продолжая улыбаться во весь рот, пояснил, что в квартире, занимаемой «русским дипломатом», ранее проживал мистер Хелмс.
«Никаких проблем, сэр! Это… — Страж потряс пачкой писем, — запоздалые цветы, не берите в голову!»
…Когда Казаченко доложил о происшествии Черкашину, тот лишь покивал головой и, думая о чем-то своем, ограничился одной фразой:
— Ну а что вы хотите, Олег Юрьевич, они делают свою работу, мы — свою. На войне, как на войне…
— Простите, Виктор Иванович, вы чем-то встревожены, или мне показалось?
— Лучше бы показалось… — Черкашин криво усмехнулся. — Не знаю, Олег Юрьевич, обрадует это вас или огорчит, но вам придется задержаться здесь еще на недельку… С вашим руководством вопрос уже согласован… Мы тут кое-что проверим и… Словом, есть вероятность, что сопровождать вам придется не двоих, а уже троих. Н-да… Складывается впечатление, что появилась новая профессия — продавать Родину… Ну да, хватит о грустном! Настала моя очередь делать вам сюрпризы, ну, вы понимаете, не могут же их преподносить только фэбээровцы…
Сегодня проведете время в обществе прекрасных дам, и если вас не будут слишком назойливо опекать, завтра отправитесь в «местную командировку». Сегодняшнее мероприятие — развлечение, в ходе которого мы должны установить, насколько серьезно вас воспринимают в вашингтонской штаб-квартире ФБР. Завтра — ответственное задание!
Глава четвертая. Брошенные вещи по бросовым ценам
Казаченко нырнул во взятый напрокат у коменданта посольства потрепанный «шевроле» и помчался на встречу с танцовщицами из ансамбля «Березка» Игоря Моисеева.
…Три прелестные девушки в сопровождении «кирпича»[5] поджидали Олега у входа в гостиницу. Вокруг них кувыркалась и орала толпа полуголых негритят. Они дружно скандировали по-русски: «Баксы! Давай баксы!»
«И чего орать? — подумал Казаченко, подруливая к встречающим. — Знают ведь, что с русских артистов взять нечего — вон ведь в какой дешевой гостинице их поселили. И это при том, что они не простые туристы — элита советской сцены… Живут наверняка по трое-четверо в одном номере. А загляни в их чемоданы, найдешь лишь банку консервов “Завтрак туриста”, кипятильник и пачку чая — дежурный набор наших граждан, выезжающих за рубеж… Хорошо, что у меня остались деньги, предназначавшиеся покойному Розенталю… Свожу артисток в кино, затем в вашингтонскую Национальную галерею, прокачу по богемному Джорджтауну, там же пообедаем в приличном итальянском или французском ресторане… Пусть посмотрят, как мы могли бы жить, если бы не горбачёвская перестройка-катастройка… Впрочем, оценят ли они мои старания? У них, пожалуй, одно на уме — подешевле отовариться здесь, чтобы потом подороже сбыть всё оптом в Москве. Эх, Совдепия…»
…Не успел Казаченко приоткрыть дверцу «шевроле», как перед ним вырос «кирпич». Подтянутый, выбритый до синевы, наглаженный и расточавший вокруг себя запах давно исчезнувшего из продажи дешевого мужского одеколона «Шипр», он производил впечатление строевого офицера, если бы не угодливость и подобострастие во взгляде.
Церемонии первичного знакомства, казалось, не будет конца. Коротко назвав поименно девушек, «кирпич» пустился в рассуждения об их профессиональном мастерстве, о проводимой ими в коллективе ансамбля общественной и комсомольской работе, не забыл упомянуть и страны, в которых танцовщицы побывали с гастролями. Затем он с подчеркнутой галантностью и не менее многословно представил троице Олега как ответственного сотрудника МИД, в силу должностных обязанностей озабоченного развитием культурных отношений между США и СССР. В заключение «кирпич» торжественно, как на пионерской линейке, провозгласил:
— Старшей группы на время экскурсии назначаю Ольгу!
Казаченко, услышав эту команду, едва сдержался, чтобы не рассмеяться в лицо горе-оперу.
«Кирпич» понял свою оплошность и голосом старшины гаркнул:
— Отставить! Старшим будет товарищ… — Тут он смешался и тихо, почти шепотом, сказал: — Извините, Олег Юрьевич, совсем зарапортовался… Сами понимаете, такое напряжение, бессонные ночи, постоянное ожидание провокаций… Еще раз прошу меня извинить…
Казаченко в ответ лишь похлопал по плечу не в меру ретивого служаку, а про себя подумал: «И где Центр выкапывает таких?! Ему надо было бы родиться лет эдак на пятьдесят раньше… В НКВД такое рвение оценили бы по достоинству! В каком, интересно, он звании? Старлей? Капитан? Ну, нет! В Штаты молодняк не пустят, он, как минимум, майор… Майор с интеллектом сержанта-сверхсрочника! Н-да… Не удивлюсь, если он для всего ансамбля практикует утренние пробежки по шесть километров в… противогазах… Ну и фрукт! Интересно, а эта Ольга, которую он назначил старшей группы, его зам по воспитательной работе? По виду не скажешь… Стоп-стоп, Казаченко! Да она наш человек, агентесса!
В таких творческих коллективах, регулярно выезжающих за рубеж, агент на агенте сидит и агентом погоняет. Н-да, веселенькая компания мне досталась! Однако нет худа без добра — танцовщицы работают на мою “крышу”. Вопрос лишь в том, поверят ли в ФБР, что высокопоставленный чиновник МИД СССР, коим я для них официально являюсь, вдруг взялся проводить экскурсию для танцовщиц из “Березки”? Ладно, пусть голова болит у шефа вашингтонского отделения ФБР, а мы будем делать свою работу!»
Как и предполагал Казаченко, юных танцовщиц интересовали только магазины. Предпочтение они отдали супермаркету с интригующим названием «У Сеньки есть ВСЁ!», о котором в Москве им рассказывали поднаторевшие в коммерции подруги.
Девушки объяснили Олегу, что на остальное у них просто нет денег и сил, ибо Гриша Барановский, в недалеком прошлом директор одесского рыбного магазина, а ныне американский импресарио, их так выжал, что они ни на что больше не способны.