Игорь Атаманенко – Их судьба – шпионаж (страница 56)
Генерал буквально впадал в истерику при упоминании о гомосексуалистах, которых в те времена именовали не так элегантно, как сегодня. Самый веский аргумент горе-председателя звучал так: «Мне только педерастов не хватает в моем ведомстве!»
Потребовалось несколько месяцев титанических усилий, чтобы убедить горе-председателя в целесообразности привлечения Вассала к негласному сотрудничеству ввиду его неограниченных возможностей по добыванию оперативно значимой информации.
Пытаясь склонить Серова к принятию своей точки зрения, начальник Второго главка генерал-лейтенант Олег Михайлович Грибанов, поднаторевший в вербовочных делах, ссылался на исторические примеры.
Вспомнил действовавшего под руководством разведки Генерального штаба царской армии секретаря российского посольства в Лондоне С.А. Козелл-Поклевского.
Именно благодаря его усилиям и «голубой» дружбе с английским королем Эдуардом VII состоялось заключение англо-российского соглашения в августе 1907 года, нормализовавшее все связи между двумя державами. До подписания договора отношения России с Англией были довольно натянутыми, если не сказать враждебными.
Не забыл Грибанов упомянуть и полковника Рёдля, в течение ряда лет передававшего России сверхсекретные сведения о военных приготовлениях Австро-Венгерской империи, и Манасевича-Мануйлова, главу парижской резидентуры Охранного отделения, причастного к формированию агентурной сети в ряде стран Западной Европы.
Даже ссылки на открытия ученых-естествоиспытателей, доказавших, что гомосексуалистами, как и левшами, люди рождаются, а не становятся по причине империалистического образа жизни, на Серова не действовали.
Ситуацию удалось переломить лишь после того, как Грибанов намекнул Серову о возможном назначении англичанина в штат разведывательного управления Министерства военно-морских сил Великобритании по возвращении на родину.
Вербовку «в лоб» проводил лично генерал-лейтенант Грибанов. Искусный охотник за головами, он выступал сразу в трех ипостасях: сценариста, режиссера-постановщика и исполнителя партии.
Не тратя времени, Грибанов показал Вассалу фотографии, на которых тот был запечатлен со своими партнерами, мягко выражаясь, в неожиданных ракурсах. Предупредил, что все материалы могут быть переданы английской службе безопасности.
Но и это еще не всё! Фото могут случайно оказаться в почтовом ящике матери, если Джон не согласится сотрудничать с самой гуманной в мире организацией, чьи сотрудники известны чистотой своих рук, горячими сердцами и холодными головами.
…Генерал Грибанов несколько переборщил в своих стараниях подавить волю эстетствующего гомосексуалиста: после беседы Вассал был настолько морально раздавлен, что чуть было не пустил себе пулю в лоб из табельного оружия.
Вторым после самоубийства им рассматривался вариант явки с повинной к послу.
Вот тут-то и появился на авансцене отошедший было в тень Феликс.
Выслушав приятеля, он посоветовал не драматизировать ситуацию, ибо жизнь прекрасна, а самое плохое в ней то, что она проходит.
Ничего страшного не случится, если Вассал войдет в контакт с органами, разумеется, не для того, чтобы заниматься шпионажем, да еще и против горячо любимой родины. К тому же ему скоро уезжать, зачем омрачать последние месяцы?
…Вслед за этим в кабинете Вассала раздался звонок, и знакомый голос предложил встретиться за бутылкой вина, поболтать о жизни. Иностранец приглашение принял.
На последующих встречах генерал Грибанов и сменившие его офицеры-агентуристы умело сняли горькое послевкусие, оставшееся от первой встречи, сыграли на самолюбии, внушив Вассалу мысль, что его мнение по вопросам международной политики может представлять даже большую ценность, нежели мнение военного атташе или даже посла.
Рюмка за рюмкой, мнение за мнением — и новые знакомые становились всё приятнее и ближе.
Надо же, как был прав Феликс, говоря о том, что жизнь прекрасна! Появились мелкие подарки, потом более крупные, затем денежная помощь.
От обсуждения глобальных политических проблем перешли к конкретным характеристикам на сослуживцев Вассала, затем к анализу рабочих документов, ложившихся на стол англичанина.
В сентябре 1955 года, за полгода до убытия в Англию, Вассал приступил к откровенной передаче секретных документов на явочных квартирах КГБ.
По возвращении в Лондон Вассал, обретший к тому времени кодовое имя «Оскар Уайльд», как и предполагалось, был распределен в разведывательное управление ВМС Великобритании.
Вслед за этим его принял на личную связь наш резидент в Англии генерал Родин, что само по себе свидетельствовало о значении, которое придавалось работе с британцем. Он, мелкий клерк, имел неограниченный доступ к сведениям, составлявшим не то, что военную — государственную тайну!
…Жизнь Вассала превратилась в нескончаемый праздник.
Эх, если бы еще не надо было передавать «Григорию» — рабочий псевдоним Родина — секретные сведения!
Но, с другой стороны, на какие шиши тогда содержать роскошную квартиру в фешенебельном районе Лондона на Дофин Сквер и два авто; заказывать костюмы у самых модных портных; посещать дорогие рестораны и, конечно же, оплачивать великосветских порочных партнеров, которых Вассал ангажировал на вечер или арендовал за умопомрачительные суммы на уик-енд, а особо понравившихся брал в заграничные турне, покидая задымленный Лондон на время отпуска.
…Первую встречу с «Оскаром Уайльдом» Родин провел в Лондоне на станции метро «Финчли Роуд» в конце марта 1956 года.
Вторая встреча была запланирована через месяц, но чрезвычайные обстоятельства заставили агента дать о себе знать много раньше.
На протяжении почти четырех лет Вассал передал «Григорию» тысячи совершенно секретных документов. Благодаря ему на Лубянке знали о военно-морской политике Англии и о разработке новейших систем оружия больше, чем руководство НАТО и королева Елизавета II вместе взятые.
16 апреля 1956 года, за два дня до прибытия в Англию советской делегации, возглавляемой Первым секретарем ЦК КПСС Председателем Совета министров Н.С. Хрущёвым на борту крейсера «Орджоникидзе», резидент Родин получил сигнал о том, что по заданию Сикрет Интеллидженс Сервис под корабль для совершения каких-то манипуляций нырнет ас подводных операций майор Лайонел Крэбб с группой подводников-диверсантов.
В те годы «Орджоникидзе» аналогов за рубежом не имел и являл собой самую совершенную боевую единицу, бороздившую Мировой океан. Он был оснащен новейшим противолодочным и противоминным оборудованием. Возможно, оно-то и заинтересовало англичан.
Как бы то ни было, председатель КГБ Серов, приняв информацию от Родина, не преминул шепнуть Хрущёву, что на него готовится покушение.
Основания для такого опасения имелись: 29 октября 1955 года был взорван и пошел ко дну со всем экипажем линкор «Новороссийск».
Одной из наиболее серьезных версий, циркулировавших в Кремле, была версия о мести итальянских диверсантов. Линкор, известный во время войны как «Джулио Чезаре», находился на вооружении ВМС Италии и нам достался в счет репараций.
Сигнал, поступивший от «Оскара Уайльда», немедленно был взят в работу. В Портсмут из Мурманска на подводной лодке доставили отряд «Барракуда» — диверсантов-подводников экстра-класса, — которым предстояло нести круглосуточное дежурство по периметру крейсера.
В итоге Хрущёв заявил решительный протест и спешно прервал визит, выставив англичан на весь мир негостеприимными хозяевами, а премьер-министру Англии пришлось приносить публичные извинения в палате общин.
Коль скоро сигнал нашего «крота» в системе английского Военно-морского министерства нашел подтверждение, встал вопрос о награждении всех сопричастных.
Серов, Родин и «барракуды» получили ордена. Вопрос о поощрении первоисточника Джона Вассала оставили решать лично Никите Сергеевичу.
Со словами: «Благодаря ему, мы умыли, нет, — мы урыли англичан, не дав им нагадить нам!» — Хрущёв, импульсивно щедрый на раздачу высших наград СССР иностранцам (накануне он лично вручил Золотую Звезду Анвару Ходже, лидеру Албании), распорядился о присвоении звания Героя Советского Союза Джону Вассалу.
Серов вкрадчиво заметил, что еще никто из агентов-иностранцев не был удостоен этой чести, да и вообще, болен он, этот Джон…
— Что за болезнь?
— Хроническая педерастия, Никита Сергеевич…
— Ну, тогда поощрить деньгами — пусть лечится…
Часть III
Сотрудник «глубокого прикрытия»
Вступление
Идея использования сотрудников «глубокого прикрытия» принадлежала начальнику Департамента контрразведки ЦРУ Гарднеру Гасу Хэтэуэю. В марте 1981 года по его инициативе в Москву в порядке эксперимента над проектом под кодовым названием «Чистая лазейка» прибыл молодой офицер, церэушник «глубокого прикрытия» (наши контрразведчики называли таких сотрудников «подснежниками»).
Его появление имело предысторию. Дело в том, что Хэттавэй, возглавляя в 1970‐х московскую резидентуру ЦРУ, обратил внимание, что его подчиненные практически лишены возможности покидать здание посольства незамеченными. Всякий раз за ними увязывалась «наружка». В то же время несколько человек, так называемые «чистые» дипломаты, занимавшие низкие посты в посольстве, могли беспрепятственно передвигаться, куда им вздумается.