Игорь Атаманенко – Их судьба – шпионаж (страница 48)

…Когда в одно время, в одном месте «наружка» фиксирует появление двух разведчиков из противоборствующих спецслужб, задача контрразведчиков выяснить:

а) могли ли эти двое, как таперы за одним роялем, исполнять в четыре руки знакомую им обоим композицию? Если ответ «да», тогда надо установить:

б) для кого старались «таперы», то есть кто заказал композицию?

Вскоре напротив входов всех московских гостиниц, где имелись двери-карусели, оперативники устроили стационарные посты наружного наблюдения, оснащенные кино- и фотоаппаратурой. Такие же посты устроили и в фойе.

Через два месяца, ровно в 16.00 Попов был в фойе гостиницы «Центральная», куда на 5 минут раньше вошел прибывший на ярко-красном «бьюике» с дипломатическими номерами мистер Ланжелли.

Всё произошло так, как и в «Советской», с той лишь разницей, что, завидев «Грэлспайса», американец втиснулся к нему в отсек, выхватил у него из рук почтовый конверт, выбежал на улицу и впрыгнул в сорвавшийся с места «бьюик», за рулем которого сидел невесть откуда взявшийся Джордж Пейн Уинтерс-младший, ещк один церэушник, работавший под прикрытием вице-консула посольства США в Москве.

…Как выяснится позже, причиной, побудившей Ланжелли действовать с прытью ковбоя, была поднятая сотрудниками наружного наблюдения суета, которые на свой страх и риск решили взять с поличным американца и Попова.

С этой целью они в фойе гостиницы развили бурную подготовительную деятельность, не оставшуюся незамеченной Уинтерсом-младшим. Последний, во время проведения Расселом Ланжелли операции по связи с «Грэлспайсом», осуществлял контрнаблюдение, то есть выяснял, есть ли «хвост» за Ланжелли или за агентом.

Обнаружив подозрительно повышенную активность «обслуживающего персонала» гостиницы в фойе, Уинтерс понял, что готовится ловушка, и в самый последний момент, когда агент уже шагнул в «карусель», подал коллеге сигнал тревоги, а сам опрометью бросился к машине.

Промах, допущенный не в меру ретивыми «топтунами», исправил, как это ни покажется парадоксальным, Уинтерс-младший.

Глава двадцать четвертая

«Шпионская пыль»

Джордж Пейн Уинтерс-младший, молодой кадровый офицер ЦРУ, «сидел под корягой» — использовал прикрытие второго вице-консула посольства США в Москве. Он входил в группу так называемых «привлеченцев», чья основная задача — приобретение агентуры из числа советских граждан, представлявших для ЦРУ оперативный интерес.

Внимание контрразведчиков он привлек нестандартностью поведения, повышенной общительностью и чрезвычайной мобильностью. Чтобы полнее фиксировать радиус перемещения американца и объекты его устремлений, было принято решение применить «шпионскую пыль»[19].

Горничная, агентесса Второго главка КГБ, регулярно «опыляла» одежду Уинтерса во время уборки его квартиры.

…Вечером 23 декабря 1958 года Попов позвонил на квартиру атташе посольства США Р. Ланжелли и условным сигналом вызвал его на личную встречу, которая должна была состояться в воскресенье 27 декабря в туалете Центрального детского театра во время первого антракта.

Однако Ланжелли, пришедший в театр с женой и детьми, напрасно прождал агента в условленном месте — тот не явился.

ЦРУ, обеспокоенное отсутствием Попова, совершило ошибку, стоившую ему свободы и жизни.

Получив из Штатов письмо от Кайзвальтера, адресованное «Грэлспайсу», и, неправильно поняв инструкцию, Уинтерс, вместо того, чтобы вручить письмо агенту в руки, отправил его по почте, так как на конверте был указан домашний адрес Попова.

Результаты не заставили себя ждать. Датчики, которыми были снабжены «топтуны», сидевшие на «хвосте» Уинтерса, зафиксировали и его приближение к почтовому ящику, и какие-то манипуляции с ним.

Изъятую корреспонденцию проверили с помощью приборов, и участь Попова была предрешена: он оказался «под колпаком» Второго главка.

В процессе наблюдения за ним было установлено, что Попов дважды — 4 и 21 января 1959 года — встречался с Ланжелли, и во время второй встречи получил от него 15 тысяч рублей.

18 февраля 1959 года Попова взяли с поличным у пригородных касс Ленинградского вокзала, куда он прибыл на очередную встречу с Ланжелли.

При обыске у него дома в Твери в тайниках, оборудованных в охотничьем ноже, катушке для спиннинга и помазке для бритья, были обнаружены средства тайнописи, радиоплан, шифровальные и дешифровальные блокноты, подробная инструкция о пользовании шифрами и адресами, по которым он мог известить ЦРУ о своем положении.

Кроме того, в ходе обыска было найдено исполненное Поповым донесение на имя Ланжелли:

«Отвечаю на Ваш № 1. Ваши указания принимаю к руководству в работе. На очередную встречу вызову по телефону перед отъездом в Москву. При невозможности встретиться перед отъездом напишу на Краббе. Копирка и таблетки у меня есть, инструкция по радио нужна. Желательно иметь адрес в Москве, но весьма надежный. После моего отъезда постараюсь два-три раза в год выезжать на встречи в Москву…

Сердечно благодарен Вам за заботу о моей безопасности, для меня это жизненно важно. За деньги тоже большое спасибо. Сейчас я имею возможность встречаться с многочисленными знакомыми с целью получения нужной Вам информации. Еще раз большое спасибо!»

Попов сразу во всём признался и согласился сотрудничать с КГБ в игре по дезинформации противника, но на первой же встрече с Ланжелли попытался предупредить его, что действует под контролем КГБ.

Накануне он умышленно порезал руку и под повязкой спрятал записку. В туалете ресторана «Арагви» он снял повязку и передал американцу записку, в которой сообщал, что схвачен и находится в тюрьме КГБ.

Ланжелли, полагая, что «Грэлспайс» решил в одностороннем порядке прекратить сотрудничество, назначил ему контрольную встречу.

Встреча состоялась 16 сентября в рейсовом автобусе № 12, пассажирами которого были исключительно сыщики «наружки».

Попов глазами указал на магнитофон, закрепленный у него за лацканом пиджака. Тотчас на запястьях Ланжелли защелкнулись браслеты.

Благодаря дипломатическому иммунитету уголовному преследованию он не подвергся и после объявления его personа non grata покинул Москву.

Глава двадцать пятая

Всем сестрам по серьгам

7 января 1960 года в Москве, в клубе чекистов им. Ф.Э. Дзержинского, под председательством генерал-майора юстиции В.И. Борисоглебского состоялось заседание Военного трибунала, который вынес Попову приговор, гласивший:

«Попова Петра Семёновича признать виновным в измене Родине и на основании ст. I Закона об уголовной ответственности предать смертной казни с конфискацией имущества».

Изменник был расстрелян, однако, по версии еще одного оборотня из ГРУ, бежавшего на Запад (в России известен как Виктор Суворов), «Попов заживо сожжен в спецкрематории КГБ».

В качестве доказательства Суворов ссылается на короткую публикацию в «Правде», в которой вместо привычных в таких случаях слов «приговор приведен в исполнение», было напечатано: «уничтожен, как бешеный пес».

…Гретхен Рицлер, взявшая имя Греты Ламсдорф, в 1970‐е годы владела фешенебельным публичным домом на Лазурном Берегу Франции. После принятия Французской Республикой закона № 46/685 («Закон Марты Рише»), запрещавшего содержание публичных домов, заведение Ламсдорф работало под «крышей» мужского ателье мод для очень богатых клиентов.

В «ателье» трудились более трехсот «сотрудниц» разных национальностей, специалисток по самым экзотическим видам сексуальных услуг.

Однако основной статьей дохода Ламсдорф по-прежнему оставался шпионаж. Опыт добычи секретной информации, приобретенный во время сотрудничества с Вальтером Шелленбергом и Джорджем Кайзвальтером, она передала своим секс-сотрудницам, обслуживавшим капитанов индустрии и политических деятелей Запада.

Несмотря на почтенный возраст, Грета и сама была не прочь установить интимные контакты с особо ценными клиентами. Среди ее любовников было около десятка глав правительств западноевропейских стран, однако особым чувством она воспылала к Уинстону Черчиллю-младшему, занимавшему пост военного советника премьер-министра Англии.

Узнав об их интимной связи, Маргарет Тэтчер поспешила заявить, что не видит в этом ничего предосудительного, да и вообще, всё это сугубо частная жизнь, куда никому не позволено вторгаться.

Сведения военного, экономического и политического характера Ламсдорф продавала постоянному заказчику — Аднану Хашогги, крупнейшему в мире торговцу оружием. В высшем свете Запада он был известен как «аравийский Рокфеллер».

Через два года успешного сотрудничества с Хашогги Ламсдорф вышла за него замуж и стала соучастницей акций аравийского мультимиллионера в провоцировании и раздувании вооруженных конфликтов в разных регионах мира с целью продажи вооружений.

При этом «сладкая парочка» не чуралась поставлять оружие обеим конфликтующим сторонам одновременно.

P.S. В 1961 году Джордж Кайзвальтер назвал свою работу с Петром Поповым генеральной репетицией перед своим триумфальным выступлением с «кротом» № 2 — полковником ГРУ Олегом Пеньковским и «кротом» № 3 — генерал-майором ГРУ Дмитрием Поляковым.

Часть II

Шпионосессия полковника Пеньковского

Вступление

Поговорка «Ученым можешь ты не быть, но кандидатом быть обязан!» родилась в Академии наук СССР в середине 1960‐х, после того, как роман Льва Толстого «Война и мир» в юбилейный, трехсотый, раз явился тем ристалищем, где успешно была защищена очередная, то ли докторская, то ли кандидатская диссертация в области русской словесности.