Игорь Аниканов – Ты же вернешься, да? (страница 8)
Глава 10. Майская реальность
Центр города встретил его как давний друг, который не знал, что ты был в аду.
Город дышал летом. Тем самым, ещё не обжигающим, но уже без остатка тёплым.
В небе не было звёзд – слишком яркий смог и неон. Но под ногами – жизнь.
Май. Конец мая. Всё расцветает. Всё слишком живое, чтобы сомневаться.
Столики от кафе высыпали на тротуары, как гости на свадьбу.
Мотоциклы урчали, как коты под лампой. Молодёжь – загорелая, пахнущая морем и мятой – смеялась, пила коктейли, флиртовала, залипала в телефоны.
Смех, флейта такси, музыка откуда-то сверху.
Каждое лицо – как новый профиль в соцсети: без боли, без памяти, без следов.
Юга-дхарма шёл и смотрел. И в какой-то момент он подумал:
Он почувствовал жажду. Сухость. Как будто с языка стерли все слова.
Он огляделся. Перед ним был вход в кафе, с открытыми окнами и лёгкой французской музыкой, которая не требовала веры. Только чаевых.
Он вошёл. Неуверенно.
– Воды, пожалуйста. Без ничего. Просто… воды.
Официант не удивился. В мае все приходят за водой.
Он сел у окна. В этот момент – как по сценарию – рядом прошла девушка.
Глава 11. Призрачная вода
– Юра?.. – голос тянулся как парфюм: лёгкий, тёплый, чуть шальной.
Он поднял глаза. И… да. Это она.
Одноклассница. Первая. Та самая.
Не просто симпатия.
– Ну надо же! – она рассмеялась и, не дожидаясь приглашения, села за его стол. – Сколько лет?
– Сколько зим, – сказал он, улыбаясь сдержанно.
– Ты что тут… монах, что ли?
Он кивнул, не объясняя. За него всё сказал мешочек с четками, который всё ещё был на запястье.
Она взглянула на мешочек с вышитым изображением Кришны, хмыкнула. Её щеки были розовее обычного. Бокал почти пуст.
– Странно. Ты ведь в школе был самый нормальный.
– Наверное, тогда я был слишком нормальный, – сказал он.
Они посмеялись. Легко. Без неловкости.
Слова текли, как вода – ни к чему не обязывающе.
Они вспоминали учителей, смешные случаи, как он в восьмом классе разбил стекло в спортзале, а она соврала физруку, выгораживая его. Он почти забыл, как звучит такой смех. Смех… без философии.
Всё это было… приятно.
Слишком приятно.
Когда они вышли из кафе, она предложила:
– Проводишь?
Он кивнул.
Город жил своей ночной жизнью.
Пахло цветущей акацией и чем-то карамельным.
Фонари вытягивали тени в длину греха.
Он шёл рядом с ней – и вдруг почувствовал:
внутри поднимается… не страсть. Не влечение.
А тоска.
По той лёгкости, которую он похоронил вместе с именем, инициацией и обетами.
Он не сожалел. Но память… сладко жалела.
Они подошли к её подъезду.
Он остановился. Улыбнулся.
– Рад был тебя увидеть.
Глава 12. Не чёрный чай и белый шум
– Поднимешься?
Он чуть опешил. Слишком прямой вопрос.
Слишком простая логика: вечер, встреча, май, бокал, память.
Он посмотрел на неё.
В глазах – не приглашение.
Ностальгия. Тёплая. Почти детская.
Она не тянула его в ад. Она просто хотела, чтобы вечер не кончался.
– Ладно. Только на пять минут. У тебя есть чай, только не черный. И – без вина.
Она засмеялась.
– Господин монах! Чай, так чай.
Они поднялись. Квартира была аккуратной. Пахло лавандой и пиццей.
На столе горела свеча – скорее по привычке, чем по романтике.
Она поставила чайник. Включила фоном джаз. Он сел.
– Удивительно, конечно, – сказала она. – Ты совсем другой.
Он кивнул. Он сам себя едва узнавал.