Игорь Андреев – За невидимой тенью безликой химеры (страница 2)

Свой крупный калибр я переносил в кофре за плечами; на груди арбалет; в кобуре на пояснице револьвер. Причём, к имевшимся пяти револьверным патронам я докупать ничего не стал, дорого.

Это все мои аргументы, плюс две пресловутые арматурины. Ни молоток, ни клевец я с собой не беру, в стремительной свалке получится ударить лишь раз – после чего вытащить инструмент из башки жертвы, замахнуться и ударить ещё раз не дадут. А так они или места за спиной занимают много, или цепляются за всё подряд, если вешать на пояс. Главным образом, нужно рассчитывать на уклонение от столкновения, на Дар свой рассчитывать. Обычно это работает, но накладки тоже случаются.

***

Я мчался сквозь безлюдный торговый центр к административному корпусу, чтобы с его верхнего седьмого этажа произвести призовой выстрел. Получилось так, что я скрытно следовал за огромным заражённым уже кое где нарастившим костяную броню, и собравшим внушительную свиту из пары обычных лотерейщиков и десятка бегунов.

Лёгкое беспокойство сопровождало меня всё это время. Свора перерождённых неспешно двигалась по проспекту, а я пытался отыграть пару минут, чтобы занять позицию и унять дыхание с колотящимся сердцем, – при упоре приклада в плечо пульсирующие толчки весьма ощутимы. Нарастающую тревогу принял поначалу за реакцию на скорую развязку, всё-таки противник серьёзный, риск ожидается нешуточный, вот Умение и даёт о себе знать.

Нападение оказалось неожиданным, атаковали из темноты внутренних помещений. Силуэт показался мне неестественно большим и пришлось разрядить арбалет в обычного бегуна, только сформировавшегося из очень высокого парня, – за два метра ростом. В следующего метнул дротик, целился в середину головы, лишь контуром различимую в потёмках. Однако, в деформированной башке и мозги анатомически расположены уже по-другому, в результате дротик, пронзив насквозь голову, каким-то образом не упокоил нападающего на месте и уже через мгновение, на расстоянии в пару метров я мог рассмотреть вполне себе отъетого лотерейщика. В этой ситуации оставалось только отпрыгнуть назад, заваливаясь на спину и выдёргивая из кобуры револьвер. Целых три выстрела! Стрелял и плакал, – в стабе один патрон замкнутого цикла на 7,62 горошину стоит, а тут в какого-то замухрышку сразу три штуки выпустил. Мало того, но с придавленными трупом ногами оставшиеся два патрона пришлось расстрелять, вообще, в обычных бегунов. Пара выстрелов, бросок последней арматурины и я, освободив ноги, сумел перезарядится, отбежав в сторону. Но навстречу, из полумрака появился такой доходяга, что и стрелу на него тратить жалко. Раздумывая чем бы приложить последнего из нападающих, чтобы и не тратиться, и не испачкаться – уже думал забить его кулаками, но вовремя взял себя в руки, – зашёл со спины и ткнул ножом в едва наметившийся споровый мешок. Пиетета перед почти девственными затылками я больше не испытывал, ткнул пустыша вполне хладнокровно.

Пиррова победа, то сражение которого лучше вовсе избежать. Патронов в револьвере нет, клевца и не было, дротики улетели, а заморачиваться с их поиском я не стану. Остались лишь два патрона к винтовке да полтора десятка стрел к арбалету, кинжал ещё. Всё, пора домой – продолжение охоты с такими активами больше похоже на авантюру.

Погружённый в мрачные мысли о ближайших перспективах я и набрёл на разгромленный конвой из нескольких грузовиков с парой бронемашин. Сгоревшие машины уже не дымили, значит прошло часов пять, может шесть; трупов нет, значит утащили с собой, скорее всего на разделку; отметины на броне только в бортах, сверху ничего не заметил, значит работали не внешники, а скорее всего муры. Настроение сразу улучшилось – хоть какой-то толк, в стабе будут рады информации о муровской активности. Далековато, конечно, – пешком напрямик почти сорок километров и район для администрации нашего поселения малоинтересный, но внешники и их прихвостни, это стратегический фактор во всех местных раскладах. Естественно, придётся посидеть и написать отчёт, только что ж поделаешь, – может удастся сторговать на эти сведения несколько патронов к винтовке или револьверу.

Глава 2. Стронги

Баян и аккордеон…, то и то гармошка, но почему-то говорят: «гуляли так, что два баяна порвали!» Про аккордеон такого не скажешь, камерный он какой-то, сродни органу. Или вот ещё…, шприц с каким-нибудь ширяловом тоже баяном обзывают, и тут опять аккордеон не влезает. Отличаются эти братья сущей ерундой – у одного кнопки, а у второго клавиши. И вот первый считается разудалым гулякой, весёлым крепким мужиком-богоносцем, а второй чопорным протестантом, правильным и занудным.

Эти двое могли быть братьями, но на самом деле являлись скорее копиями одного и того же человека, заброшенными в Улей из разных миров. Лично меня в этом убеждали имена парней: жизнерадостного звали Март, а угрюмого Дин. На ум сразу пришёл «Обитаемый остров» Стругацких, где Максима Каммерера аборигены звали на свой манер, переиначив имя одновременно и в фамилию – Мак Сим. Готов биться о заклад, что у прототипов «баяна» и «аккордеона» тоже было одно имя – Мартин, уж фонетически больно похоже если два этих имени произнести слитно, без паузы.

Мой доклад в комендатуре, как я и ожидал, закончился составлением подробного отчёта, в который я дописал постскриптум с просьбой о вспомоществовании в размере десятка патронов калибра 12,7х55. А уже ранним утром имел возможность оценить приемистость местной бюрократической машины, когда сам хозяин забарабанил в мою дверь, причём весьма недовольный новым постояльцем из-за свалившихся на голову зажиточного горожанина несвойственных ему функций посыльного.

Мобильная связь в стабе по-прежнему отсутствовала, хотя и территория увеличилась, и людей на улицах стало ощутимо больше, а значит сотовый оператор вполне мог быть коммерчески успешным, – все попаданцы испытывали ломку в отсутствии привычного гаджета.

Я с максимально виноватым видом выслушал бульканье хозяина, невероятно тучного господина, оставившего в прошлом опасное дело междугородних перевозок и ведущего тихую жизнь рантье. И раз кто-то посчитал нужным переполошить такого уважаемого гражданина в шесть утра, то и мне следует проявить расторопность.

Всего через четверть часа, я сидел в кабинете неизвестного мне чиновника неизвестной мне административной службы. Хозяин кабинета не посчитал нужным представится, а на двери информация исчерпывалась лишь цифрой «двадцать». Успокаивал тот факт, что происходило всё это в здании городской управы и вряд ли я стал объектом какой-то аферы.

Кроме чиновника, сидевшего за массивным «сталинским» столом, присутствовали ещё двое, обоих представил неназванный Хозяин: «Знакомьтесь, Хват, это Март и Дин», – он поочерёдно представил парней, устроившихся по разные стороны приставной части стола, также обтянутой зелёным сукном, как и стол самого хозяина кабинета.

Сделав усилие, подавил обычные для меня реакции – кивать в ответ на жесты говорившего, и готовое сорваться с языка «очень приятно». Скажу…, когда патронов забашляют, а пока нужно молча ждать развития ситуации.

Паузу возникшую после слов Хозяина прервал Март, он внезапно улыбнулся – будто маску нацепил, и поднявшись двинулся ко мне навстречу:

– Хват! Наслышан, наслышан… Тот случай, когда слава идёт впереди своего героя, – с эти словами, он заключил мою ладонь в двойное рукопожатие и вопросительно обернулся к собравшимся.

Человек во главе стола сделал приглашающий знак рукой и сам поднялся со своего места. Март, приобняв меня, сопроводил к столу, где усадил бок о бок с невозмутимым Дином, а сам уселся рядом с присоединившимся к нам Хозяином. У меня неприятно заныло под ложечкой, – сейчас меня будут склонять к чему-то либо очень нехорошему, либо очень опасному. Тем временем Март продолжил:

– Ваши сведения о возможной операции муров представляются нам интересными, – теперь заныло почти до судорог в животе, – это так сказать, профиль нашей деятельности, сокращение поголовья подобных тварей.

«Баян» сделал паузу и все трое уставились на меня, ожидая реакции. Я реагировать не хотел, уже понимал куда ветер дует. Поэтому лишь неопределённо хмыкнул и постарался также неопределённо мотнуть головой. Фокус не удался, собеседники явно были настроены получить нужный им результат беседы, поэтому сигналы, задуманные мною как неопределённые, они стали трактовать как совершенно однозначные.

– Верно! Дело это праведное и мы вправе рассчитывать на помощь всех честных граждан Южного…

О, блин! Я не сумел чётко сформулировать мысль, но в уме крутился набор слов: «добровольно-принудительно…, проработка…, общественно-полезный…». Сделав усилие, я сбросил с себя это, казалось бы, позабытое уже чувство покорной обречённости, к которому нас приучали со школьной скамьи. Патроны, – вот что должно сидеть в моей голове основной мыслью, – два десятка крупняка, и столько же к револьверу, стрел ещё – пару дюжин, крепких с бронебойными наконечниками, тепловизор – маленький, на шлем закрепляемый…

–… вместе мы сила, и без труда сумеем отследить маршрут уродов, а затем раздавим гадов.

– Вчетвером? – я вынырнул из бриллиантового тумана и вернулся в разговор, где «Баян» впал в экзальтацию рыцаря Гроба Господня.