Игорь Андреев – Исповедь кочегара (страница 74)

Первые пару секунд он просто горел но, когда температура поднялась до критической точки, наркоман пришёл в себя и резво начал вертеть ногами. Именно поэтому Факел называл этот способ поджога «горячий велосипед». Название действительно подходило, потому что со стороны это и вправду выглядело так, будто наркоман активно крутил педали.

Но так как горючей жидкости было слишком мало, она очень быстро испарилась и выгорела. Наркоман отделался тяжёлыми, но не смертельными ожогами.

В тот же момент Алёшку грубо схватили за шею, и у его лица возник шипящий кинжал пламени, который вырывался из ручной горелки.

— Мальчик, самое время проявить благодарность к тому человеку, который позволяет тебе получать удовольствие.

И через яркий клык пламени Алёшка увидел лицо говорившего, это было лицо Факела.

Сегодня Алёшка увидел этого неисправимого пиромана второй и последний раз в жизни. Их взгляды встретились, но взгляд Факела был бесстрастным, так как его целью был другой человек. Он лишь подмигнул старому знакомому, это был высокомерный жест превосходства.

Оглушённого наркомана бросили на пол, гости потянулись к выходу. В комнате осталось трое: Алёшка, Кросс и ещё один человек с пышными усами.

— Знакомься, — сказал Кросс и хлопнул усача по плечу, — Весёлый молочник. Он займётся тобой, когда мы уйдём. И не пытайся одурачить его, этот человек работает продавцом в сырной лавке и ежедневно безмозглые клиенты, которые утверждают, что покупатель всегда прав, нагнетают ненависть в его душе по отношению к вшивому социуму. На работе он вежлив и уступчив, но эта благодетель не бездонна и периодически нужно пополнять активно истощающийся ресурс.

Этот бедняга спасался чем только мог: бесполезными дыхательными упражнениями, счётом от одного до десяти, иногда алкоголем. Но я нашёл для него вторую работу — отраду для напряжённых нервов. Он умерщвляет для меня людей, которые мне уже не нужны, и во время этого процесса молочник представляет тех вредных и беспардонных старух, которые покупают товар, а потом с возмущением возвращают его, требуют обратно деньги и ещё угрожают натравить на дело всей его жизни различные проверки.

Уверен, вы поладите. Могу дать тебе совет: когда он будет занят своим делом, лучше молчи, потому что будет только хуже. И последнее, можешь не провожать, выход мы сами найдём. Прощай, Лекс.

Кросс развернулся и вышел, усач загородил выход из комнаты, широко расставил ноги, дождался, когда хлопнет входная дверь и только тогда обратился к корчащемуся на полу наркоману:

— Сегодня одна пожилая дама в соломенной шляпке и со щетиной на бороде заявила, что я совершенно бездарно и неровно разрезал головку молодого сыра. Якобы теперь она ни за что не купит его для нарезки на праздничный стол. После этого она при других покупателях учила меня — Меня! — что сыр нужно резать острым ножом, периодически смачивая его в холодной воде, а не струной, как это сделал я.

И как ты думаешь, что я сделал? А ничего! Рассыпался в извинениях, поблагодарил за науку и отрезал ей — ножом! — крохотный уголок сыра из целой головки, так как предыдущая была безнадёжно испорчена моей ленью и неопытностью.

Когда я ей взвешивал этот кусочек сыра, я мысленно набросил на её шею ту же струну, которой всегда режу сыр, ловко превратив её в настоящую итальянскую гарроту, и грубо тащил это воняющее анализами туловище в подсобку. И сегодня, — возбуждённый молочник достал из складок форменной одежды кусок проволоки из нержавеющей стали с самодельными деревянными ручками по краям, — я прихватил с работы ту самую струну, а ты будешь исполнять роль той ужасной старой клячи, которая высосала из меня всё спокойствие и самообладание.

Наркоман пытался встать, но ноги его не слушались. Шарил по своим карманам в поисках ножей, но они оказались пусты и бездонны. Как бы Алёшка ни сопротивлялся, но он словил грандиозный кайф, который безжалостно проглотил его целиком и, казалось, уже никогда не отпустит.

— По твоим глазам и загадочным действиям можно сделать вывод, что ты уже готов к последнему перевоплощению в твоей жизни.

Весёлый молочник поменялся в лице, он насупил брови, губы сжал в тонкую линию, а усы, словно холка дикого зверя перед лицом опасности, встали дыбом. Он взял «гарроту» в обе руки и приготовился использовать её не по назначению.

***

К вокзалу подходили двое, они оживлённо беседовали. За рекордно короткое время им удалось сдружиться. Опасения и настороженность пропали сами собой. Общий интерес — музыка — активно поспособствовал этому.

— А я говорю, что все классные песни из нового долгожданного альбома слушать нельзя!

Молодой охотник за наушниками активно развивал свою теорию

прослушивания музыки:

— Песни из нового альбома — это как заклинания из магической книги. У каждой из них есть своя измерительная шкала, такой себе своеобразный заряд волшебства, который решает судьбу песни и продолжительность её пребывания на твоём плеере. После каждого прослушивания песни тебе даётся удовольствие, которое в большинстве случаев требует немедленного повторения, а на песню накладывается своеобразная морщина, уродливая складка, которая со временем превращает её в сморщенное высохшее нечто. Мы даже не догадываемся, что частое прослушивание одной и той же песни затирает её до неузнаваемости, и уже через пару месяцев, в лучшем случае, мы просто-напросто будем её игнорировать, а когда услышим где-то в кафе или в динамиках проезжавшей мимо машины — будем брезгливо воротить нос.

Хуже, чем игнорирование песни, есть только пролистывание её в твоём плеере. И когда такое случается, то крошечная часть души песни, чувствуя свою ненужность, отмирает.

— А что, разве у песни есть душа? — недоверчиво спросил Кай.

— А как же! — возмутился мальчишка столь глупым вопросом. — Певец или музыкальная группа, выдумывая новую композицию, собирают её по крохам из слов и нот. После того как безжизненный каркас собран воедино, её впервые исполняют. И чтоб она окончательно ожила, творцы вкладывают в своё творение частичку собственной души и маленькую крупицу надежды на то, что песня оживёт окончательно, увидит свет и долетит до ушей требовательного слушателя.

Так что вот тебе мой очередной совет: если вдруг в твоих наушниках зазвучит обессиленная и выдохшаяся песня, и ты уже тянешься к заветной кнопке, чтобы перейти к прослушиванию очередной композиции — остановись! Не калечь чужого творения. Просто устрой ей последнее прослушивание «на бис», запиши её название на руке, — мальчишка закатил рукав и продемонстрировал своё исписанное синими чернилами тощее запястье, а когда будет свободное время, то просто переместишь (не удалишь!) уставшую композицию в специально созданную папку с подходящим названием. У меня такая папка называется «Второе дыхание». И такое простое перемещение намного благоприятнее сказывается на песнях, заявляю тебе это, как слушатель со стажем, практически адепт в этой отрасли прослушивания.

— Одно я понял наверняка, — сказал Кай, — у тебя слишком много свободного времени.

— Отнюдь, — ответил мальчишка и принялся жадно вгрызаться в кутикулу, — просто не люблю поверхностного осмотра. Всё, за что берусь, я делаю до конца и с подробным изучением. И абсолютно неважно, это будет видеоигра, книга или песня. Просто в игры я очень редко бегаю, книг не читаю, а вот музыка — это совсем другое дело!

Были, конечно, достойные игры, такие как «Готика». Нарисовано паршиво, руки и головы почти квадратные, текстуры ужасные, но общая задумка главной сюжетной линии и музыкальное сопровождение позволяет закрыть глаза на все недостатки! Магический купол, шахты с добычей руды, возможность примкнуть к одному из трёх лагерей — всё это заставляет забыть о реальной скучной жизни. Первый раз как прошёл её, это было непередаваемое чувство. Стандартный геймер, пройдя одну игру, переходит к прохождению следующей, а я не геймер, и поэтому сразу же запустил игру заново и прошёл её ещё раз, но уже влившись в другой лагерь, чтобы ощутить разницу. Так я проходил её до десяти раз, пока не изучил всевозможные детали и не раскрыл все существующие тайники. Только после этого я мог с уверенностью сказать, что я прошёл эту игру!

Кстати, продолжение — «Готика 2» — тоже оказалась достойной игрой. Сюжетная линия грамотно продолжена, и это радовало.

Что касается книг, то здесь я пока сильно не преуспел и за свою жизнь прочитал только одну книгу, но скрупулёзность процесса оставлась прежней. Она называлась «АУТ», написана неким Пьером Реем.

Читал я медленно, внимательно выписывая на листочек имена и фамилии всех действующих лиц, которых там оказалось весьма прилично, их место в сюжете, профессию или звание. Также я выписывал интересные для себя слова и целые фразы. А если кто-то умирал или его убивали, то имя умершего вычёркивалось из списка ручкой с красными чернилами. После того как я дочитал книгу до конца, я мог смело экзамен по ней сдать! Заграничное чтиво мне определённо понравилось, но пока читать больше не хочется, да и играть в игрушки особо тоже, сейчас основная моя страсть — это слушать музыку!

— Ты там что-то про шкалу говорил, — напомнил Кай, — а потом тебя куда-то не туда понесло.