Игорь Андреев – Исповедь кочегара (страница 76)

Мальчонка всё никак не унимался и без умолку стрекотал обо всём, что накопилось за эти годы у него внутри.

— Была у меня одна случайная знакомая, которая открыла для меня таких исполнителей, как «Биопсихоз». Звали девочку Таней, и она слепо тащилась за творчеством Сергея Шубина — вокалиста вышеупомянутой группы. Нас даже друзьями нельзя было назвать, мы случайно познакомились в интернете, разговорились, я ей дал на прокат пару книг из родительской библиотеки, а она взамен поделилась со мной своей любимой музыкой, так я и познакомился с «Биопсихозом».

Поначалу я не мог понять, что ей так нравится в творчестве этих ребят, что она аж пищит, когда их слышит. Песни специфические, не похожие ни на какую группу из всех, которые я только слышал.

И тут всё решила одна единственная песня — «Воспитание страхом».

В голове Кая зазвучали еле слышные трепетания струн акустической гитары и посторонние звуки. Иван, как оказалось, находился рядом и молча слушал разговор двоих. Эта композиция, запущенная демоном для более точного представления рассказываемой истории, набирала силу. Кай был уверен на сто процентов, что никогда раньше её не слышал, но он знал текст песни и уверенно подпевал вокалисту.

Необъяснимо, но факт.

— Распробовать всю прелесть творчества этих ребят, — продолжил мальчонка, — я так и не смог, но благодаря «Воспитанию страхом» до меня дошло ещё примерно с десяток песен, они заняли твёрдую позицию в моём плеере, и я пока что даже не подумываю об их перемещении в архив. К чему это я? Ах да, ревность.

Как-то раз мы переписывались, и я затронул тему о специфическом творчестве «Биопсихоза», на что Таня мне с искренней скорбью ответила, что зря рассказала мне об этих ребятах, так как теперь очень сильно ревнует их ко мне. Я отшутился, перевёл всё в юмор, якобы она перегибает палку, но она восприняла мои комментарии с немой ненавистью. После этого случая мы долго не общались, а я провёл самостоятельную работу над ошибками.

Когда у меня были друзья и мы гуляли вечерами напролёт по своим улицам, то постоянно слушали музыку на телефонах. Это были золотые времена, сети интернета только начинали оплетать наши умы, карманных колонок ещё и близко не было, поэтому мы гуляли огромными компаниями и частенько пели. Так сложилось, что музыкальный вкус в нашей компании был посредственный, современный, пресный, но было исключение в виде группы «Король и Шут». Из огромного набора шикарных песен в компании приветствовались только две: «Кукла колдуна» и «Прыгну со скалы». Как я не пытался внедрить в общий оборот, на мой взгляд, более достойные песни, ничего не выходило.

И я возненавидел эти две песни. Меня передёргивало каждый раз, как я их слышал. Конечно, они были лучше, чем «Ласковый май» или Михаил Шупутинский.

— Шифутинский, — поправил Кай.

— Плевать! Это на суть рассказа не влияет.

Так вот, в компании я вёл себя натурально, тщательно скрывая своё отвращение, а когда возвращался, то сразу же обращался к «Леснику», «Гробовщику», «Хозяину леса» и «Мастеру», который приглашает в гости, и эти ребята благополучно возвращали мне внутреннее равновесие.

И однажды, слушая дома в наушниках «Соловьи», я понял, что те ненавистные мне две песни — это всего лишь крохотная жертва, которая брошена на растерзание моим, в прошлом, друзьям. Они довольствуются крохами, в то время как я владею всем остальным. Моя ревность к КИШу проявилась таким образом, что мне стали ненавистны те песни, которые нравятся другим. И я решил, что лучше слушать

любимые песни самому и ни с кем ими не делиться.

И тут очередной совет: даже когда песня тебе несказанно нравится — не вздумай ею ни с кем делиться! Потому что, если ты узришь, что твоей песней наслаждается кто-то ещё, то ты мало-помалу потеряешь к ней интерес. В этом случае песню можно смело сравнить с девушкой: когда тебе нравится определённая девушка, ты не видишь никого вокруг и тебе нужна только она. Когда эта определённая

девушка нравится кому-то ещё — её внимание распыляется, она сразу

теряется в выборе и хочет, чтобы за неё чуть ли не на шпагах сражались. Такую мадам можно сразу отдать оппоненту и даже не тратить на неё своё время.

Можешь со мной спорить, но это чисто субъективное мнение, и я в любом случае останусь при нём.

— Да нет, — улыбнулся Кай, — ты рассуждаешь здраво и очень складно. Спорить я с тобой не буду, даже, пожалуй, соглашусь.

— Правда? — обрадовался мальчишка.

— Правда, — кивнул Кай.

— А что скажешь про «Воспитание страхом»?

— Скажу, что песня достойная, но немного не мой формат. Я бы её с удовольствием слушал в инструментальном виде. Ну разве что оставил бы финальную молитву.

— Инструменталка?! — возмутился мальчишка. — Да от инструменталки вообще нельзя получить никакого удовольствия. Без вокала песня имеет вид безалкогольного пива, а безалкогольное пиво, как всем известно, первый шаг человечества к резиновой женщине.

Кай ничего не ответил, он лишь смотрел на чересчур разговорившегося наглеца.

— Иван, ты здесь? — мысленно поинтересовался Кай, не сводя взгляда с собеседника.

— Да.

— Есть ли у тебя желание и силы проучить этого малолетнего выскочку?

— Я к твоим услугам. У тебя есть конкретные соображения?

— Разумеется. Мне нужно, чтобы ты по моему сигналу наколдовал ему самую настоящую поллюцию. Сделаешь?

— Зачем колдовать? Я знаю более упрощённый способ.

Кай услышал, как растягивается что-то резиновое и с характерным хлопком предмет возвращается в состояние покоя. Судя по звуку, это была латексная перчатка.

— Старый добрый массаж простаты надёжнее всякого там колдовства, — отчеканил Иван и с демонстративным шумом надел медицинскую перчатку. — Жду сигнала.

Кай от души рассмеялся.

— Что смешного? — смутился мальчуган.

Наш герой ещё немного посмеялся, успокоился и сделал относительно серьёзное лицо.

— Спорим, что у меня в арсенале есть такая инструментальная композиция, от которой ты просто потеряешь голову и получишь колоссальное удовольствие.

— Спорим, — мальчуган протянул руку. — А на что спорим?

— На желание!

— Идёт! Только учти, я фанат жопно-сортирного юмора, и моё желание может быть не совсем адекватным.

— Я бы на твоём месте загадал бы что-то более существенное, так как спор у нас на самое заветное желание, от которого нельзя отказаться и придётся выполнить в любом случае.

Школьник на мгновение даже задумался, но в итоге снова оживился возможностью лёгкой наживы.

— По рукам! Давай свою инструменталку.

Кай достал из кармана потёртый старенький плеер, включил его и нашёл нужную композицию. Песня была и вправду шедевральная —

«Jean Michel Jarre — Second Rendez-vous». Передал самоуверенному мальцу плеер.

— Наушники уже у тебя, вставляй сразу в два уха и получай удовольствие. Я, с твоего позволения, сам запущу композицию. Хочу это сделать синхронно с моим телефоном, спор у нас серьёзный, так что я хочу знать, когда наступит именно то место, где ты проиграешь мне.

— Делай что хочешь, тебя уже ничего не спасёт, — мальчонка сиял довольной улыбкой триумфатора.

Кай нашёл ту же песню на своём телефоне и одновременно нажал на «Play». Секунды на плеере и на телефоне начали синхронный отсчёт.

Мальчонка сжал кулак и поднял вверх большой палец, давая понять, что музыка пошла, но потом осуждающе скривился и покачал рукой в воздухе, данный жест у современной молодёжи означал лишь одно слово — «такое». Первое впечатление от песни получилось для мальчонки малообещающим.

Прошла минута. Школьник кривлялся и махал головой, якобы ему песня нравилась. Кай сложил руки на груди, улыбался и поглядывал на экран телефона в ожидании нужного места.

Прошла ещё одна минута. Время приближалось к кульминационному моменту.

— Будь готов, скоро всё начнётся.

— Всегда готов, — отозвался Иван.

Прошло две минуты и тридцать секунд. Музыка притихла и поменяла лад. Кай встал, проверил закрыта ли дверь и зашторил окно. После театральных приготовлений, Кай закатил рукава и замер. Школьнику стало жарко, он расстегнул кофту и оттягивал пальцем горло футболки. На его лбу выступила испарина, а сердце заколотилось, словно в испуге. И на отметке в три минуты и десять секунд Кай вообразил себя знатным дирижёром.

— Давай! — сказал Кай вслух, твёрдо зная, что мальчишка этого не услышит.

Глаза школьника округлились, а лицо застыло в непонимающей маске стыдливости, так как у него появилась ярко выраженная эрекция. Кай продолжал махать руками и получать двойное удовольствие — от протекающего воспитательного процесса зазнайки и от шикарной инструментальной музыки, которая прошла через десятилетия и не утратила своей пышной насыщенности и загадочности.

Школьника начала бить прерывистая дрожь от удовольствия. Он закатил глаза под лоб, приоткрыл рот и начал постанывать. Из последних сил бедняга держался: сморщил брови, зажмурил глаза и стиснул зубы, но сдержаться так и не смог. Не прошло и минуты с того момента, когда Кай стал дирижировать, как школьник получил оргазм и выполнил семяизвержение прямо в трусы. Секундное наслаждение тут же сменилось страхом позора.

Кай перестал дирижировать, выключил музыку на телефоне и показал мальчишке, чтобы тот вынул наушники.