Игорь Ан – Мастер кристаллов 1 (страница 44)
— Здесь можно сделать прорезь, — сказал он. — Прямо отсюда, во двор. Там у нас дровница, сарай и нужник. Если сделать дверь, ты сможешь выходить, не показываясь на улицу.
Я посмотрел на него с уважением. Брат мыслил практично.
— Отличная идея, — сказал я. — Сделаем.
Геб снова переменился в лице и благодарно посмотрел на Юджу.
— Ещё раз, спасибо за ужин, — сказал он. И вдруг улыбнулся — широко, открыто, совсем не так, как улыбался обычно. — Ты, это… если будешь готовить так каждый день, я, пожалуй, и сам готов тебя удочерить. Как плата за постой точно принимается!
Юджа рассмеялась. Впервые за всё время — звонко, искренне.
— Договорились, — сказала она.
Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Геб смирился. Принял. Юджа перестала провоцировать меня и просто расслабилась.
Действительно, путь к сердцу мужчины лежит через желудок — истина, проверенная веками.
После ужина мы взялись за дело. Я достал резак, размотал волос русалки. Геб присвистнул.
— Этой штукой собрался доски пилить?
— А почему нет? — усмехнулся я. — Она режет всё. Видишь скобы на двери? — я указал на засов. — С железом справился. Куда дереву против него?
Волос вошёл в доски, как нож в масло. Геб смотрел, раскрыв рот. Вроде неглупый парень. Сам видел, как резак спиливает кристалл, а тот о-го-го какой твёрдый. Но вот стоит и смотрит, словно ребёнок на карточные фокусы.
Мы сделали прорезь быстро. Через полчаса в стене зиял прямоугольный проём высотой с человека. Края получились слегка неровными, но это было неважно.
— Завтра сделаю дверь, — сказал Геб, оценивая работу. — Из старых досок сколочу. Будет неказисто, но надёжно.
— Отлично, — кивнул я. — Теперь за навес.
Мы вышли во двор. Вечер уже спустился на деревню, но закатные лучи солнца ещё разрезали воздух косыми линиями. Ничего, успеем. А нет — так закончим завтра.
Геб показал на кучу дров и старых досок у сарая.
— Вот наш материал, — сказал он. — Бери что хочешь.
Строили мы долго. Сначала вкопали в землю два толстых бревна по углам будущего навеса. Затем стали соединять их между собой. И наконец, вязать к стене дома. Таким образом, по моему плану, должен был получиться навес с односкатной крышей минимальными усилиями. Получалось, надо заметить, плохо — тонкие гвозди гнулись, толстые щепили дерево. Доски норовили выскользнуть или сломаться под ударами молотка, который то и дело, бил по пальцам.
— Не мажь! — ругался Геб. — Удар должен быть точным, а не сильным. Смотри на гвоздь, не на доску.
— Я смотрю!
— Плохо смотришь.
К тому моменту, когда вокруг встала тьма, хоть глаз выколи, навес обрёл форму. Три стены из досок, приколоченных до уровня пояса, четвёртой служила стена дома. Крыша — наспех собранная из длинных веток, прикрытых старой тканью, которую мы нашли в сарае. Пол — утрамбованная земля. Позже я планировал сколотить стол и небольшой стеллаж. Но это уже завтра.
Мы сели на завалинку, тяжело дыша. Руки гудели, ладони горели.
— Неплохо, — сказал Геб. — Для первого раза.
— Спасибо, брат, — ответил я. — Без тебя бы не справился.
Геб хмыкнул, но я видел — ему приятно.
Мы сидели в тишине, глядя на далёкие, слабо мерцающие звёзды. И вдруг я понял, что это хороший момент. Чтобы рассказать.
— Геб, — начал я. — Мне нужно кое-что тебе сказать. О том, что случилось в лесу. Когда я учился медитации у Лимы.
Геб повернулся ко мне. В темноте его глаза едва заметно блестели.
— Говори.
Я рассказал всё. О глубокой медитации, о том, как провалился в бездну, как увидел чёрную тварь, как она впилась в мои корни и пила раду. О том, как ударил её словами и отогнал. О том, что Лима говорила о магии слов.
Геб слушал молча. Когда я закончил, он долго смотрел в одну точку.
— Тварь в бездне… — наконец сказал он. — Никогда не слышал о таком.
— А магия? Слова как оружие?
— Это возможно, — Геб покачал головой. — Рада — это энергия. Система учит нас использовать её через навыки. Так проще. И чётко выверено… не ошибёшься. Но если у тебя хватает силы и воли, можно действовать напрямую. Это… это и есть магия, Ган. Стихийное использование рады. Такое бывает, но редко. Очень редко. Помнишь, я рассказывал тебе про «боевой дух» — то же самое. Одно из таких проявлений.
Я кивнул. Это объясняло многое.
— Но тварь… — Геб замолчал, подбирая слова. — Тварь в бездне — это не просто магия. Это что-то другое. Я могу ошибаться, но будь с ней осторожен.
— Есть ещё кое-что, — сказал я. — Сегодня, когда я ходил к старухе-скупщице, я снова это почувствовал.
Геб замер.
— Что почувствовал?
— Тот же холод. Ту же тьму. Когда переступал порог — на мгновение я снова увидел бездну. И тварь там, внизу. Она дёрнулась ко мне. Как будто… как будто дверь старухи связана с тем местом.
Геб побелел.
Я видел, как кровь отхлынула от его лица, как задрожали руки, как расширились зрачки.
— Ган, — выдохнул он. Голос сел до хрипоты. — Ты уверен?
— Абсолютно.
Геб вскочил. Заметался по двору, сжимая и разжимая кулаки. Затем резко остановился, повернулся ко мне. В его глазах плескался ужас.
— Ган, — сказал он тихо. — Ты понимаешь, что это значит?
— Нет, — честно ответил я. — Но завтра спрошу у Лимы. Если она богиня, она должна знать.
Геб смотрел на меня долго, очень долго. А потом произнёс:
— Тут и спрашивать нечего. Магическая дверь! И объяснение лишь одно. Старуха — чужачка!
Глава 21
В истории человечества едва ли найдётся более устойчивая и эмоционально заряженная модель поведения, чем деление мира на «своих» и «чужих». Гумилев утверждал, что это деление — не ошибка сознания или пережиток варварства, а фундаментальный механизм выживания вида. Римляне времён Пунических войн ненавидели карфагенян не за то, что те были плохими людьми, а за то, что они были «не-римлянами» с иным стереотипом поведения, угрожавшими самому существованию Рима. Что ж, не стану спорить с философом. Всё возможно.
В чём-то я с ним могу не соглашаться, но не поспоришь с тем, что жёсткая неприязнь чужаков не возникает на пустом месте. Тогда в чём дело? Что такого сделала старуха-скупщица, чтобы её разрезать на куски и сжечь плоть в огне? Единственное, что я видел — она покусилась на ресурс. Не сама она, конечно, а другая деревня в её лице. Она скупала кристаллы, которые шли чужакам. А кристалл, я это уже понял, мощный и важный ресурс в этом мире.
Я не думаю, что сильно ошибусь, если скажу: ресурс этот ограничен, как минимум тем, что слишком мало сборщиков в деревне, раз уж на меня положили глаз сразу несколько человек. Им нужен не я сам, не Ган, а мои навыки и способность собирать кристаллы. Так уж вышло, что остальные почему-то не могут взять в руки резак и отправиться на промысел. Точнее, могут, но, как мне сказали, сборщик — это не просто ценный мех… это ещё и другие умения. И сейчас я вдруг понял, что моё желание изучить кристаллы, желание понять, что это за птица такая, однозначно будет поддержано.
Наверное, я мог бы прийти к Сотару и просто вынести всю его аптеку подчистую, и он не сказал бы мне ни слова. Особенно если рядом будет присутствовать тот его покровитель, который готов, по словам Сотара, обучить меня. Что-то было за этими словами, и я только сейчас начинал понимать, что именно. Я начинал понимать свою важность.
— Старуха — чужачка! — повторил Геб. Голос его дрожал от возбуждения.
Он вскочил с завалинки, заметался передо мной. Глаза горели, ноздри раздувались, пальцы нервно теребили край нагрудника. В нём проснулся Страж — тот, кто должен защищать деревню от любой угрозы.
— Надо брать её! — выпалил он. — Прямо сейчас. Пока не ушла, пока не натворила дел. Схватить, привести к старосте, пусть решают. А там и костёр…
— Геб, стой, — я поднялся, загородил ему дорогу. — Ты вообще слышишь, что говоришь? Мы не знаем, может и у старосты рыло в пушку! Кому ты хочешь сдать старуху?
— Я говорю, что в деревне чужачка! Тут всё отходит на второй план! — он ткнул меня пальцем в грудь. — А ты предлагаешь сидеть сложа руки?
— Я предлагаю подумать, — ответил я как можно спокойнее. — Что ты ей предъявишь? Что у неё странная дверь? Что Гану что-то почудилось, когда он заходил?
— Не почудилось! — отрезал Геб. — Ты сам сказал — холод, тьма, бездна. Ты это чувствовал.
— Чувствовал, — согласился я. — Но это не доказательство. Для старосты — тем более. Он спросит: с чего ты взял, что она чужая? А ты что ответишь? Со слов брата, который неделю назад был прокажённым без корня, а теперь вдруг стал сборщиком и видит то, чего никто не видит?