Игорь Ан – Мастер кристаллов 1 (страница 46)

Юджа резко повернулась ко мне.

— Портал? Ты серьёзно?

— Не знаю, — я покачал головой. — Но если деревня могла появиться рядом с базой за одну ночь… может, это тоже какой-то магический перенос?

Юджа долго молчала. Потом тихо сказала:

— В этом мире возможно всё, Ган. Абсолютно всё. Я уже ничему не удивляюсь.

Я и сам больше ничему не удивлялся.

Мы сидели на завалинке, глядя в звёздное небо, и каждый думал о своём. Где-то далеко у самой околицы ухнула птица. Или не птица. Чёрт их разберёт. Может, это тот геккон кашлянул.

— Что будем делать? — спросила наконец Юджа.

— Завтра пойду к Лиме, — ответил я. — Если она богиня, или кто-то типа того, она должна знать. И про старуху, и про порталы, и про то, как деревни прыгают с места на место.

— А если не захочет говорить?

— Захочет, — сказал я. — Она сама ко мне пришла. Значит, я ей зачем-то нужен.

Юджа посмотрела на меня. Даже сквозь темноту ночи я заметил в её взгляде тревогу.

— Будь осторожен, Ган, — сказала она. — С богами шутки плохи.

Сам не знаю с чего, но я вдруг не сорвался. Боги, аборигены, магия, мать их всех!

— Серьёзно? Ты, космодесантница говоришь мне о богах? Еще пару недель назад мы сидели на базе… собранной за считанные часы киберами, ели искусственно синтезированные продукты, смотрели сериалы высокой четкости, переданные с орбитальной станции… наслаждались торжеством науки, можно сказать… А ты теперь говоришь: осторожней с богами? Юджа. Маша, блин! Я бы понял, скажи мне это Геб, но ты…

— Здесь творится чёрт знает что. Сам же видишь. И я ни разу не шарю в это твоей науке, но вижу, как вспыхивает грёбаный рисунок на броне Стража, когда он идет сражаться с какой-то лесной тварью по имени Грогул… Ган, неверие в богов начинает мне казаться плохой стратегией. А моя цель — выжить самой и помочь выжить тебе.

Я кивнул, соглашаясь с доводами, но не значит, что они мне нравились.

— Я понимаю, — продолжила Юджа. — Ты не воин, не космодес. Тебя не готовили к такому. Обещали, что вся работа будет лишь в седьмом круге, где и бояться-то нечего. Что ты будешь возиться с кристаллами в лаборатории базы. Но так уж вышло… Понимаю, что ты растерян, мечешься из одной крайности в другую. Всё понимаю. Но сейчас тебе нужно довериться мне. Собраться. Стать эмоциональней спокойней, уравновешенней. Ты попал в передрягу, к которой не готов. Я видела такое и не раз. Новобранцы… космодесы — как бы то ни было подготовленные ребята, и то впадали в ступор. Ты ещё неплохо держишься.

Я улыбнулся комплименту, подумав, что и впрямь действовал не лучшим образом, и надо бы срочно брать себя в руки.

— И сейчас… сейчас моя космодесовская задница чует, что надо быть осторожней с теми, кого зовут Новыми богами. С ними не всё так просто. Пообещай, что будешь осторожен завтра, когда пойдешь к этой своей девице.

Я усмехнулся, но тут же одёрнул себя, видя неподдельное беспокойство в глазах Юджи.

— Она не моя. Но хорошо. Обещаю.

Юджа кивнула.

— И вот ещё, — добавила она. — Имей ввиду, остатки сознания бывшего хозяина тела могут сильно влиять на твои поступки и восприятие. И не только они… Твоему телу сколько? Девятнадцать? Судя по виду, так и есть. Аборигены не болванчики. В их жилах течет кровь, в теле вырабатываются гормоны, которые действуют на мозг. Это, мать её, биология! Например, прямо сейчас, глядя на тебя, моё тело требует сорвать одежду, раздвинуть ноги и умолять трахнуть меня. Прямо здесь, прямо сейчас. Но!..

Я был удивлён такому напору и… и напуган? И вдруг… вдруг внутри себя я ощутил странное. Я понял, что могу отделить себя от Гана. До этого момента я чувствовал его, потом он пропал, но, судя по всему, не перестал влиять на меня. А сейчас, когда Юджа грубо и, чего уж там, вульгарно, сказала чего хочет, понял, что есть Я, а есть ОН. Да, голова туманилась желанием. Гормоны бурлили, мозг плавился, и я чувствовал, как испуган Ган-настоящий, как дрожит его тело, как в голове уже возникают сцены близости с Юджей. Мне было сложно выбросить это из головы. Сложно, но возможно.

— Но! — снова произнесла Юджа. — Я космодес. Я — Маша Васильева. И я могу контролировать это. Нас учили противостоять влиянию старого сознания. А тебя нет. И в этом проблема. Но я вижу… вижу, ты не ведёшься на мою провокацию.

Юджа вдруг придвинулась вплотную, сунула ладонь мне между ног, провела по внутренней стороне бедра.

— Старина Ган уже бы кончил от такого. А ты? Ты хочешь ЕЁ?

Рука Юджи дрожала, тело выгнулось, касаясь меня сосками. И они были, чёрт возьми, твердыми, как камень. Говорила Юджа с придыханием, голос осип. Чёрт! Да она была до крайности возбуждена!

Я почувствовал, как живот наполняется теплом… стиснул зубы и… взял себя в руки.

— ТАК нет. Не хочу, — ответил я холодно.

— Во-о-от! Сейчас я слышу не Гана, а Василия Громова! — тут же откликнулась Юджа. — Громова, который, может быть, и не прочь вдуть Васильевой, но он на задании! А значит, нам не до того. Мы должны быть выше биологии, ведь у нас есть цель!

О какую именно цели говорила сейчас Юджа, а точнее космодес Маша, я не знал. Но четко ощущал разницу между Ганом и собой. Да, я оказался в его теле. И, похоже, часть поступков я совершил под его влиянием. Сложно разобрать, сложно оценить. Но дальше… дальше я буду действовать сам. Главное — научиться отделять одно от другого. Чёрт! А это не так-то просто!

Юджа успокоилась и отодвинулась от меня. Хотя я до сих пор ощущал тепло её ладони на ноге. Затем Юджа усмехнулась и убрала руку.

— Молодец! — произнесла она уже обычным голосом. — Честно признаться, была уверена, что не выдержишь. Трое из пяти не выдержали бы. А ты… — она снова усмехнулась. — мне и самой не просто, хоть я имею подготовку.

Она покачала головой и взглянула на меня. На этот раз во взгляде было уважение.

Мы ещё долго сидели на завалинке, глядя в звёздное небо. Разговор угас сам собой — слишком много всего навалилось, слишком много нужно было переварить. Юджа молчала, и я чувствовал, как в этой тишине растёт что-то новое. Не напряжение — доверие.

— Ган, — вдруг сказала она тихо.

Я повернулся. В темноте глаза Юджи блестели, как у кошки. Она снова смотрела на меня как-то иначе. Не как на соратника, не как на объект вожделения, не как на странного химика из другого мира. А как-то… по-другому.

— Что?

Она не ответила. Вместо этого снова придвинулась ближе, положила голову мне на плечо. Её волосы пахли дымом очага и травами — тем самым отваром, который она готовила.

— Тяжёлый день, — прошептала она.

— Ага, — ответил я.

— Знаешь, — сказала Юджа, не поднимая головы. — Я тут подумала… Ты ведь не обязан был меня спасать. Мог оставить в лесу. Мог не ввязываться в драку с Грилом. А ты ввязался.

— А ты бы на моём месте поступила иначе? — спросил я.

— Нет, — она вдруг отвела взгляд, а потом усмехнулась. — Но я — воин. Меня учили не бросать своих. А ты…

— А я химик, — закончил я. — Который просто не умеет проходить мимо.

Юджа подняла голову, посмотрела мне в глаза. В темноте её лицо казалось совсем юным, почти беззащитным. Ни следа от той хладнокровной убийцы, что сворачивала шеи конвоирам, ни капли от развратной обольстительницы, какой она была двадцать минут назад. Что-то совсем другое.

— Ты хороший, Ган, — сказала она. — Настоящий.

И, прежде чем я успел ответить, она поцеловала меня.

Это было быстро, почти робко. Губы её пахли чем-то горьковатым, терпким. А потом она отстранилась, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

— Извини, — сказала она. — Не удержалась. И это было не от Юджи. Это от Маши для Василия.

Она вдруг смутилась.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не то, которое от рады, и не то, которое Ган ощутил от прилива крови к органам малого таза, а другое — человеческое, тёплое, живое. Юджа, сильная, опасная, прошедшая через столько смертей, — прижалась ко мне. Ко мне! Дохляку, который неделю назад едва стоял на ногах. И одновременно с этим я видел Машу Васильеву — обладательницу шикарного тела при жизни. Космодесантницу, которая склонилась к Василию Громову — молодому химику, не отличающемуся выдающейся физической подготовкой. Но… но что-то во мне притягивало её, и это было приятно.

— Не извиняйся, — выдохнул я.

И поцеловал её сам.

Дольше. Глубже. Чувствуя, как её руки обвивают мою шею, как она прижимается ко мне всем телом, как дрожит — то ли от холода, то ли от чего-то другого. И всё время, пока мы целовались, сквозь дрожь тела Юджи я ощущал трепетание Маши.

Когда мы оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

— Ого, — сказала Юджа. — А ты быстро учишься.

— Профессиональное, — усмехнулся я.

Она ткнула меня кулаком в плечо — легонько, игриво.

— Пошли спать, химик. Завтра тебе к богине.

— Пошли, — согласился я.

Мы вернулись в дом. Геб посапывал на своей кровати. Юджа забралась на лавку, которую мы ещё после ужина перенесли ближе к стене. Я улёгся на свою. В темноте я ещё долго смотрел в потолок, чувствуя вкус губ Юджи и её дурацкую, нелепую улыбку.

Завтра будет новый день. А сегодня… сегодня у меня было что-то важное. То, чего не было никогда.