Игорь Алмазов – Мечников. Том 5. Избранник бога (страница 8)

— А знаешь, что самое неприятное? — горько усмехнулся дядя. — Этот мальчик бы ему не понадобился, если бы у него не было магического потенциала. И особенно если бы у него не было так много сходств со своим дедом. Попробуй, Лёш, напиши ему. Я понимаю, что ты из благих побуждений рассказал ему о магическом потенциале Серёжи. Я тоже много раз обманывался, доверяя Александру. Но хотя бы не заблуждайся. Он нам уже не семья. Просто чужой человек, который косвенно может влиять на нас — хопёрских Мечниковых.

Мою голову разрывало от столкновения всех этих фактов. Мне жутко не хочется вступать в прямую конфронтацию с собственным отцом. Однако Олег пытается донести до меня, что этому человеку и вовсе нельзя доверять.

Хотя мне в общении с отцом показалось, что он и вправду хочет помочь маленькому племяннику. И кому верить?

Нужно составить своё мнение. Для начала посмотрим, что ответит мне отец.

— О, припёрся, хромоножка! — послышалось ворчание Доброхота. — Что-то давно тебя видно не было. Я уж думал, что ты больше сюда не приковыляешь.

— Отвяжись! — огрызнулся Олег. — Ещё от тебя оскорбления выслушивать не хватало!

— Кстати, Доброхот прав, — подметил я.

— Чего? — удивился Олег.

— Проклятье уничтожено. Все химикаты из подвала я перевёз на завод. В доме теперь безопасно. Я думаю, вам пора возвращаться сюда, — сказал я.

— Да мы уже привыкли в квартире ютиться, — пожал плечами Олег. — Ты лучше продолжай заниматься своей деятельностью. Можешь занимать дом, сколько хочешь. Мы не хотим тебе мешать.

— Нет, дядь, я не согласен, — помотал головой я. — Если предположить, что отец примет Серёжу в род и пришлёт сюда людей, чтобы забрать его… Лучше уж рядом буду я, чтобы дать им отпор.

— Отпор? Шутишь, что ли? Ты понимаешь, чем это чревато? — спросил Олег. — В итоге тебя же выставят нарушителем имперских законов. И я сильно сомневаюсь, что твой отец побрезгует осудить сына, которого уже однажды изгнал.

— Вот и посмотрим, — продолжил убеждать его я. — Нет, дядь, серьёзно, я настаиваю — переезжайте уже в ближайшие дни. Здесь вы будете под защитой. В соседнем доме теперь живёт хороший лекарь. Тоже с обратным витком. И мы с недавних пор с ним соратники. Так будет куда безопаснее.

Дядя недолго подумал, но всё же кивнул.

— Хорошо, Алексей, убедил. Пойду договорюсь насчёт повозки. Завтра же перевезём сюда наши вещи.

— Ура! Катюша вернётся! — воскликнул Доброхот.

— Ж-жу! — зачем-то поддержал домового Токс.

— Так, но вот эта живность пусть держится подальше от моего сына! — попросил дядя.

— Не беспокойся, они смирные, — улыбнулся я. — Более того, они тоже защищают дом. Токс запросто может обездвижить человека. А Доброхот…

— Башку сверну, если кто-то Катюшу обидит, — хмыкнул домовой.

— Да, примерно это я и хотел сказать, — рассмеялся я.

Дядя похромал в съёмную квартиру, а я отправился завершать оставшиеся дела. Нужно хотя бы начать подготовку чертежа эндоскопа. Но перед этим нужно сделать ещё кое-что.

Отправить три письма.

Первым делом я подготовил сообщение отцу, в котором высказал своё неодобрение его поступку. И вежливо, но настойчиво попросил его пересмотреть свои планы на Серёжу.

Следующие два письма я адресовал военным. Ещё неизвестно, как пройдут переговоры с отцом Синицына. А кристаллы нам уже нужны, причём в промышленных масштабах.

Я отправил два письма: одно Андрею Бахмутову, второе — Кириллу Мечникову. Обращаться за помощью к брату мне особенно не хотелось, но я решил не идти на поводу у гордыни. В конце концов, это выгодно нам обоим. И он это должен понять, если, конечно, сможет задавить и свою гордыню в том числе.

Затем, отправив письма, я посидел ещё час над чертежом для патента и после этого лёг спать.

Мы с Синицыным договорились отъехать в Аткарск в полдень. С утра я помог Олегу, Кате и Серёже заселиться назад в свой особняк, затем дал указания Доброхоту и Токсу. А то эта парочка запросто может вытворить что-нибудь, чем испугает вернувшихся в свой дом жильцов.

Ровно в полдень мы с Ильёй встретились на вокзале.

— Как же мне надоело кататься на этом поезде, ты бы только знал… — пробурчал Синицын. — С тех пор, как началась вся эта заваруха с патентами, я побывал в Саратове больше раз, чем за всю свою жизнь до этого. Каждую неделю… Туда-сюда, туда-сюда! Может, нам теперь Сеченова подстёгивать на эти поездки? А то чего это я один отдуваюсь?

— Нет уж, дружище. Мои изобретения будешь регистрировать ты. Или ты после предыдущего нашего разговора изменил своё отношение к Сеченову? — произнёс я. — Это, конечно, хорошо, но я сам пока не готов дать ему доверенность и право на мою подпись. Это дело я могу поручить только тебе.

Синицын самодовольно хмыкнул, удовлетворившись моим доверием.

Вскоре подошёл поезд, мы забрались внутрь и направились в Аткарск.

Если до Саратова мы обычно добирались за два-три часа, то в родной город Синицына поезд доехал всего лишь за один час.

И стоит отметить, город выглядел куда хуже Хопёрска. Захолустный, неблагоустроенный. По большей части был заполнен деревянными домами, крытыми соломой и камышом. Улиц как таковых не было. Обычные тропы между домами — не более того. В Хопёрске хотя бы центр был вымощен.

— Да, не смотри на меня так, — отмахнулся Синицын. — И вот это всё я в теории могу унаследовать. И то вряд ли. У меня есть старший брат, который уже вовсю обучается у отца руководству городом.

— Сколько здесь людей-то живёт? — поинтересовался я.

— Две с половиной тысячи голов, — ответил Илья. — Не больше.

Мы прошли к центру города и, как оказалось, там Аткарск выглядел несколько иначе. Вдоль улиц тянулись громадные здания из красного кирпича.

Местная амбулатория, школа, полиция. И все эти «крепости» окружали большую территорию, на которой располагался особняк Синицыных.

— Сразу видно, что твой отец военный, — отметил я.

— Это ты к чему? Аа… Ты про здания? Да, это их по его приказу так выстроили. Огородил себя стенами со всех сторон, будто готовится в любой момент принять осаду. У него после войны осталась… Как это правильно назвать-то?

— Паранойя, — подсказал я.

— Да, вроде того. Так что, думаю, теперь от знакомства с ним ты не так сильно удивишься.

Мы прошли между школой и амбулаторией и оказались у главных ворот поместья Синицыных. Я заметил, что город находится на широком холме, а сам особняк расположен как бы на его пике. Отсюда открывался красивый вид на заснеженный горизонт и окраины города, где, между тем, виднелись какие-то предприятия.

— А что это у вас там? — поинтересовался у Синицына я. — У нас в Хопёрске-то завод всего один. А тут, вижу, сразу несколько имеется.

— Мой отец любит вкладываться в промышленность, — объяснил Синицын. — Там на окраине два кирпичных завода, две паровые и две водяные мельницы около реки Аткары. Ещё мыловарня в другом конце города есть. Другими словами, работой обеспечены все местные жители. Городские обычно трудятся на предприятиях, а сельские на полях. У нас тут чёткое разделение труда.

— Разрази меня гром… — выругался молодой охранник, стороживший вход в поместье. — Илюшка, ты, что ли⁈ Ты зачем себе эти усы дурацкие нарастил?

— А ты так и не научился вежливо обращаться к своему господину, — задрав нос, гордо хмыкнул Илья. Затем резко опустил голову и громко рассмеялся. — Давно не виделись, Влад!

Илья, к моему удивлению, крепко обнял бойца и звонко постучал ему ладонью по спине.

— Это — мой старый друг, Алексей, — сказал Илья. — Владислав Опрелов. Мы с ним всё детство вместе провели.

— С ностальгией вспоминаю времена, когда ваш отец гонял нас и учил драться, Илья Андреевич! — встав по стойке смирно, выдал Влад. Хотя в его голосе явно был сарказм. Я уже понял, что они с Ильёй всегда были на «ты», хотя такое редко встречается в подобной разнице положений.

— Алексей Мечников, — представился я и пожал руку бойцу. Решил не выглядеть на фоне Ильи каким-то напыщенным дворянином. Тем более я им по факту и не являюсь.

— Очень приятно, — он потряс мою руку, затем аккуратно оглянулся, чтобы убедиться, нет ли поблизости других людей, после чего произнёс:

— Илья, а ты чего вернулся? Я думал, что ты всё уже — с концами.

— Да вот появилось желание поболтать со своим папашей, — ответил Синицын. — Он как там? В добром здравии?

— Да разве ж его чем убьёшь? — усмехнулся Апрелов. — А вот насчёт вашего с Алексеем здоровья я бы побеспокоился. Боюсь, Андрей Константинович может самую малость сорваться. Он сегодня не в настроении.

— Впрочем, как и всегда, — пожал плечами Илья.

— Не беспокойся, мы сможем за себя постоять, — уверил его я.

— В таком случае, милости прошу, — сказал Владислав и открыл нам ворота. После чего поклонился Илье и добавил:

— С возвращением, мой господин!

— Да тьфу на тебя! — отмахнулся от него Синицын.

Пока мы шли по вымощенной камнем тропе к особняку, я решил завести разговор.

— Да ты, как я посмотрю, не только с дворянами прост в общении, — подметил я.

— Это у нас нормально. Отец воспитывал своих детей и детей своей гвардии одинаково. Всех гонял, учил драться. Никогда не гнушался взаимодействовать и делиться опытом даже с простолюдинами.