Игорь Алмазов – Мечников. Том 5. Избранник бога (страница 2)

— Ну, если Алексей упёрся, — сказал Синицын Щеблетову, — его уже никто не переубедит.

— И, справедливости ради, моё решение ещё никогда никому из нас не вредило, — напомнил я. — Но не будем об этом. Меня больше волнует другой вопрос. Как автоматизировать производство. Не можем же мы бесконечно эксплуатировать способности Игоря и Александра Анатольевича.

— Уж мои-то точно, — сказал Щеблетов. — Я в Хопёрске прописаться не могу.

— Уже есть идеи, как это можно сделать? — поинтересовался пришедший в себя Игорь. — Ты же знаешь, Алексей, на меня всегда можно рассчитывать. Но ты сам видел. Мои каналы дурно реагируют на такой поток магии.

— Очевидно, нам не маги нужны, а магические кристаллы. Стихийные. Ледяные и огненные, — сказал я. — В соотношение один к двум. Ледяные пойдут на кристаллизатор, а огненные — на химический реактор и центрифугу с выпаривателем.

— В таком случае нам понадобятся очень дорогие магические кристаллы, — подметил Щеблетов. — Стабильные, с регулировкой температуры. Таких очень мало. Их в основном только военные производят.

Щёлк! В голове будто зажглась лампочка.

Мне пришла гениальная идея. Сам не ожидал, что смогу за пару секунд найти такое решение.

— Ты чего так улыбаешься? — удивился Синицын, взглянув на меня.

— Пока не можем наладить массовое производство сульфаниламида, первую партию после регистрации патента отдадим военным. Бесплатно, — заявил я.

— Бесплатно⁈ — вновь возмутился Синицын. — Ты же знаешь, что у меня лихорадка начинается от слова «бесплатно!»

— Зачем? — спокойно спросил Щеблетов.

— Нужно договориться с кем-то из их представителей, — начал объяснять свой план я. — Поставим им пробную партию, а взамен получим от них стабильные кристаллы. Бартер. Деньги поначалу мелькать в этом деле не будут. Если они оценят его действие… А они оценят! На фронте антибиотики спасут тысячи раненых людей. Так вот, когда они его оценят, мы заключим более сложную сделку. Увеличим поставку антибиотиков, а с них затребуем кристаллы. За это время наше производство уже взлетит до небес.

— Это ты хорошо придумал, Алексей, — согласился Синицын. — Беру свои слова назад. Идея отличная.

— Да, только вы не учли кое-что ещё, Алексей Александрович, — подметил Щеблетов. — Если мы будем отдавать весь сульфаниламид бесплатно, то нам не на что будет закупать технический спирт, краситель и остальное сырьё. Производство, наоборот, встанет.

— Не встанет, — улыбнулся я. — Вы забыли про пенициллин. Если стрептоцид, он же сульфаниламид, пойдёт к военным за кристаллы, то пенициллин пойдёт в массы за деньги. Для пенициллина нам, кроме сахара и ещё нескольких химических веществ, больше ничего не нужно. Достаточно только расширять наши «плантации». Начнём производить его в промышленных масштабах.

— Всё, вопросы отпали, — поднял руки Щеблетов. — Сдаюсь. План действительно просто изумительный. Вот только в нём остаётся ещё один ма-а-аленький недочёт.

— Какой? — спросил я.

— Если вы рассчитываете, что с военными буду договариваться я — спешу вас разочаровать. У меня нет знакомых в военной системе. И знакомых, которые знают знакомых военных тоже нет. Понимаете? Тут — тупик.

Щеблетов прав. В этом кроется весомая загвоздка. Хотя… Двух военных я всё же знаю. Вот только один из них вряд ли имеет большой вес в своей стезе, а второй… А второй не захочет со мной сотрудничать, если не получит то, что хочет. То, что я ему не дам.

Речь об аэроманте Андрее Бахмутове и моём брате полевом лекаре Кирилле Мечникове. Бахмутов связей, скорее всего, не имеет.

Зато у Кирилла они есть — это стопроцентно. Но взамен ему потребуется обратный виток. Он ведь так и не успокоился после нашей с ним встречи.

— Есть у меня два человека, — сказал я соратникам. — Свяжусь с ними. Правда, велика вероятность, что оба сейчас на фронте. Так что ответ придёт нескоро.

— Господа, а вы про меня не забыли? — спросил Синицын.

— А что, у вас имеются связи с военной сферой? — с сомнением в голосе спросил Щеблетов.

— Имеются, — ответил он. — Я ведь уже говорил тебе, Алексей. Помнишь? Мой отец был боевым магом. Он — ветеран. Половина военных, которые сейчас занимают высокие посты в Саратовской губернии, когда-то были обычными рядовыми, которые многим ему обязаны.

— А вот это — уже очень интересная идея! Кстати… — глаза Щеблетова округлились. — Илья Андреевич! А ведь вы же Синицын, да?

— Ага, здравствуйте, рад знакомству, — накручивая ус на палец, съязвил он.

— Нет, поймите правильно, до меня только сейчас дошло. А вы случайно не родственник Андрея Константиновича Синицына?

— О нём и речь. Барон, которому земли Аткарска принадлежат, — кивнул Синицын.

— Так я тоже о нём наслышан! — воскликнул Щеблетов. — Он ведь — легенда! Если попросить о помощи его, то наши вопросы точно будут решены.

— Сможешь, Илья? — прямо спросил я.

Чувствовалась в нём какая-то неуверенность. И, кажется, я понимал, откуда она взялась.

— Могу, если переступлю через свою гордость, — вздохнул Илья. — Мы с ним немного не в ладах. Он хотел, чтобы я пошёл по его стопам и стал полевым медиком. Но я отказался и уехал самостоятельно добиваться своего счастья. Год в Саратове поработал, потом переехал в Хопёрск. А с отцом с того самого скандала так ни разу и не увиделся. Мы даже письма друг другу не шлём. Хотя живём в ста километрах друг от друга.

— Ну, может быть, он всё-таки уже простил вас, Илья Андреевич? — пожал плечами Щеблетов. — Мне кажется, что попробовать точно стоит.

— Стоит. Вот только взамен он потребует, чтобы я отправился на фронт. И вы лишитесь своего финансового советника, — хмыкнул Синицын.

— Вынужден сказать, что у меня тоже есть возможность связаться с военными, — встрял в наш разговор Игорь Лебедев. — Но… Об этом я могу поговорить только с Алексеем наедине.

Я понял, что имеет в виду Игорь. Он говорил, что услугами гильдии, в которой он состоял, часто пользовались даже военные. Но мы не для того инсценировали его смерть и меняли документы, чтобы Игорь вновь заявился к наёмным убийцам.

— Нет, Игорь, я понял, о чём ты говоришь, — сказал я. — Даже разговора об этом не будет. Мы найдём иной способ. Итак… — я решил подытожить. — Предлагаю следующий план. Я напишу своим знакомым. Попробую узнать, что они скажут на эту тему. А потом, Илья, мы скатаем с тобой в Аткарск. Вдвоём. Я попробую поговорить с твоим отцом. Возможно, он послушает другого лекаря.

— Сильно в этом сомневаюсь, — помотал головой Синицын.

— Но всё же мы попробуем, — настоял я. — А вы, Александр Анатольевич, на всякий случай поспрашивайте в Саратове. Может, через кого-нибудь всё же выйдете на военных.

На этом наше маленькое заседание подошло к концу. Остаток дня мы упаковывали пенициллин и сульфаниламид в ампулы. И лишь две из них отправили вместе с Щеблетовым в Саратов.

Оставалось только ждать весточки из ордена. Ведь для начала им нужно проверить действие этого препарата. Вот только я уверен, что они сделают это быстро, поскольку совсем недавно прошумела статья про микроскоп и мир бактерий, которую выпустили мы с Ярославом от лица Санкт-Петербургской лекарской академии.

Возможность убивать бактерий заставит Саратов как можно скорее проверить работоспособность антибиотика.

Я впервые вышел на работу после недолгого «отпуска», взятого для отъезда в Санкт-Петербург. В ожидании ответа от Саратовского ордена лекарей я и не заметил, как пролетела целая неделя. Писать Бахмутову и своему старшему брату пока не стал. Для начала должны подтвердить регистрацию патента, а уже после этого можно будет и решать вопрос со следующим этапом производства.

Кроме того, за эту неделю я обсудил вопрос с кузнецом на тему регистрации патента ещё и на его изобретения. Всё-таки химический реактор, кристаллизатор и остальные элементы системы пока что никто не создал. Как только появятся кристаллы, мы сразу же вызовем сюда членов бюро регистрации интеллектуальной собственности в области химии и производства. Они — более сговорчивые, чем те же лекари, поэтому готовы выезжать в отдалённые уголки губернии самостоятельно. А доход мы с Петровичем поделим пополам.

Всё-таки концепцию ему объяснил я, но всё остальное он делал и додумывал сам. Кузнец заслужил свои деньги.

За неделю до конца февраля нам пришла весточка из ордена. Препарат предварительно одобрили. Синицын сразу же поехал вместо меня представлять формулу и регистрировать патент, а я в этот день провёл собрание школы среднего лекарского персонала, а после отправился в госпиталь на ночное дежурство.

И тут началось…

— Господин лекарь, пожалуйста, помогите! У него же нога скоро отвалится! — молила крупная громоздкая женщина, которая буквально на своих плечах дотащила до госпиталя своего мужа.

А нога у того распухла так, что, казалось, может лопнуть в любой момент. Гноя внутри скопилось немало. Судя по всему, это — флегмона. Разлитое гнойное воспаление кожи и подкожной жировой клетчатки. Если этот процесс не остановить, гной может расплавить нижележащие ткани — мышцы и даже кости.

— Что случилось? — принялся опрашивать пациента я. — Поранился?

— Да порезался две недели назад, — простонал он. — О какую-то железку. Не думал, что так худо станет. Всё терпел, терпел…

И дотерпелся. Теперь это состояние получится вылечить только обратным витком. Мы затащили больного в главный зал госпиталя, уложили на кушетку. Я принялся обрабатывать рану своими антисептическими растворами. Антибиотиков с собой у меня не было. Да и пользоваться ими я пока что не рисковал. Пусть сначала орден подтвердит их работоспособность.