Игорь Алмазов – Гений Медицины. Том 4 (страница 29)

— Пусть так, — кивнул Филимонов. — Значит, вы мне поможете?

Это с чего вообще он сделал такой вывод? Раз я — не реинкарнация Галена по моим словам, то я буду помогать человеку, который при любом другом случае уже подмешал бы мне в бокал смертельное запрещённое зелье?

Итак всё, что я пил и ел во время разговора, тщательно проверял Клочок. Его способности усилились, и теперь он мог чувствовать запахи на небольшом расстоянии. Мысленно он докладывал мне о безопасности каждого напитка и продукта.

— Назовите хоть одну причину, почему я должен вам верить, и тем более, вам помогать? — поинтересовался я.

— Я знаю, что у вас нет причин, — покачал он головой. — Но ведь речь идёт о моём сыне! Он ни в чём не виноват.

Тут он был прав, дети не должны страдать из-за ошибок, которые совершают их родители. И при любом раскладе оставлять человека без лекарской помощи было не в моих силах. К тому же, мне уже и самому стало интересно, что там конкретно за медицинский случай.

Но Филимонову я не доверял. Это могло быть что угодно — ловушка, подстава, обман. Он вполне мог и придумать всю эту слезливую историю.

— Назовите мне причину, почему я должен вам верить? — перефразировал я свой вопрос. — Есть ли у вас доказательства сказанного?

— Есть фотография, — Филимонов продемонстрировал мне фотографию мальчика лет двенадцати. — Этого хватит?

В принципе, мальчик был похож на Филимонова. Но это доказательство было слабенькое. Я мог найти такую же фотографию похожего на меня ребёнка.

— А сами как думаете? — вернув изображение, спросил я.

Барон Филимонов внезапно закрыл лицо руками и разрыдался.

— У меня нет другой надежды, — заявил он. — Я знаю, как всё это выглядит. Я знаю, что у вас нет оснований мне доверять. Я знаю, что вы хотите послать меня куда подальше… Я прошу вас, я вас умоляю! Сделаю всё, что вы скажете. На всех ваших условиях. Только помогите мне!

Это было сказано довольно убедительно. Вряд ли Филимонов настолько хороший актёр, чтобы так правдоподобно изображать отчаяние.

— Мне надо это обдумать, — заявил я. — Встретимся с вами в понедельник в это же время, в этом же ресторане. И я дам вам свой ответ.

— Но это ещё два дня… — попытался возразить Филимонов. — Вадиму станет ещё хуже…

Да, такой риск был. Однако мне всё равно требовалось тщательно взвесить все за и против подобного решения.

— Через два дня в этом же ресторане, — повторил я. — Сами только что сказали, что согласны на все условия.

Что ж, вот и проверим это опрометчивое высказывание.

Барон Филимонов покорно кивнул, и я покинул ресторан. Домой специально пошёл, петляя по дворам. Проверял, нет ли за мной слежки.

Дома состоялся совет с Клочком.

— Ты правду думаешь, что он может говорить правду, хозяин? — недоверчиво поводил носом тот. — Да он просто догадался, что кольцо у тебя, и решил тебя убить! Или пытать, чтобы ты выдал секрет Жукова.

Такой вариант развития событий был вполне возможен. Филимонов мог самостоятельно нанять людей, и отыскать склады Жукова, которые, как я понял, находились в другом городе. Но вот открыть их не смог, из-за магической защиты.

И начал думать, как их можно открыть. И есть вероятность, что именно это и привело его ко мне.

Однако…

— О сыне он говорил весьма убедительно, — заметил я. — Сложно сыграть такие эмоции. Он был в отчаянии.

— Да ну, дай мне ведро попкорна и выходной наедине с ноутбуком — и я тебе в ответ ещё правдоподобнее сыграю, — фыркнул тот. — Не верю я ему.

— Я тоже не верю, — пожал я плечами. — Однако я знаю, как можно проверить хотя бы часть, из сказанного им.

Насколько я понял, до предательства Филимонова они были друзьями с Жуковым. Неизвестно, насколько близкими…

— Ты хочешь навестить Жукова в психушке, и спросить про сына Филимонова? — прочитав мои мысли, спросил крыс.

— В точку, — кивнул я. — Завтра этим и займёмся, после посещения учёного совета.

— Психушка — звучит как-то опасно, — боязливо поёжился Клочок. — Две тысячи лет назад такого не существовало.

Отдельных заведений для психических больных и правда не было. Наверное потому что с помощью психиатрического аспекта лечились любые помутнения разума.

А некоторые и вовсе не хотели их лечить. Как император Коммод, у которого я служил личным лекарем. Того вполне устраивало его сумасшествие.

— Не боись, ничего там с тобой не будет, — усмехнулся я. — Давай лучше спать, завтра важный день.

— Завтрра Гоша встрретится с хозяином, — подтвердил молчавший до этого попугай. — Великий день!

На следующее утро я посадил Гошу на плечо, а Клочка в сумку со всеми документами, и в такой весёлой компании на такси поехал домой к Чехову. Решил доставить его фамильяра прямо на дом.

Жил он недалеко от меня, в собственной двухкомнатной квартире. В которой царил страшный беспорядок. Вся квартира была завалена исписанными листами бумаги, окурками, непонятным мусором.

— Дом, милый дом! — воскликнул Гоша, улетев в сторону кухни.

— Добро пожаловать, — неловко произнёс Антон Николаевич. — В моё скромное жилище.

— Это что за бардак? — я не смог сдержать своего возмущения, потому как обстановка явно не способствовала хорошему самочувствию. А обилие окурков вполне могло послужить стимулом снова начать курить.

— Я просто… не успел убраться, — постарался оправдаться Чехов. — Вот, как раз думал начать…

Явно ведь врёт, при чём весьма неумело. Не собирался он убираться, для него подобное состояние квартиры — привычное дело.

— Значит так, — заявил я. — Сейчас берём и убираем весь этот бедлам. Пока не уберём — не пойдём ни на какой совет.

— Как же, — испугался Чехов. — Да тут уборки на весь день!

— Вдвоём справимся, — отрезал я. — Окружающая обстановка очень влияет и на здоровье, и на рабочий процесс. Ты упоминал, что у тебя совсем не ладиться с работой, и соответственно, плохо с деньгами. И вот она — первая причина.

Чехов больше не спорил, и мы принялись за дело. Даже вчетвером — я быстро приобщил к этому Клочка и Гошу. Попугай, конечно, снова попытался показать свой характер — он же вернулся к хозяину. Но быстро был поставлен на место, и занялся уборкой.

Справились мы за два часа. И квартира засияла чистотой. Заодно я разыскал все нычки Антона с сигаретами, и утилизировал их. Всё, раз бросил — значит бросил. Никакой «это последняя», чаще всего это самообман.

— Ух ты, я и забыл, что у меня такая квартира просторная, которая досталась от родителей, — усмехнулся Чехов. — Спасибо тебе!

Родители его, как и другие родственники, умерли. Но эту тему мы с ним не обсуждали, так что я не стал донимать расспросами. Вместо этого мы собрались, и отправились в здание учёного совета.

Это оказалось величественное сооружение с колоннами на Васильевском острове. Внутри нас встретила симпатичная девушка на ресепшене, которая сразу подсказала, на какой этаж идти.

— Константин, рада вас видеть! — в коридоре мы столкнулись с Дарьей Андреевной, дочкой Брусилова, с которой я танцевал на балу. — Всё-таки пришли?

— Разумеется, — кивнул я. — Ваш отец умеет заинтересовать предложениями.

— Он и меня сюда также заманил, — она весело рассмеялась. — Поэтому я не удивлена.

— Знакомьтесь, это мой друг, и мой компаньон по научной работе, Антон Николаевич Чехов, — представил я почему-то спрятавшегося за мою спину Антона.

Он неловко шагнул к Дарье, и поцеловал тыльную сторону её ладони. А после сделанного залился краской.

— Очень приятно, Дарья, — девушка сделала вид, что не заметила смущение Чехова. — Здорово, что вы решили работать вместе.

— Ммм, — Чехов резко сделался немым, и снова шагнул за мою спину. Так, что-то тут не так, надо будет этот момент тоже обсудить с ним.

— Что ж, было приятно увидеться, но нам пора, — произнёс я. — Лучше не заставлять вашего отца ждать.

— Это точно, — фыркнула она. — До встречи!

Дарья убежала дальше по коридору, а мы вошли в кабинет Брусилова. Он занимал огромное помещение, одна из стен которого была вся уставлена полками с книгами и папками с документами.

— Добрый день, — поздоровался с нами Андрей Михайлович Брусилов, отрываясь от каких-то бумаг. — Рад видеть вас, Константин Алексеевич.

— Добрый день, — кивнул я. — А это мой компаньон, будущий соавтор, Чехов Антон Николаевич.

— Да познакомиться, господин Брусилов, — немота моего друга прошла.

— Родственник писателя Чехова, Константин упоминал про вас, — улыбнулся Брусилов. — Присаживайтесь.