Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 6 (страница 13)

Женщина, гордо подняв нос, прошагала в мой кабинет и уселась на стуле для посетителей. Я скинул куртку, халат пока решил не надевать. Лучше сначала разберусь, что за жалоба.

— Итак, слушаю, — кивну я ей.

— Я пришла на приём к доктору Юлии Сергеевне, а она отказалась меня принимать, — заявила женщина. — Пожалуйста, примите меры!

— Так, теперь поподробнее, — вздохнул я. — Когда это было?

— Сейчас! — воскликнула женщина. — Я сразу от неё к вам и пришла!

Я посмотрел на часы. До начала рабочего дня было ещё двадцать минут.

— А на сколько у вас был назначен приём? — спросил я.

— На одиннадцать утра, — поджала губы та. — Но я пришла пораньше в надежде успеть пройти поскорее! И к тому же сама Юлия Сергеевна тоже в кабинете, и других пациентов к ней нет. Сложно меня было принять?

А, вот оно что. Значит, пациентка записана на одиннадцать утра. А пришла ещё до восьми, чтобы… пройти пораньше. И возмущается, что доктор отказывается её принимать, с учётом того, что рабочий день ещё даже не начался.

— Прошу прощения, как вас зовут? — спросил я.

— Вера Николаевна Баева, — представилась женщина. — Так вы примете жалобу?

— Дело в том, что оснований для жалобы нет никаких, — мягко сказал я. — У Юлии Сергеевны ещё даже приём не начался. И хоть она и на работе, но имеет полное право вас не принимать. Помимо приёма пациентов у врачей есть и другие дела, и иногда мы специально приходим пораньше, чтобы успеть их сделать.

— Но меня принять — это быстро, — возмутилась Вера Николаевна. — И потом, ей было бы проще!

Так, тут объяснить будет сложно…

— А вы кем работаете? — спросил я.

— Продавец в Магните, — ответила женщина. — Но при чём тут это?

— Вот смотрите, — сказал я. — Магнит открывается в восемь утра. Вы пришли пораньше, чтобы выложить товар на полку. И тут к вам в магазин врывается покупатель с просьбой срочно продать ему молоко. И ведь это быстро и ему срочно нужно, чтобы день был свободным. Согласились бы вы?

— Нет, — покраснела женщина. — Я бы сказала ждать открытия. Намекаете, что здесь похожая история?

Я кивнул. Кажется, донёс.

— Ну а в восемь утра она сможет принять меня, если я записана на одиннадцать? — голос Веры Николаевны стал куда более присмиревшим. — А то мне правда потом бежать надо, очень хотелось бы пораньше…

— Вы можете с ней об этом поговорить, — мягко ответил я. — Без скандалов. Когда начнётся её приём — зайдите и попросите по-человечески. Уверен, Юлия Сергеевна пойдёт вам навстречу. Если без жалоб и скандалов.

Женщина выглядела очень смущённой.

— Вы меня извините, — опустила она глаза в пол. — Я просто…

— Извиняться тоже лучше перед Юлией Сергеевной, — мягко прервал я её. — Уверен, вы не хотели ничего плохого. Просто такие ситуации лучше решать мирно.

— Я с ней поговорю, — Вера Николаевна решительно поднялась со стула. — Спасибо вам.

И вышла за дверь. Итак, работа с первой жалобой прошла успешно. Но времени отнимает, конечно, много. Однако я знал, на что шёл.

Минут через пять в кабинет пришла Лена.

— Доброе утро, — поздоровалась она. — Как выходные?

— Доброе, — кивнул я. — Необычно, но вполне себе хорошо. А ты как?

— К родным ездила проведать, — поделилась Лена. — Всё в порядке.

Она положила карты мне на стол, и мы начали работать. Всё-таки с приёма врача-терапевта меня никто не снимал, несмотря на новую занимаемую должность.

Примерно через час после начала приёма дверь резко раскрылась, и в кабинет влетела ещё одна очень недовольная женщина. Понятно, вторая жалоба. Прямо ажиотаж на них с самого утра!

— Вы заведующий⁈ — взвизгнула она, присаживаясь на стул.

— Да, Агапов Александр Александрович, — кивнул я. — Слушаю вас.

— Я пришла пожаловаться на вашу Елену Александровну, — женщина уселась на стул. — Эта хамка не может считать себя врачом!

Начало уже великолепное.

— Для начала представьтесь, — вздохнул я. — И расскажите, в чём суть вашей жалобы.

— Овечкина Алла Тимофеевна, — отозвалась женщина. — Ваш терапевт демонстрирует хамское отношение, непрофессионализм и полное пренебрежение к пациентам!

Она эти слова, наверное, пол-утра придумывала.

— А теперь можно более конкретно, — попросил я. — Пока что я вообще не понял, что произошло.

Алла Тимофеевна картинно откашлялась и сложила руки перед грудью.

— Я пришла на приём к Елене Александровне, — начала она. — У меня поднялась температура, болело горло, общая слабость. Я попросила её выписать мне больничный лист на неделю, потому что я не могу работать в таком состоянии. А она мне отказала! Сказала, что у меня обычная простуда и больничный выпишет только на три дня, а дальше посмотрим по состоянию. Я ей говорю, что мне нужна неделя, что у меня важная работа, мне нельзя выходить раньше времени, а она стоит на своём! Говорит, что не может выписать больничный на неделю без объективных показаний. Какие ещё показания⁈ У меня температура тридцать семь и два, горло красное, я плохо себя чувствую! Этого разве недостаточно⁈

К концу своей речи она говорила уже очень громко. Я слушал, не перебивая, давая ей хоть немного выпустить пар.

— И это ещё не всё! — Овечкина ещё и руками начала размахивать. — Когда я попросила её выписать мне антибиотики, она сказала, что при простуде они не нужны, что это вирусная инфекция, и антибиотики не помогут. Но я же знаю своё здоровье лучше, чем она! У меня всегда так, сначала простуда, потом сразу осложнения. Я хочу профилактически пропить антибиотики, чтобы не довести до осложнений. А она отказывается! Говорит, что не будет выписывать антибиотики без показаний, что это вредно и неправильно. Вот я и хочу понять, она врач или кто? Почему она мне отказывает в помощи⁈

Алла Тимофеевна наконец замолчала и уставилась на меня, тяжело дыша. Можно было бы успокоить её с помощью праны, но этот случай я разберу и так.

— Я понимаю ваше недовольство, — начал я ровным тоном. — Но давайте разберёмся в ситуации по порядку. Во-первых, Елена Александровна абсолютно права, когда не выписывает больничный лист на неделю при обычной ОРВИ с температурой тридцать семь и два. Согласно медицинским протоколам и стандартам оказания помощи, больничный лист выдаётся на срок, соответствующий тяжести заболевания. При лёгкой форме ОРВИ, которая у вас, судя по вашим словам, и есть, это три дня с возможностью продления, если состояние не улучшится. Выписать сразу на неделю — это нарушение, за которое врач может понести ответственность перед контролирующими органами.

Алла Тимофеевна открыла было рот, чтобы возразить, но я не дал ей такой возможности.

— Во-вторых, антибиотики, — продолжил я. — Елена Александровна снова права. ОРВИ — это вирусная инфекция, а антибиотики действуют только на бактерии. Принимать антибиотики при вирусной инфекции не только бесполезно, но и вредно. Это приводит к развитию устойчивости бактерий к антибиотикам, нарушает нормальную микрофлору организма, может вызвать побочные эффекты. Назначение антибиотиков без показаний — это грубейшее нарушение медицинской этики и протоколов лечения. Если бы Елена Александровна выписала вам антибиотики просто потому, что вы об этом попросили, вот тогда я бы её наказал за непрофессионализм.

Лицо Овечкиной постепенно меняло выражение. Возмущение превратилось в растерянность и лёгкое смущение.

— Но я же просила для профилактики, — слабо попыталась она возразить. — Чтобы не было осложнений.

— Профилактика антибиотиками — это миф, — спокойно ответил я. — Антибиотики не предотвращают осложнения вирусных инфекций. Если у вас разовьётся бактериальное осложнение, например, бронхит или пневмония, вот тогда врач назначит антибиотики, но строго по показаниям и после обследования. А принимать их «на всякий случай» — это как стрелять из пушки по воробьям, только вред себе нанесёте.

Надо обязательно будет подготовить лекцию про антибиотики для школы здоровья. А то эта тема тоже покрыта горой мифов, которые надо развеять.

Алла Тимофеевна немного помолчала, переваривая информацию. Видно было, что она не ожидала такого поворота событий. Пришла жаловаться на врача, а получила лекцию о том, что врач всё делала правильно.

— Значит, нарушений нет? — переспросила она.

— Нет, Елена Александровна действовала по правилам, — мягко ответил я.

Женщина неуверенно кивнула и поднялась.

— Извините тогда, — выдавила она из себя. — Всего доброго.

— Всего доброго, — кивнул я.

Овечкина вышла за дверь, и я вновь вздохнул с облегчением. Пока что ничего сложного, но как же это выматывает! Теперь понятно, почему Лаврова постоянно была в таком злом расположении духа. И это я только час в роли заведующего!

Спустя ещё час приёма в кабинет неожиданно зашла Маргарита Семёновна, мать Коляна и врач-рентгенолог. Надеюсь, хотя бы она без жалобы.

— Александр Александрович, к вам можно? — вежливо спросила он. — Не помешаю?

— Нет, заходите, — улыбнулся я. — Как раз время сделать перерыв.

Маргарита Семёновна расположилась на стуле и положила себе на колени папку, которую принесла с собой.

— Во-первых, и это самое главное, я хотела поблагодарить вас за Коленьку, — сказала она. — Вы не представляете, как я рада, что вы с ним подружились. Вы же на него определённо положительно влияете! Никогда раньше не видела его таким сосредоточенным, таким целеустремлённым. Благодаря вашей поддержке он и решил поступать в университет. В общем, я вам очень благодарна.