Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 5 (страница 14)

— А какие здесь травы? — спросил я у фельдшера.

— Вкусно, да? — обрадовалась та. — Зверобой, иван-чай, мята, чабрец, душица, ромашка, календула.

Кажется, иван-чай мы с бабой Дуней ещё не проходили. Надо будет обязательно обсудить его на следующем занятии, кажется, он даёт довольно мощный буст магическому центру.

— Надо было Костю позвать, — вдруг вспомнила Елена Константиновна. — А то что он там один?

— Я предлагала, он спит в машине, поэтому отказался, — улыбнулась Галина Петровна. — Не переживай.

Мы ещё немного поболтали о пустяках. Я допил чай, почувствовав, как порадовался этому магический центр. Не полностью восстановился, разумеется, но он был жив. И это уже хорошо.

— А ну стоять! — вдруг раздался истошный крик Кости с улицы. — Ворюга!

Так, там явно что-то происходит. Я отреагировал быстро, вскочив с места и выбежав на улицу. И увидел, как от Кости судорожно убегает молодой человек лет тридцати, прижимая к себе медицинский чемоданчик.

— Костя, что происходит⁈ — выкрикнул я.

— Этот придурок, — на бегу ответил водитель, — кровь украл!

… чего⁈

Глава 6

Воу-воу, Красная Звезда, полегче! Я же ещё не отошёл от истории с тем любовным треугольником. Или от разговора со странным голосом.

Но мир отказывается давать мне передышку.

— В смысле, кровь украл⁈ — я побежал за Костей, который бежал за воришкой.

— Ну, чемоданчик, где лежат пробирки с кровью, — на бегу отозвался водитель. — Фельдшер первую партию мне в машину поставила, что успела взять. Тут же лаборатории нет, это надо обратно в стационар везти, чтобы там посмотрели! А он их забрал!

Всё это время мы продолжали бежать, а воришка убегал от нас с завидной скоростью. Куда-то в конец села.

— А как он… их забрал? — дыхание всё-таки сбилось. Да, во мне сто двадцать восемь килограмм, но как бы это всё ещё много. И хоть ежедневный спорт в итоге сделал меня выносливее, а самоисцеление разобралось с бронхиальной астмой, но вот такие забеги всё ещё не для меня.

Хотя это натолкнуло меня на мысль, что надо в самом деле заняться бегом. Сейчас погода станет получше, и начинать утро с пробежки — прям красота!

Но пока что пришлось договориться со своим телом, что сейчас надо бежать. И желательно не отставать.

— Я глаза прикрыл… а машину не закрывал, — у Кости тоже дыхание сбилось. Но по крайней мере, он бросил курить, а то бы вообще и половину пути не пробежал. — Он забрал и побежал. Я проснулся… и за ним.

Вообще эта наша вереница из бегущих людей выглядит наверняка странно. Краем глаза я замечал, как на нас удивлённо смотрят местные жители. Но мы с Костей уже вошли в раж, нам определённо надо было догнать этого воришку крови.

В итоге мы добежали до дома на самом краю села, и вор забежал внутрь, хлопнув дверью.

— А ну открой! — застучал Костя в дверь. — Ты, маленький вор!

Я остановился рядом, дав себе пару секунд, чтобы хоть как-то отдышаться. Странность ситуации постепенно начала до меня доходить. А зачем вообще кому-то потребовалось воровать кровь? Это как минимум странно. Не деньги, не препараты. А кровь.

— Открой, давай поговорим, — постучал в дверь и я.

За дверью раздались какие-то шорохи, приглушённые шаги и тихое сопение. Но дверь не открывалась.

Пару минут мы с Костей переводили дыхание.

— Я сейчас дверь вынесу этому воришке, — водитель приготовился стучать гораздо сильнее, но сзади раздался женский голос:

— Стойте! Не пугайте его, пожалуйста!

К нам быстрым шагом приближалась Галина Петровна. Она тоже запыхалась, видно, быстро шла к нам через всё село, поняв, что случилось.

Она остановилась возле двери и сама начала переводить дыхание. Да уж, ну и большой марафон по селу Красная Звезда сегодня!

— Вы его испугаете, — с трудом переводя дыхание, повторила фельдшер.

— Этот придурок вскрыл мою машину и забрал чемоданчик с кровью! — возмутился Костя. — А если бы там мои вещи лежали — и их бы спиз…

— Он не специально, — торопливо перебила его Галина Петровна. — Это же Стёпкин дом. Стёпка Воронов.

— И теперь ему можно воровать кровь и не открывать двери⁈ — хмыкнул Костя. — Раз это Стёпка?

— Кто такой Стёпка? — примирительно спросил я. — И зачем ему наши анализы?

Фельдшер глубоко вздохнула, и на лице у неё появилась смесь жалости, грусти и сочувствия.

— Степан Михайлович Воронов, местный дурачок наш, — пояснила она. — Кажется, степень у него первая, но я в этом не разбираюсь. Ему лет тридцать пять уже, а развитие как у ребёнка лет семи-восьми, не больше. Учиться в школе нормально не смог, считать толком не умеет, читает с трудом. Но руки у него золотые, это да. Дрова колет, огороды копает, заборы чинит, что скажешь — сделает. Всё село его знает, все помогают, чем могут. Добрый он, безобидный, никого никогда не обидел. Только вот мозгами не вышел.

Я кивнул, сразу понимая клиническую картину. Значит, это умственная отсталость умеренной степени, раньше называлась ещё дебильностью. Сейчас, насколько я знаю, в современном мире от таких классификаций постепенно отходят. Коэффициент интеллекта находится в пределах от тридцати пяти до сорока девяти.

Человек с таким диагнозом способен освоить элементарные навыки самообслуживания, может выполнять простую физическую работу под контролем, способен к примитивному общению. Но абстрактное мышление, планирование будущего, понимание сложных причинно-следственных связей, способность к обучению — всё это серьёзно нарушено. Фактически такие люди на всю жизнь остаются на уровне развития младшеклассника.

— А кровь ему зачем? — почесав затылок, спросил Костя. — Этому дурачку вашему. На стенах рисовать?

Галина Петровна развела руками.

— Понятия не имею, — ответила она. — Но что-то, значит, случилось. Стёпка воспитанный, он знает, что брать чужое нельзя. Для него это зачем-то нужно.

Я задумался. Так зачем ему могла понадобиться кровь?

— Он один живёт тут? — спросил я.

— Нет, с матерью, — ответила Галина Петровна. — Анна Фёдоровна. Добрая женщина, хорошая. Мухи не обидит.

— А где она? — уточнил я.

Фельдшер задумалась.

— Вообще-то я её уже пару дней не видела, — призналась она. — Обычно каждый день встречаю, то бельё вешает, то в магазин. А тут что-то не видать её. Я думала, может, в город уехала к родственникам или просто дома сидит. Не придала значения.

Постепенно детали пазла начали складываться.

— Может, она заболела? — предположил я. — Стёпка наверняка врачей боится, но матери решил помочь. По-своему, как умеет.

— А ведь правда, — испуганно кивнула Галина Петровна. — Он же как ребёнок. Для него болезнь — это что-то страшное, непонятное. И кровь… В больницах кровь берут, когда лечат. Может, он решил, что если принесёт матери кровь, она выздоровеет. Детская логика, но для него вполне разумная. Ой, батюшки, вдруг Анька и правда слегла⁈

Очень даже похоже на правду.

— Надо поговорить с ним, — решительно сказал я. — Спокойно, без крика. Чтобы он пустил к матери.

Я подошёл к двери и осторожно постучал.

— Степан, — ласково начал я. — Выйди, пожалуйста. Никто не будет на тебя ругаться, обещаю. Мы просто хотим помочь.

За дверью раздалось сопение. Ага, меня слушают, уже хорошо.

— Я доктор, меня Александр зовут, — продолжил я. — Ты, наверное, не любишь докторов, но я добрый доктор. И могу помочь твоей маме. Можно я войду?

Тишина, на несколько мгновений. А затем щелчок, и дверь открылась.

На пороге стоял молодой мужчина лет тридцати пяти. Высокий, худощавый, с растрёпанными светлыми, почти соломенного цвета волосами, торчащими во все стороны. Глаза широко раскрыты, смотрят настороженно. Одет в старую, застиранную рубашку и тёмные штаны, заштопанные в нескольких местах.

Он крепко-крепко прижимал к груди медицинский чемоданчик с пробирками крови. Надеюсь, они там не разбились. Иначе придётся у всех брать анализы заново.

— Я не вор, — тихо сказал Стёпка. — Мамка заболела, ей плохо. Не хочу, чтобы она болела.

— Что же ты ко мне не пошёл, ты же меня знаешь! — покачала головой Галина Петровна.

— Хотел, но там люди незнакомые, — ответил тот. — Испугался. Увидел вот чемоданчик. Решил сам помочь.