Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 4 (страница 40)

— Ты слушай дальше, — Колян понизил голос. — Тоха такой берёт и говорит: «Жалко, что почку нельзя было б незаметно вырезать. Я бы её продал и совсем безбедно жить начал». Ты представляешь⁈

— Это просто чёрный юмор хирургов, — развёл я руками. — Пошутил он так, хоть и несмешно.

— Ты не понимаешь всей катастрофы! — воскликнул Колян. — Тоха ещё много говорил про деньги, он любит деньги, понимаешь? А значит, он использует все способы, чтобы их заработать!

Я потёр ноющие виски руками и глубоко вздохнул.

— Ты бредишь, — заключил я. — Тоха Никифоров, может, и не самый лучший хирург, но органы он точно не продаёт. Придумал себе не пойми что, ты каких-то статей начитался, что ли?

— Ну, я тут смотрел документалку про чёрную трансплантологию, — признался Колян. — Так что, значит, Тоха не занимается этим?

— Чем угодно, но только не продажей органов, — кивнул я. — И давай уже закроем эту тему, то, что мы обсуждаем это в коридоре поликлиники, очень подозрительно само по себе.

Колян нервно кивнул. Надеюсь, он прислушается к моим словам. А то сейчас ещё в полицию побежит рассказывать об этом. То-то лейтенант Жаров посмеётся.

— Как вообще вечер прошёл, удалось с кем-то познакомиться? — перевёл я тему.

— Да не особо, — признался Колян. — Я ж весь вечер боялся, что Тоха потом в подворотне меня оглушит и продаст. А что бы я маме тогда сказал?

Рука-лицо, без комментариев.

— Если бы он тебя распродал на органы, ты бы уже ничего маме не сказал, — вздохнул я. — Значит, сходите ещё раз. Сам же хотел.

— Ладно, — вздохнул Колян. — Хотя я б лучше с тобой сходил!

Ну нет, в моей жизни и без того приколов хватает. Я попрощался с Коляном и вернулся в кабинет.

— Что там, Шарфикова прокатили с его идеей? — тут же спросила Лена.

Да как в этой поликлинике так быстро распространяются слухи?

— А ты откуда знаешь? — удивился я.

— Да у нас тоже планёрка была, и я услышала, как Кристина Татьяне Александровне жаловалась, — рассмеялась Лена. — Стас позвал её вдвоём в какую-то сауну, мол, Восьмое марта отмечать. Она так из-за этого злилась! Отказала, а он ей сказал, что и по фиг, у него сегодня будет вечер со всеми женщинами терапевтами. Ну я сразу поняла, что вряд ли кто придёт.

— И никто не пришёл, — кивнул я. — Всё так. Ну я ему сразу говорил, что это плохая идея.

Лена усмехнулась ещё раз и уткнулась в журналы. А у меня настало время консультации в «СберЗдоровье». Записей пока было не очень много, и я расширил свои «часы приёма». Например, сегодня добавил окошко в десять утра, до одиннадцати как раз справлюсь.

И окошко сразу заняли. Видимо, вечером удобно далеко не всем пациентам. Что ж, иногда можно проводить консультации и на работе. По крайней мере, тут у меня есть необходимое оборудование, и не надо бегать к Стасе.

Я открыл программу, и ровно в десять утра начал видеозвонок. На экране появилась женщина лет сорока, с усталым лицом и растрёпанными волосами.

— Здравствуйте, — по протоколу начал я. — Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт.

— Я Ольга Викторовна Бастова, — представилась она. — Здравствуйте.

— Что вас беспокоит? — начал я.

Женщина нервно облизнула губы и посмотрела на меня с тревогой. Даже через камеру ощущалось.

— Это безумие! — прошептала она. — Если я пойду с этим в обычную поликлинику, меня наверняка оправят в психушку. Поэтому и решилась только на видеоконсультацию.

Начало многообещающее.

— Рассказывайте, — кивнул я. — Я точно не смогу отправить вас в психушку, нет у меня таких полномочий.

— Я слышу взрыв! — выпалила Ольга Викторовна. — Каждую ночь, перед тем как заснуть.

Продолжение ещё более многообещающее.

— Взрыв? — переспросил я.

И ведь на видеоконсультациях даже праной не проверить, что скрывается за этой жалобой. Приходится опираться только на жалобы.

— Да, — кивнула Ольга Викторовна. — Очень громкий. Как будто бомба взрывается прямо у меня в голове. Я вскакиваю, сердце колотится, вся в холодном поту. Думаю, что умираю.

Она помолчала, потом добавила:

— А потом понимаю, что ничего не произошло. Муж спит рядом. И когда я его спрашиваю, говорит, что ничего не слышал. Но я-то слышала! Точно слышала!

Было видно, что она очень напугана этой ситуацией. Интересный случай.

— Как часто это происходит? — спросил я.

— Каждую ночь, — призналась женщина. — Я боюсь засыпать уже. Прочитала в интернете, что это может быть инсульт. Или опухоль мозга. Или начало шизофрении.

— Это точно не всё перечисленное, — успокоил я её.

— А что тогда? — она с надеждой посмотрела на меня. Точнее, в камеру.

— Сейчас узнаем, — спокойно ответил я.

Я задал ей довольно много вопросов, собрал полную картину. Взвесил все жалобы, и диагноз сам пришёл мне в голову. Ну конечно!

— Синдром взрывающейся головы, — сказал я.

Теперь Ольга Викторовна посмотрела на меня как на сумасшедшего. Ну да, звучало так, будто я сам это только что выдумал. Но нет, это действительно был диагноз.

— Что? — переспросила она.

— Медицинское состояние, синдром взрывающейся головы, — повторил я. — Это абсолютно безопасно на самом деле.

— Но я же взрыв слышу! — недоверчиво воскликнула Ольга Викторовна.

— Я понимаю, — кивнул я. — Сейчас объясню. Это парасомния. Нарушение перехода между сном и бодрствованием. Когда вы засыпаете, ваш мозг должен постепенно «выключаться». Но иногда этот процесс идёт неправильно. И мозг создаёт иллюзию громкого звука. Взрыва, хлопка, грохота.

Я сделал паузу, чтобы она усвоила информацию.

— Это как сбой в программе, — продолжил я. — Нейроны мозга неправильно синхронизируются. И вы слышите звук, которого на самом деле нет. Но ваш муж не слышит, потому что звука действительно нет. Он только в вашей голове.

Женщина медленно кивнула.

— Это… не опасно? — спросила она.

— Абсолютно безопасно, — подтвердил я. — Это не повреждает мозг. Не вызывает никаких осложнений. Просто очень пугает. Но физически вы в полном порядке.

Ольга Викторовна заметно выдохнула.

— Я думала, что умираю, — призналась она. — Но вы точно уверены?

Конечно, диагноз был бы точнее, если бы она сидела передо мной. Я бы осмотрел, проверил праной, отправил на обследования. Так пришлось ставить диагноз на дистанции. Но я знал, что именно так проявляется только этот синдром. При инсультах, опухолях мозга симптоматика была бы другой.

— Точно, — кивнул я.

— А как это лечить? — спросила пациентка.

— Не всегда нужно лечить, — ответил я. — Часто это проходит само. Но есть способы помочь. Во-первых, улучшить гигиену сна. Ложиться в одно и то же время. Избегать кофеина и алкоголя вечером. Проветривать комнату. Темнота, тишина, прохлада.

Я сделал паузу.

— Во-вторых, снизить стресс, — продолжил я. — Этот синдром часто связан со стрессом и переутомлением. У вас сейчас стрессовый период?

Ольга Викторовна кивнула.

— Да, — призналась она. — На работе проблемы. Начальник новый пришёл, всех прессует. Я очень переживаю. Боюсь, что уволят.

— Вот видите, — кивнул я. — Стресс. Нужно с ним работать. Дыхательные упражнения, прогулки, хобби. Что-то, что вас расслабляет.