Игорь Алмазов – Бывает и хуже? Том 4 (страница 16)

Кстати, паспорт участка Лена наконец-то доделала до конца, и это очень радовало. Пятый участок наконец-то перестал быть заброшенным. Маргиналов и прочих личностей у нас хватало, но я уже научился работать со всеми.

Эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове.

— Помню, — вслух ответил я. — У него же был инфаркт миокарда, как такое забыть.

— Рада, что вы всё помните, — торопливо кивнула своими подбородками Лаврова. — А вторая —для Смирновой Галины Петровны. У неё ИБС, гипертония… Ну, вы её как-то в стационар ещё клали.

И эту пациентку я тоже помнил очень хорошо. Именно с неё началось моё сражение с системой и со скорой помощью нашей больницы в частности.

— Стоп, — остановил я Лаврову. — Обе эти инвалидности по кардиологии. И это ваши пациенты, вы же кардиолог.

Тамара Павловна тут же нахмурилась.

— Какая разница, кто тут кардиолог? — взвизгнула она. — Это пациенты с вашего участка. Вы их ведёте, вам и оформлять их инвалидности.

— Так у вас вообще нет участка, вам что же, совсем инвалидности не оформлять? — усмехнулся я.

Она посмотрела на меня холодно.

— Я кардиолог и заведующая терапией, — отчеканила Лаврова. — Мне не до этой ерунды. Раз они с вашего участка — вам их и оформлять.

Я покачал головой.

— Нет, — сказал я. — Я не буду оформлять инвалидности по кардиологии. Это не моя специализация. Я могу ошибиться в формулировке диагноза, в функциональном классе. Это ваша зона ответственности.

Лаврова побагровела от злости, подбородки затряслись.

— Александр Александрович, — повысила она голос. — Я вам как заведующая говорю. Это ваши пациенты, с вашего участка. Оформляйте им инвалидности. Точка.

— Никакой точки, — отрезал я. — Это неправильно. Вы просто перекладываете на меня свою работу.

— Вы смеете мне перечить? — уже совсем злобно прошипела Тамара Павловна.

Я тяжело вздохнул.

— Я просто отказываюсь выполнять вашу работу, — ответил я. — Кардиологические инвалидности делает кардиолог. Хирургические — хирург. И у терапевтов тоже полно работы, так что мне не до этого.

— Это ваш окончательный ответ? — спросила она.

— Ага, — кивнул я. — Всего доброго.

Пока она пыхтела и пыталась придумать, что ещё сказать, я развернулся и покинул её кабинет. Да, отношения с Лавровой теплеть не спешили. У нас с ней был один разговор по душам, но на этом всё.

Хотя эта ситуация неприятная. Ну-ка, уточню этот вопрос на всякий случай у Савчук. И я направился в главный корпус.

Добрался до кабинета Савчук, постучался и вошёл.

— Александр, а я как раз собиралась кофе пить, — заявила та. — Будете?

Любят же женщины нашей поликлиники спаивать меня кофе. Впрочем, я и не отказываюсь.

— Буду, — я сел за стол.

Елизавета Михайловна налила мне и себе кофе, села на своё место.

— Что случилось? — спросила она.

— Хотел узнать, кто должен делать кардиологические инвалидности, кардиолог или терапевт, — честно ответил я.

Рассказал ей всю ситуацию, диагнозы пациентов. Савчук вздохнула.

— Участковый терапевт выполняет инвалидности по многим диагнозам, — заявила она. — Но в данном случае пациенты действительно кардиологические. Поэтому их должна делать Лаврова.

— Я так и думал, — хмыкнул я. — Что ж, спасибо за пояснение.

Сделал несколько глотков кофе.

— Хотя остальные терапевты соглашаются с ней чаще всего, — задумчиво добавила Елизавета. — И делают её работу за неё.

Я усмехнулся.

— Ну я точно не из их числа, — отозвался я. — Дайте угадаю, а Шарфиков как раз из них?

— Да, — удивлённо кивнула та. — Он несколько раз делал инвалидности за Тамару Павловну. Откуда вы знаете?

Я вспомнил, как Лаврова на многое в поведении Стаса закрывала глаза, и снова усмехнулся.

— Просто догадался, — отмахнулся я. — В любом случае я не буду выполнять работу за неё. Точнее, не так, я бы согласился ей помочь, если бы она просила нормально. Но нет, теперь пусть делает сама.

Савчук бросила на меня быстрый взгляд, в котором читалось явное восхищение. И опустила глаза.

Мы допили кофе, я собрался уходить.

— Я вспомнила! — вдруг воскликнула Елизавета.

Уф, прошлый Саня от такого внезапного выкрика как минимум бы вздрогнул от страха. Но я привёл его нервную систему в порядок.

— Что такое? — повернулся я к Елизавете.

— Мне тут Простова звонила, спрашивала, можно ли ещё раз заказать социальное такси, — заявила Савчук. — Точнее, она позвонила куда-то ещё, её перенаправили ко мне. И она рассказала, какое такси было в прошлый раз.

Я оформлял ей инвалидность, и Власов отказался вызывать ей машину. Поэтому я вызывал для Простовой социальное такси за свои деньги. Машина там и в самом деле была шикарная, а водитель помогал на каждом этапе.

— Вы ничего не хотите мне объяснить? — добавила Елизавета Михайловна. — Я оформила ей заявку на обычное такси, ей как раз нужно к ревматологу. Она ещё столько благодарностей в ваш адрес сказала…

— А что тут объяснять? — спросил я. — Мне пришлось заказать такси за свои деньги, потому что руководство отказалось оформлять машину. Но это был мой выбор, мои деньги, и вреда это никому не принесло.

— Я понимаю, но… — замялась Савчук. — Скажу бухгалтерии, чтобы вам это возместили. И от себя хотела сказать, что вы молодец. И поступили правильно.

— Спасибо, — отказываться от возмещения я не стал. Всё-таки в том положении, когда деньги очень нужны.

А то вокруг одни сплошные траты. Дома Гриша творит фигню, на работе Колян.

— Можете идти, — послав ещё один очень неоднозначный взгляд, добавила Савчук.

Я вернулся к себе в кабинет и начал приём. Он сегодня шёл совершенно обычным образом ровно до тех пор, пока ко мне в кабинет не зашёл Никифоров.

— Кхм, коллега, нам надо обсудить один вопрос по Прошкину, — бросив быстрый взгляд на Лену, заявил он.

Прошкин — это тот пациент, которому мы делали операцию по реплантации конечности. Я регулярно следил за его историей болезни, намеревался сегодня вечером посетить лично. Похоже, дела шли у него хорошо, операция всё-таки прошла успешно.

— Какой вопрос? — удивился я. — Всё же с ним в порядке.

— Да, я хотел спросить про саму операцию, — изо всех сил скосив глаза на Лену, ответил Антон.

— А что про саму операцию? — снова уточнил я.

Никифоров хлопнул себя по лбу рукой.

— Про тот случай и то, как надо было мне делать в том случае, — зачем-то покашляв, снова скосив глаза, заявил хирург.

Он пытался намекнуть мне, чтобы я попросил Лену выйти. Я это понял, но теперь чисто ради развлечения делал вид, что не понимаю его.

— Давай обсудим, коллега, — сложив руки перед собой, серьёзно кивнул я.

Лена тоже всё поняла и изо всех сил сдерживала улыбку.

— Сань, — взмолился Никифоров. — Это важный разговор!