Игорь Акимушкин – Мир животных: Птицы. Рыбы, земноводные и пресмыкающиеся (страница 37)

Еще одна довольно необычного облика сова может встретиться на самом западе Украины (а также Белоруссии и Литвы). Сипуха. Сверху золотистая с рябью, с сердцевидным лицевым «зеркалом», отороченным четкой золотистой каймой, а «зеркало» грязно-белое, без пестрин, резко отделенное от прочего оперения.

Скорее всего такая встреча состоится где-нибудь на чердаке, на колокольне, у берега моря — в расщелине скалы, в дупле, в таких местах сипухи прячутся днем. Здесь же и гнезда устраивают. В некоторые годы и осенью птенцов выводят, и даже зимой, если зима мягкая и много мышей (было бы чем совят кормить). Это редкий случай: еще только клесты, как вам, наверное, известно, гнездятся у нас зимой, да ворон в конце зимы, в феврале. Когда весна ранняя, уже в марте, а то и в апреле самец-сипуха, выбрав гнездовье (обычно на старом, уже годами испытанном месте), токует, мелко вышагивая около своей подруги. Они годами не разлучаются.

Сипухи не крикливы, услышать голос этой совы можно, лишь когда она напугана и, раскрыв клюв, шипит. Да еще в брачное время нежное, негромкое храпение: «хррюю» — это самец и самка «разговаривают», приветствуют друг друга, «воркуют».

Четыре — семь белых, удлиненных яиц лежат без всякой подстилки. Когда год «урожайный» на мышей, то яиц больше: до 12–18. Самка насиживает с первого яйца, как это принято почти у всех сов. Самец ее кормит.

Через месяц появляется первый птенец: еще слепой, глаза у него открываются на восьмой день. Около двух недель мать не отлучается от совят, копошатся они под ней. А потом, как щенята, заползают друг на друга, в кучу, и так греются. Два месяца исполнится — вылетают ночами на охоту за мышами, полевками, землеройками, лягушками и насекомыми. Взрослые недели четыре их опекают, не бросают.

Молодые сипухи от тех мест, где вывелись, расселяются обычно недалеко. Но бывают исключения: некоторые, родившиеся в Германии, улетали в Испанию, в СССР, а одна молодая сипуха была найдена за 1380 километров от родного гнезда. Сипухи — оседлые птицы: осенью на юг не улетают и очень привязаны к местам своего обитания. Но некоторые в голодные годы переселяются в соседние области, удаляясь на расстояние до 500 километров от родины. Многие, однако, остаются и гибнут в суровые зимы.

Сипухи в отряде сов представляют особое семейство. В нем 11 видов. Наша обычная сипуха, образуя множество подвидов, обитает в обеих Америках, в Африке, всюду в Западной Европе, кроме Скандинавии, в Аравии, Турции, Ираке, Индии, Индокитае, на некоторых островах Индонезии и по всей Австралии. В разных этих странах живет она и в степях (здесь гнездится на земле), и в саваннах, и в густых тропических лесах.

КУРИНЫЕ ПТИЦЫ

Отряд большой и древний. Крылья у куриных птиц короткие, широкие, «облегчающие быстрый вертикальный подъем». Машут ими часто, временами планируют (павлины не планируют). По земле бегают быстро. Ноги сильные, у самцов многих видов — со шпорами. У тетеревиных по краям пальцев роговые бахромки: помогают крепче обхватывать обледенелый сук и ходить по рыхлому снегу, не проваливаясь.

Большой зоб, лишь у некоторых гокко его нет; копчиковая железа у всех, кроме аргуса, и слепые выросты кишечника. Тип развития выводковый. Самцы у многих крупнее самок и ярче окрашены. В большинстве полигамы. Но и моногамы вопреки прежним представлениям, как оказалось, совсем не редки: африканские павлины, рябчики, серые, белые, лесные куропатки, улары, кеклики, турачи, вилохвостые дикие куры, хохлатые цесарки, трагопаны, воротничковые рябчики, карликовые, жемчужные, виргинские и все прочие зубчатоклювые перепела, гоацины, многие гокко и, по-видимому, золотые фазаны. Самцы, даже у моногамов, обычно не насиживают и не заботятся о птенцах. Заботятся — у цесарок, турачей, африканских павлинов, белых куропаток, уларов, у жемчужных и зубчатоклювых перепелов, у многих гокко, воротничковых и, по-видимому, обычных рябчиков. Самцы насиживают (по очереди с самкой) у гоацинов, альпийских кекликов, иногда виргинских перепелов и серых куропаток (есть такие данные). Некоторые виды гокко годами живут, по-видимому, в единобрачии.

Гнезда на земле — небольшая ямка, выложенная сухой травой и листьями, позднее — перьями. У павлинов иногда — в развилке толстых сучьев, на зданиях, даже в брошенных гнездах хищных птиц. У жемчужных аргусов — часто на пнях. У африканских павлинов — всегда над землей: на сломанных стволах, в развилке больших сучьев. Только у гоацинов, трагопанов и, как правило, у гокко гнезда всегда на деревьях.

В кладке от 2 до 26 яиц (у большинства), в среднем —10. Развитие быстрое. Насиживание —12–30 дней.

Обсохнув, обычно в первый же день птенцы уходят за матерью из гнезда. Рулевые и маховые перья вырастают у них рано, и поэтому уже однодневные (сорные куры), двухдневные (фазаны, гокко, трагопаны), четырехдневные (рябчики, африканские павлины) и чуть позже многие другие могут перепархивать. Птенцы африканских павлинов, виргинских перепелов неплохо летают на шестой день после рождения, диких кур, индюков, фазанов и других — на девятый — двенадцатый.

Половозрелость у мелких видов (карликовых перепелов) — через пять — восемь месяцев после рождения. У большинства — на другой год, у крупных (гокко, павлины, индюки, аргусы) — через два-три года.

Истинно перелетных птиц среди куриных мало — 4 вида, все перепела. Кочующие, частично перелетные, из северных областей: серые куропатки, виргинские перепела, дикие индюки.

Во время линьки способность летать не теряют. Тетеревиные, линяя, сбрасывают роговые покровы когтей, клюва, бахромки пальцев.

250–263 вида в странах всего света, кроме Антарктиды, ближайшей к ней части Южной Америки и Новой Зеландии. Расселены по разным странам: только в Новой Зеландии акклиматизировано девять видов куриных птиц из других частей света. В Европе разводят более 22 иноземных видов этого отряда, многих на воле. Самые мелкие из куриных весят 45 граммов (карликовые перепела), самые крупные — пять-шесть килограммов (глазчатые индейки, павлины, глухари) и даже 10–12 (дикие индюки, аргусы). В неволе жили виргинские и карликовые перепела до девяти-десяти лет, трагопаны — до 14, африканские павлины, золотые фазаны, глухари — до 15–20, азиатские павлины и аргусы — до 30 лет.

Пять семейств.

Гоацины. Один вид — Южная Америка.

Сорные куры, или большеноги. 12 видов — Австралия, Полинезия и Индонезия.

Древесные куры, или гокко. 36–47 видов — Центральная и Южная Америка.

Фазановые — фазаны, павлины, индюки, цесарки, куры, серые куропатки, перепела, улары, кеклики. 174 вида почти

во всех странах мира.

Тетеревиные — тетерева, рябчики, глухари, белые и тундряные куропатки. 18 видов в северных областях Европы, Азии и Америки.

В СССР — 20 видов этого отряда (8 — тетеревиных, 12 — фазановых).

Ток!

Апрель. В борах, оврагах лежит еще снег. А на прогалах, в чернолесье, — парная, теплая земля. Первые весенние цветы — голубые пролески, медуница синяя, с краснотой. Ландыши… Нет еще ландышей. А вот золотистая мать-и-мачеха — на всех голых буграх.

Углубимся в северные, хвойные леса и, может быть, увидим где-нибудь на сосне большую черную птицу, очень странную на вид, краснобровую, бородатую.

…Глухарь шею вытянул. Насторожился. В испуге срывается и грузно летит над болотом. Сумрак леса скрывает его. А вокруг — сказочная быль. По земле мох и мох, сфагновый, торфяной. Клюква по мху, багульник и пушица. Чахлые сосенки нерешительно обступили трясину. Ели хмурые насупились неприветливо. Тревожно шуршат иглами сосны. Бурелом да гниль, пни да коряги.

Чавкает ржавая жижа. Кочки проваливаются. Гнилой мох взбаламученной трясины бурой стежкой устилает бледную седину кочкарника.

Уходим все дальше в лес, в самую глушь. Солнце садится за лесом. Тихо спустились сумерки. Почернело вокруг.

…И вдруг среди ночи, во мраке, — щелчки какие-то, деревянного тембра пощелкиванье — «тк-тк-тк». Звуки странные…

Вот пауза, нет щелчков. Тихо вокруг.

Опять щелчки. Пощелкиванье ускоряется и — словно кто-то спичкой быстро-быстро постучал по коробку — дробь. А за ней то, что охотники называют «скирканьем»: негромкое короткое скрежетание, звук точения ножа о брусок. Ждут его с замиранием любители одной из лучших охот мира. Ждут, чтобы под эту «песню» сделать два-три быстрых скачка (а лучше один большой!) и замереть при последних звуках «точения».

…Быстро светает. Серые тени кустов и деревьев тонут по пояс в сером тумане. Громко и совсем будто близко поет глухарь. Начальные звуки его песни: «тк-тк-тк» — запев. Все чаще щелкает. Нарастает ритм, и вдруг слились глухариные синкопы в один не долгий скрип.

Так, скачками, то замирая на полушаге, то кидаясь вперед по бездорожью, ближе и ближе подходит охотник к дереву, на котором, распустив веером хвост и выгнув взъерошенную шею, поет опьяненная весной птица. Захлебываясь, без устали, без перерыва поет и поет древнюю песню лесных дебрей. Вдруг громкий выстрел, секундная пауза, треск ломаемых сучьев и глухое «ту-ттт!». Упала тяжелая птица. В сырой мох, едва видимый в предрассветной мгле, упала.

Все зори напролет каждую весну в необъятных наших лесах поют глухари. В страстном экстазе, в кульминации своих песнопений, называемых точением, глохнут на время. В эти скудные мгновения охотник должен подскочить на два-три шага к глухарю. И замереть, хоть и на одной ноге, прежде чем глухарь вновь «заскиркает». Когда не «скиркает», все слышит…