Игорь Акимушкин – Мир животных: Птицы. Рыбы, земноводные и пресмыкающиеся (страница 36)

Шагнули туда, поближе, хрустнул невидимый сучок под ногой, и резкое «кью-витт», «кью-витт» тревожным окриком вспугнуло покойную дремоту леса. Затаилась, замерла настороженная тишина под хмурыми елями, в сонных ветвях берез.

«Филин ухает!» — скажет, возможно, ваш неопытный в ночных криках спутник, если вы не в одиночестве вышли в лес. На филина вроде бы похоже. Тем, кто его не слышал, такое суждение извинительно. Оскудели леса, мало филинов осталось. А это «ху-ху-хуу» с вариациями «ху» и кью-витт» совсем не редко слышится в апрельском лесу: самец серой неясыти, обычной в Центральной России совы, зовет самку. Они живут в единобрачии, годами сохраняя верность. Весной после разлуки (а может, и зиму не расстаются, кочуя по лесам) летят туда, где и прежде были их гнезда. И вот кричат тихими ночами, чтобы найти друг друга: он — «ху-ху-хуу», она — «кьюитт» или «кью-викк» — кому как слышится.

В лесах, парках, садах Европы, Азии и северо-запада Африки эти совы истребляют несметное множество мышей, полевок, крыс — легионы мелких грызунов! Человеку большая польза от серых неясытей, впрочем, и от всех сов. Съедят они, конечно, и певчую птицу, и голубя, если попадутся им в когти, лягушку, ящерицу, насекомое, даже дождевого червя и рыбу, но мышевидные грызуны — главное, чем они кормятся.

Серые неясыти — совы не малые и не большие, средние, размах крыльев — до метра. Действительно серые либо рыже-бурые (цветовые фазы). Клюв желтый, глаза черные. Длиннохвостая и бородатая неясыти в Европе живут севернее серой, а за Уралом — по всей Сибири. Серая на восток за Иртыш не переселилась. Обе крупнее серой: размах крыльев до 1,2 метра — у длиннохвостой, до 1,5 метра — у бородатой. У первой хвост длинный, полосатый, глаза черные, у второй под клювом черное пятно, «борода», а желтые глаза словно в центр мишени вставлены: на «лицевом диске» вокруг глаз чередуются светлые и темные круги.

Большие обе эти птицы: можно и с филином их спутать. Но у них нет «ушей», так хорошо нам знакомых по картинкам. Впрочем, только ли у филина «уши»?

…Хлеба обступили пыльную дорогу. Летний полдень. Жарко. Знойное марево над далью равнины. Из зеленого лога, что в низинке, поднялась ширококрылая птица, тихо полетела над полем и вдруг упала в хлеба на неосторожную мышь.

В лапе подержала, навострив небольшие «ушки», прижала к клюву. Ест.

Знакомые повадки: сова! Странная, однако, сова. Днем промышляет… «Ушки»… Маловата, впрочем, для филина, и «ушки» невелики, чуть больше ногтя на руке…

Это болотная сова. Впрочем, живет она не только на болотах, но и в степи, горах, пустынях, на лугах, в тундре, перелесках. Птица открытых пространств и очень обширного ареала: Европа, Азия, на юг до Ирана, обе Америки. Охристо-рыжая, желтоглазая, черноклювая. Единственная из наших сов строит гнезда (на земле из сухой травы), на мышей охотится ночью и днем, обычно до полудня и вечером. По весне самец болотной совы, облетая владения, кричит «бу-бу-бу-бу» (иным слышится: «вуд-вуд-вуд») и хлопает крыльями. Отрывистое «кев» — крик тревоги и предупреждения.

Не только болотная сова охотится днем. Длиннохвостая птица, снизу рябая, как ястреб, однажды на Московском ипподроме перед всей почтенной публикой на трибунах точно с ясного неба упала на беговую дорожку и унесла воробья. Ястребиная сова! У нее такие приметы:

«Полет быстрый с чередованием взмахов и скольжения, напоминает соколиный. Малоосторожна и заметна, часто садится на вершины деревьев или на телеграфные столбы. Голос — соколиное «ки-ки-ки» и своеобразное «уль-уль-уль»» (В. Е. Флинт, Р. Л. Беме, Ю. В. Костин, А. А. Кузнецов).

Глаза и клюв желтые, «ушей» нет, а полет более шумный, чем у всех сов. Ареал? Узкой, но длинной полосой тянется по зонам таежных лесов Америки, Европы и Азии.

Здесь же, в этих хвойных лесах, но не в Америке, живет сыч-воробей. (Длина крыла, если его расправить, девять — десять сантиметров.) Он в общем-то скрытен. Но иногда, когда днем охотится, любит присесть где-нибудь на видном суку. Дергает хвостом, осматриваясь. Тут его синицы увидят и с писком атакуют, гонят.

Весной, да и все лето и осенью самец кричит тихими ночами монотонно, тоскливо: «Дьюу… дьюу… дьюу…» Бывает, как с вечера начнет, так и до утра.

Унылые песнопения не призыв к подруге, покинувшей его в одиночестве. Самка годами с ним. Даже зимой кочуют по лесам вместе, а если расстаются, то ненадолго. У них общие, на двоих, кладовые в дуплах, в расщелинах между камнями, с предусмотрительно заготовленными запасами пищи. Опустошают их вместе или порознь и не ссорятся. А когда охота удачна, вновь наполняют.

Два других сыча, мохноногий и домовый, крупнее воробьиного. Первый живет там же, где воробьиный, и в хвойных лесах Канады и США. Второй — южнее Оки, Уральских гор, Байкала до Афганистана, Аравии и Африки.

Филин (кажется, добрались до него), мало ему ночи, и днем не дает покоя соседям. От мышонка до зайца, от синицы до тетерева — всех готов съесть. Даже ежа не спасают колючки от длинных когтей филина. В тайге и в степи, местами и в пустыне, на равнинах и в горах разбойничает филин. Селится в местах уединенных, подальше от людей. Встретиться с ним — задача непростая. Однако отправимся в северный лес, куда-нибудь за Вологду. Там на моховом болоте, где токуют глухари, я знаю, живет филин. Проберемся узкой просекой в мелкорослый густой сосняк. К ночи придем на место. Присядем на лесину, будем смотреть и слушать.

Луна один бок поляны посеребрила, второй как отрублен черной тенью леса. И вот беззвучно от той черноты словно кусок оторвался. Пролетел через лунный свет по ту сторону поляны, затерялся в лесу. Потом оттуда донеслось глухое «ху-хуу». Пауза. «Ху-хуу! У-у-у!» — протяжно и жалобно…

Позади нас ответили, будто гуденьем: «Юю» (похоже на звук детской трубы). Сейчас же отделилась крылатая тень от черного леса, полетела, хлопая крыльями. Села на сук совсем рядом. Подсвечена луной сзади, и видно, что это сова, и заметны «уши» на ее круглой голове. Длинные, торчком.

Да… Но… «Уши» длинные, а птица маловата… С серую неясыть. Пожалуй, и меньше. Тонка телом, стройная, как говорится. Значит, ушастая сова — не филин.

Она почти в тех же странах живет, что и он (к тому же еще в Америке, в США), в тех же ландшафтах, но соседства людей не избегает. Знаменита еще тем, что перелетная в северных областях птица и в зимнюю пору, можно сказать, стайная, что для сов необычно. По пути на зимние квартиры и на зимовках собираются ушастые совы иной раз десятками. Вместе прячутся на день на одном дереве или на нескольких рядом. Сидят по своему обыкновению, тесно прижавшись к стволу.

Ну а где же филин? Каверзный вопрос. Нет филина. Не дождались мы его, не увидели. Может, все тут уже вымерли… Беречь надо тех, что уцелели. Он, филин, говоря языком науки, «несомненно, заслуживает охраны как прекрасный памятник природы».

Искали бы его в Сахаре — скорее бы, возможно, нашли. Там филины тоже водятся. И в Индии, и в Китае. А южнее Сахары живет африканский «бледный» филин. В Америке, от Аляски до Патагонии, — американский. Оба похожи на нашего: у первого двусложное, у второго — трехсложное «уханье».

В Южной Азии, у нас на Курилах, Сахалине и в Приморье рыбные филины рано по утрам и вечерам бродят по мелкой воде, ловят рыбу и раков.

В Африке так же рыбачат рыбные совы. Эти уже без «ушей». В Австралии, где филинов нет, экологическую их нишу занимают, истребляя кроликов, опоссумов и птиц, большие иглоногие совы. Пальцы у них с жесткими щетинами. Иглоногая сова другого вида живет у нас в дальневосточном Приморье.

Дальше на севере, в тундрах вокруг всего Ледовитого океана, роль филина отведена природой большой, почти с него ростом, белой полярной сове. Она покажется исполином рядом с самым крохотным своим собратом — сычиком-элъфом. Он так мал, что в дыру, пробитую дятлами в кактусах, пролезает без труда. Тут и гнездится, иной раз вместе с дятлами. Родина его — юго-запад США и Мексика.

Там же, на американском Дальнем Западе, и южнее — до Патагонии, в кроличьих и других норах уютно устраиваются с потомством пещерные, или кроликовые, совы. Если чужих нор не найдут, сами роют небольшие подземелья. Совята, когда подрастут, сидят на пороге норы и ждут родителей. Напугает их кто-нибудь — они сейчас же нырнут в нору, и оттуда вдруг слышится треск гремучей змеи — зловещий звук, который здесь все хорошо знают, и лезть в нору за совятами сразу пропадает охота. Как ухитряются они так ловко подражать сигналам угрозы ядовитого гада?

Кроликовая сова не крупнее домового сыча, и добыча у нее примерно такая же, не считая тысяченожек и скорпионов, которых она тоже ест.

Перед тем как проститься с совами, вернемся домой. Знаете ли вы украинские ночи? После этого всем известного вопроса описывать их не требуется: он пробуждает верные воспоминания. Книжные или пережитые — неважно. Итак, украинская ночь во всей своей воспетой великим Гоголем красе. И в этой ночи — свист! Не удалой вольницы и не разбойничий, а «печальный и мелодичный» — «сплю-ю», «сплю-ю». Совка-сплюшка кричит! Маленькая сова — крыло короче 20 сантиметров, у болотной совы — 28–34.

О болотной вспомнили не зря. У нее «ушки на макушке». У совок тоже. Сколько же тогда у нас ушастых на манер филина сов? Ответ такой: семь. Одна большая — филин. Две средние ростом: ушастая и болотная. Четыре маленькие: сплюшка и три другие совки (тоже на юге страны). В Средней Азии — буланая, в Приморье — ошейниковая и уссурийская. А сплюшка живет у нас почти всюду к югу от Оки, Уральских гор и Байкала, кроме прикаспийских и среднеазиатских степей и пустынь. В Индии и Африке ее «сплю-ю», «протяжное и мелодичное», тоже ночами слышится.